Глава 9

Настя.

Кир разворачивает машину и, ничего больше не спрашивая, едет по адресу, который я назвала.

Изнутри меня немного потряхивает.

Я не боюсь встречи с Маратом, более того, с вероятностью в девяностого девять процентов его не окажется дома. Но мне дурно от мысли, что придётся копаться в наших общих вещах и решать, могу ли я забрать это с собой, или оно принадлежит Марату. Внутри меня крепко ощущение, что всё в том доме принадлежит ему.

Когда мы подъезжаем, я вижу свет в окнах, и остаётся лишь надеяться, что это Марат, а не Света. Столкнуться с ней – худшее из того, что может случиться.

– Я быстро.

– Идём вместе. – Кир отстёгивает ремень безопасности и выходит из машины прежде, чем я успеваю запротестовать.

В каком-то плане я даже рада, что буду не просто не одна, а именно с ним.

Пару минут топчусь в нерешительности у входной двери. Боюсь, что знакомые запахи и образы вобьют последний гвоздь в крышку моего гроба. Может, стоило ещё подождать?

Кирилл тактично молчит, не торопит. Просто стоит рядом немым стражем.

Отсчитываю медленно до десяти. Открываю дверь своим ключом. Замок не поддаётся.

– Заклинило. – Стучу руками.

Дверь открывает Марат.

– Настёна? Ничего себе сюрприз! Почему не предупредила?

Кир бесцеремонно проходит внутрь и тянет меня за собой.

– Марат, у вас что-то с замком. Заедает.

– Мы его поменяли. – Смотрит с претензией на Кира. Тянет руку. – Марат.

– Кирилл. – Не жмёт в ответ. Вместо этого делает пол шага вперёд, и теперь мне приходится выглядывать из-за его плеча, чтобы посмотреть на мужа.

Я не вижу лицо Кира, но Марат метает взглядом молнии. Он нервно дёргает щекой, и эта его эмоция так мне знакома, что сердце тоскливо щемит.

Оглядываюсь.

Дома очень грязно. Вещи валяются. На журнальном столике в ряд выстроились стаканы с недопитым кофе. Пачки из под чипсов на диване; одежда горой свалена на кресло; в центре персикового ковра лиловая лужа, которую явно уже ничем не вывести. И мне почему-то ужасно стыдно перед Кириллом, хоть и не я была здесь хозяйкой последнее время.

– Ну, добро пожаловать, чо. – Разводит руками Марат. Елейно улыбается. – Настён, можно тебя на пару слов?

Кир мягко, но настойчиво, сжимает мой локоть.

– Всё нормально? Ты не обязана с ним говорить.

– Ничего, нормально.

Уходим в кухню.

Здесь всё ещё хуже, чем в гостиной.

– Настён, а это чё за хрен? – Агрессивным шёпотом.

– Это мой друг.

– Дру-уг. – Тянет ядовито. – И давно вы…дружите?

– Намекаешь на что-то? – Теряюсь под пристальным холодным взглядом. – Кирилл мне с вещами помогает.

– Настён, я бы и сам тебе помог. О чем речь?

– Ну так ты не предложил.

– Я откуда знать должен, что тебе нужна помощь? Ты же не просила.

Я, в общем-то, и Кира не просила, но…

– Ты прекрасно знаешь, что у меня нет прав, а без машины переезжать проблематично.

– Вооот! И чья это вина? Ты за собой, Настён, даже таких элементарных вещей не отслеживаешь. Прав нет у тебя, а виноват я.

Я озираюсь по сторонам – ну и жуть. Они тут вообще не убирались?

Мои цветы никто не поливал. Мой роскошный, дорогущий фарфоровый сервиз, которым я сама пользовалась только по особым случаям, свален в раковину вместе с горой жирных сковородок.

Этот сервиз на первую годовщину подарили мои родители. Для меня он был своеобразным символом нашей семьи. И теперь с ним вот так обходятся.

Ну, что ж. Вполне себе символично…

Я сама подбирала сюда шторы. Я сама ездила по магазинам в поисках дивана, который идеально подошёл бы под орнамент на обоях. Я вложила в этот дом столько сил, наполняя его мелочами и отдавая всю себя. Но Марат, кажется, расценивал женщину в доме, как функцию, и даром ему не сдался мой уют.

Света как функция, мягко говоря, не очень. Зато наверняка прекрасна в качестве арт-объекта.

– Как вообще можно было догадаться притащиться сюда мужика? – Не утихает Марат. – Ты не подумала, что меня это оскорбит?

– О тебе я думала в этот момент меньше всего.

– Ну естественно! Это очень на тебя похоже. Все должны думать о тебе, но ты никогда не думаешь о других. Просто юзаешь людей вокруг.

– Марат. – Набираю в лёгкие побольше воздуха, прикрываю глаза. Сдуваюсь, как воздушный шарик, так ничего и не сказав.

Между нами глухой стеной повисает тысяча невысказанных упрёков, и я буквально физически ощущаю, как нас с Маратом разносит на разные полюса.

Это бесполезно. И я не хочу выяснять отношения сейчас, когда Кирилл ждёт в соседней комнате.

Мне противно здесь находиться, и противно слушать обвинения Марата. Потому что я, в отличии от него, не трахалась за его спиной с секретаршей.

Господи, как банально! С секретаршей!

Внутри меня поднимается волна злости. Медленно ползёт по пищеводу всё выше, упирается в горло комом. Но как только она добирается до голосовых связок и пытается трансформироваться в слова, я её гашу.

Возвращаюсь в гостиную. Кир вертит в руках рамку с фото: там я в белом платье и Марат в костюме. День свадьбы. Мы такие счастливые.

Почему Марат не убрал эти фотографии? Я думала, это первое, от чего он избавится.

– Порядок? – Спрашивает Кирилл и возвращает рамку на место.

– Полный. – Натянуто улыбаюсь. – Возьму сумки.

Собираю самое необходимое: одежду, косметику, свой рабочий ноутбук. Муж всё это время ходит за мной по пятам и заглядывает под руку – контролирует.

У меня нет желания «пилить» мелочь. Я беру только то, что точно принадлежит мне, чтобы избежать сейчас неловких моментов с делёжкой, как в детской песочнице. Потому что, если честно, я не уверена, что Кир тогда не настучит Марату лопаткой по голове.

Ухожу в кухню. Перемываю сервиз, аккуратно складываю тарелочки друг на дружку, подсовывая между ними полотенца.

– Ты и его хочешь забрать? – Спрашивает Марат.

Он стоит, приосанившись к дверному косяку и наблюдает за тем, как я скрупулёзно отмываю кофейные круги с чашек.

– У тебя полно другой посуды, а с ним нужно обращаться бережно.

– Ну это же подарили нам, да? – Поднимает бровь. – Тебе и мне. Получается, он как бы общий.

Я знаю, что ему не нужен этот сервиз. Он делает это из вредности. Наказывает меня за то, что приехала собирать вещи с подкреплением, а не рухнула к его ногам с просьбами о помощи.

Шарю рассеянным взглядом по кухне и натыкаюсь на любимую кружку Марата. Котята на ней по-прежнему обнимаются.

«Я буду тебя бесить, а ты терпи».

Выдыхаю.

– Ладно, три пары тебе, три мне.

– Забирай всё, что тебе нужно. – В дверном проёме появляется Кирилл. – Марат, отойдём?

Мужчины уходят.

Я тревожно замираю и прислушиваюсь. Надеюсь лишь на то, что они не устроят драку, потому что Марат наверняка напишет заявление и снимет все побои. А может даже сам добавит себе парочку, чтоб уж точно поверили. Но из гостиной не доносится никаких подозрительных звуков, а вскоре Марат снова появляется на кухне – с плотно сжатыми губами и часто вздымающийся от глубокого дыхания грудью.

– Забирай. – Рычит он. – Нахрен мне твой сервиз не сдался. Давай, что там ещё тебе нужно? Столовое серебро? Кастрюли? Забирай. – Подходит ближе и шипит тихо, как змей. – Только каждый раз, когда будешь на всё это смотреть, думай о том, кто на это заработал. Кто тебе обеспечивал безбедную жизнь, пока ты развлекалась игрой в домохозяйку.

Обмираю под этим пропитанным ледяным презрением голосом. По спине бегут колючие неприятные мурашки, и мне хочется бежать, бежать как можно дальше, наплевав на вещи и на чёртов сервиз. В глазах мутнеет от слёз, но что-то заставляет меня закончить начатое – я заворачиваю посуду в ещё один слой полотенец, складываю в сумку и выхожу, протаранив плечом Марата.

В гостиной Кир забирает сумки. Их всего две, и они не тяжёлые, но я не возражаю.

Пулей вылетаю из дома и, сев в машину, даю волю слезам.