Глава 25

Настя.

Просыпаюсь только ближе к полудню. Солнечные лучи игриво заглядывают в щель между плотных штор и прыгают по моим векам.

Жмурюсь сонно.

Веду рукой по постели – простыни уже холодные, но пахнут терпко и ярко. Вжимаюсь носом в подушку, втягивая в себя запах мужского парфюма. Меня прошибает до кончиков пальцев при воспоминании о нашем сексе, и тело само призывно выгибается в пояснице, требуя ещё.

Веду ладонью по рёбрам, скольжу по груди и замираю рукой на шее, чуть сдавливая, как делал он. Чувствую пульсирующую венку, её истошные трепыхания.

О… да!

О, нет! Что ещё за нимфомания?

Чёрт, Кир, ты меня, кажется, сломал…

Не даю влажным фантазиям разыграться на полную – встаю.

На кухне скромный завтрак в мою честь – стакан сока, бутерброды. И записочка корявым почерком:

«Я пожарил для тебя яичницу, но она сгорела. Жуй бутерброды. Подтягивайся к двум в цех. Доброе утро».

Медленно обтекаю. Ну, какой…милый.

А на работу к нему зачем? Ладно.

Принимаю душ. Собираю волосы на макушке в объемную шишку. Долго любуюсь тем, как светлые пряди перемешиваются с розовыми. Они уже не такие яркие, но я всё равно с трудом верю, что решилась на такое смелое окрашивание, и теперь моя розовая наполовину голова – это символ независимости от мнения Марата. И вообще от чьего-либо мнения.

Выравниваю кожу тоном, делаю лёгкий мейк глаз. Румяна, нюдовая помада, тушь погуще.

Сила женщины в её красоте?

Даже если это не так, мне просто приятно смотреть на себя в зеркало. Шкала настроения плавно ползёт вверх.

Надеваю объемный свитер-платье с высоким горлом, серьги-кольца, на ноги – каблук.

Ну, раз каблук, то придётся ехать на такси!

Пока жду машину, разглядываю себя в зеркало. Я давно так не кайфовала от себя. Давно не одевалась красиво не потому, что решила порадовать мужа или иду в ресторан, а потому, что чувствую внутренний огонь. Импульс. Желание присвоить себе свои достоинства, а не споткнуться о недостатки.

Грудь единичка? И что? Зато она стоит гордо и уверенно.

А животик – так это физиология женская. Он нам нужен, чтобы ребёночка защищать.

Выпячиваю живот сильней, чуть прогибаюсь в пояснице. Раздуваюсь месяца так до четвёртого и смотрю на своё теперь уже «беременное» отражение.

А если я и правда забеременею? Пару раз мы с Киром конкретно так закосячили…

Но мы периодически косячили и с Маратом, и ни к чему это не привело, поэтому я больше, чем уверена, что с моей репродуктивной функцией что-то не в порядке.

Телефон вибрирует уведомлением: такси ожидает.

«Сдуваюсь», накидываю пальто и вылетаю на улицу.

«Цех» Доброва уже сейчас, в середине октября, похож на резиденцию Деда Мороза. Новогодние декорации, блёстки, конфетти, ёлки всех цветов и размеров. Шум, неразбериха, толпы людей. Длинноногие модели мечутся стайками от кофеварки к зоне для курения.

С круглыми, как два пятака, глазами, Антон мчится мне навстречу.

– Настя! Настя, тебя Кирилл ждёт уже час как!

– Пробки. – Отдаю пальто Антону. – А что, я срочно нужна?

– Ну, вроде… Камера с собой?

– Что?

– Ай, ладно! Давай, давай, там уже всё началось.

– Да что началось?

Антон игнорирует и ведёт меня через новогодние джунгли прямиком вниз, в студию. Две зоны заняты фотографами, снимающими предметку: какое-то постельное бельё и интерьерные корзины. И у каждой зоны толпится человек по десять. Они что-то поправляют, заменяют декор, вводят в кадр моделей, потом этих моделей меняют. Визажисты трясут кисточками, помощники перетаскивают стойки-журавли, меняя направление света.

Масштабно…

Кир что-то оживленно обсуждает с Мариной Александровной, а при виде меня они оба расплываются в улыбках.

– Настя, я уж думала, этот обаятельный мерзавец решил меня обмануть и заболтать!

– Что вы, Марина Александровна! Как и обещал – лучший фотограф к вашим услугам.

Таращу яростно глаза.

Кирилл, заметив мою реакцию, тактично отводит меня в сторону.

– Что тут происходит? – Шепчу ядовито.

– Что-что? Работа над проектом происходит.

– А ты не забыл меня предупредить?

– А ты бы приехала? Ты меня уже полторы недели морозишь с ответом.

– Потому, что мне нужно всё тщательно взвесить!

– Нет, потому что ты трусишка, и боишься взять на себя такую большую ответственность. – Кир обнимает меня за плечи и медленно гладит сверху вниз. Смотрит пристально в глаза. – Насть, я бы ни за что не доверил клиента человеку, в которого не верю. Спим мы с тобой или нет, это не имеет значения. Я знаю, что ты профессионал. И я видел твои работы – Демидова нервно курит в сторонке. Так что бери в руки себя, бери камеру и вперёд.

Он резко отступает, лишая меня своего спасительного тепла. Рядом с ним я словно в броне, без него – уязвима и обнажена. И под вопросительными взглядами команды чувствую себя жуть, как неуютно.

– Ла-а-душки… – Тяну неуверенно и беру в руки фотоаппарат.

Мамочки…

На нём оптика стоимостью с машину Марата, и мой и без того дикий мандраж усиливается. Главное, не стукнуть стёкла! Лучше уж самой убиться…

Мы начинаем работу. Робко, вяло, но уже через пол часа меня просто выключает из реальности, а очухиваюсь я спустя пять часов съёмок!

– Да! Молодец! Ты солнышко! Подбородок выше. – Направляю модель.

Затвор щёлкает, и это музыка для моих ушей.

Вспышка. Вспышка.

Ааа! Мой мир, и я в нём чувствую себя так…гармонично! Почему ушла? Почему забросила?!

– Да! А теперь дай мне улыбку. Супер! Вбок. Ага! Умничка! Спасибо тебе большое, ты талант! Закончили!

Оборачиваюсь под аплодисменты команды.

– Ну, с дебютом тебя! – Жмёт крепко руку Кирилл.

Краснею и улыбаюсь.

Боже! Какой. Же. Кайф!

– Настя, я видела превью! Это шикарно! Это в яблочко! – Марина Александровна рассыпается в благодарностях.

Я довольна, но выжата, и очень хочется кофе.

– Поздравляю, классно отщёлкала. – Демидова награждает меня холодным взглядом. – Не Линдберг, но сойдёт.

– Спасибо, наверное…

– Ты теперь к нам на постоянку?

– На постоянку. – Врезается между нами Кир. – Заменит строптивых и истеричных фотографов, если такие обнаружатся.

– А чё сразу я? – Закатывает глаза Демидова и, резко развернувшись на каблуках, цокает прочь.

Поджимаю губы, глядя ей вслед.

– Не нужно нас лбами сталкивать…если хочешь, чтобы я и дальше на тебя работала.

– А с ней, Насть, по-другому нельзя. Она как собака. Если чует страх – кидается и в глотку вцепляется так, что только с мясом выдирать. Пойдём, покажу тебе, где у нас зона отдыха, душевые и раздевалки. Выберешь себе шкафчик по-душе, натащишь в него всякой дребедени, и я стану самым счастливым человеком на земле, зная, что фея теперь моя не только в постели, но и на работе.

– О, что за собственнические замашки, Кирилл Дмитриевич? Это часом не харассмент?

– Да, это он самый. – Нахально подмигивает.

Кир проводит экскурсию, знакомит попутно с сотрудниками. Это ново для меня, быть частью огромного коллектива. У Лики нас всего трое, не считая тех суетных дней, когда студия готовится к очередной выставке. В основном же у нас тишина и покой, как в библиотеке. И я пока не знаю, как буду привыкать к новым условиям, но мне определённо нравится то, что происходит с моей жизнью.

В раздевалке выбираю себе крайний шкафчик, ставлю на код год своего рождения.

– Отличное соседство. – Хмыкает Кирилл. – Рядом с Демидовой. Тянет тебя к ней, да?

– А тебя?

– Нет. Давно нет.

– Но когда-то…

– Было и было. – Отрезает холодно. – Это имеет значение?

– Не хочу, чтобы история повторилась. Мы ведь тоже собираемся работать вместе.

– Мы расстались не из-за этого. Просто на некоторые компромиссы я не готов идти. У меня есть свои принципы.

– Касательно…?

– Детей.

– Оу…

Прикусываю язык.

Всё, Насть, не надо тебе совать свой нос в это дело. Тебя оно не касается.

Но… Касается же?

Я сейчас на месте Кати нахожусь. И что будет, если наша с Киром история вдруг упрётся в его «принципы»?

– Ладно. – Сглатываю горький ком в горле. Натягиваю улыбку. – А кофе у вас здесь безлимитный?

Решать проблемы буду по мере поступления…