Глава 10

Настя.

Льёт дождь. Дворники ритмично двигаются по лобовому стеклу, разгоняя ручейки, мешающие обзору.

– Он меня ненавидит. – Проталкиваю сквозь зубы. – Что я сделала, чтобы меня ненавидеть?

– Вышла из-под его контроля. Я не силён в психологии, зато немного понимаю логику мужчин.

– И что, по его мнению, я должна была умолять о прощении? Так я ведь писала. Искала встречи. – Шмыгаю носом. – Нет, просто он думает, что я всегда делаю недостаточно. Не достаточно упорна, не достаточно сексуальна, не достаточно образованна. Теперь ещё и не достаточно целеустремлена в вопросе нашего примирения. А сегодняшней выходкой я вообще поставила крест на возможности всё исправить. Понимаешь, Кир? Меня просто не достаточно.

Кирилл, держа одну руку на руле, второй шарит в бардачке.

– Извини. Ты и так мне помог, а теперь еще выслушиваешь душевные излияния. И за Марата тоже извини…

– Обо мне можешь не беспокоиться. – Протягивает пачку салфеток. – Нужно что-то посерьёзней обиженного жмота, чтобы пошатнуть моё равновесие или хотя бы испортить настроение. А вот ты всмятку.

Отличное слово. Заменит тысячу психологических определений, потому что всмятку – это ровно то, что я ощущаю. Размеренная жизнь за неделю встаёт с ног на голову, но сильней всего меня выбивает из колеи новое чувство, поселившееся внутри.

Этому чувству я пока не могу дать названия, оно просто гудит и вибрирует. Раньше я не допускала мысли, что могу испытывать к Марату что-то, кроме любви, уважения и благодарности. Оказывается, могу, и это в новинку для меня. Это как всю жизнь любить шоколад, а потом вдруг понять, что он не то, что безвкусный. Он слишком сладкий, приторный, от него вязко во рту и хочется пить. И ты разочаровываешься и тоскуешь, но вовсе не по самому шоколаду, а по тем ощущениям, которые больше не возникают. Пытаешься самостоятельно воспроизвести их, вспомнить, что чувствовал в моменты, когда молочная сладость таяла на языке, но не выходит.

Кирилл останавливает машину у моего дома. Забирает из багажника сумки, раскрывает зонт, защищая меня от дождя. Бежим вместе к подъезду, шлёпая по лужам.

В подъезде пахнет сыростью – тянет из подвала. Стены расписаны стихами без цензуры и любовными признаниями. Кнопка лифта выжжена, сам лифт малюсенький и скрипучий. Кирилл в весь этот антураж совсем не вписывается.

– Мой восьмой. – Зачем-то говорю я, нажимая кнопку. Наверное, чтобы разрядить обстановку.

Открываю дверь квартиры, вхожу первая.

– Свет в коридоре не работает. – Предупреждаю Кирилла и прохожу в зал. Щелкаю выключателем.

– Надеюсь, довезли без потерь. Куда поставить? – Кир топчется на пороге с сумками.

– Брось прямо там, завтра разберу. Чаю хочешь?

– Нет, поеду.

Подхожу к Кириллу. Протягиваю руку.

– Спасибо за помощь. Если я могу тебя как-то отблагодарить…

– Ничего не нужно. – Сжимает мои пальцы в своей тёплой сухой ладони. Не отпускает. – Был рад помочь.

Смотрю в его глаза – там плавленое золото, горячее и сверкающее. Тёмные ресницы порхают, отбрасывая на щёки тонкие тени. Его запах медленно заполняет всё пространство в квартире, вытесняя все иные, посторонние ароматы. Его присутствие и близость действуют на меня отупляюще – я просто смотрю, не в силах ни отвести взгляд, ни сказать хоть что-то адекватное.

Встаю на носочки. Касаюсь губами уголка его губ, потому что… Потому что это секундный порыв, и потому что я этого хочу до трясучки.

Кир прикрывает глаза и берёт меня за плечи. Держит крепко, но ничего больше не предпринимает. А я жду, зависнув в каком-то эйфоричном и пьяном состоянии.

– Насть. – Касается лбом моего лба. Шепчет мне в губы. – Что мне делать с тобой?

Что делать?

Просто остаться.

Я не привыкла затыкать пустоту внутри сексом, и обычно предпочитаю иные формы близости, но сейчас чувствую острую необходимость в ком-то.

Мне страшно остаться одной. Страшно почувствовать себя ненужной и брошенной. И если я могу удержать Кира сексом, то пусть будет так.

Хватаюсь руками за рукава его пальто. Сжимаю пальцы до боли и побелевших костяшек.

Мы оба неровно дышим, и наше дыхание смешивается.

– Не уходи.

– Насть… – Отпускает. Резко отступает назад. – Не надо сейчас.

Уходит, прикрыв дверь.

Прислоняюсь спиной к стене и стою, спрятав лицо в ладонях. Меня трясёт, щёки горят. Медленно дышу.

Это плохо, да?

Плохо что-то чувствовать к другому мужчине, когда муж ещё даже не перекочевал в статус «экс»? Но все эти шесть лет с Маратом я будто соревновалась с невидимым соперником. С образом идеальной себя, которой никогда не существовало за пределами воображения Марата. И теперь это меня гасит и утяжеляет. В то время как то, что происходит с Киром, на чём бы оно не основывалось, дарит крылья.

Я запуталась.

И я, чёрт возьми, чувствую себя ненужной и брошенной.

Входная дверь резко распахивается.

– Да нахрен всё! – Врывается в квартиру Кирилл.

Он в два шага оказывается возле меня. С его лица капает вода, пальто тоже влажное.

Припечатав руки по обе стороны от моего лица, впивается в мои губы. Вдавливает в стену всем своим телом.

Не нежничает, но урчит от страсти, как большой кот, и я растекаюсь лужицей, не падая лишь потому, что меня держат.

Его руки поспешно развязывают пояс моего плаща, забираются под свитер и холодят кожу осторожными прикосновениями.

Выгибаюсь ему навстречу. Обхватываю руками шею, зарываюсь пальцами в мокрые волосы.

Кир подхватывает меня под бёдра. Я лечу вверх, плащ – вниз.

Сердце неистово лупит по рёбрам. Дрожу всем телом.

Под веками взрываются вспышками звёзды.

Мы синхронны, как в моих фантазиях: дышим часто и хрипло, и тихо стонем от удовольствия.

Медленно перебираемся к дивану. Падаем, выбивая из бедолаги жуткие скрипы.

– Выброшу. Завтра же. – Шепчет Кир между поцелуями в шею.

Лижет, прикусывает, оттягивает кожу до чувствительной, но приятной боли.

Стягивает с меня свитер, скидывает пальто. Скользит щетинистым подбородком по груди и ниже. Гладит пальцами по бёдрам. И всего этого одновременно так много, что я теряюсь от ощущений.

Это сразу грубо, нежно, трепетно, властно и очень-очень горячо.

Он углубляет поцелуй. Ловит мои запястья и фиксирует одной рукой над головой. Смотрит немного безумным взглядом.

Рефлекторно сжимаю его руку пальцами.

Растягиваемся на диване. Моё тело неконтролируемо гнётся и тянется к его телу, сильному и большому. Крышу сносит от контраста, от разницы весовых категорий.

Во мне нет стыда. Нет смущения.

Я просто хочу.

И это осознание тоже бьёт волной новых ощущение, потому что с Маратом такого не было ни разу. Даже в начале отношений. Конечно, я возбуждалась, но как-то…автоматически. А сейчас – по-животному.

Слышу звон пряжки ремня и звук расстегивающейся ширинки.

Да. Да.

– Ну, как ты любишь? – С хищным оскалом. – Есть пожелания?

– Хочу, чтобы весь остальной мир потух.

Кир резко останавливается. Замирает надо мной неподвижной глыбой, заслоняя мощной фигурой скудный свет лампочки.

Запрокидывает голову назад и просто дышит, глядя в потолок.

– Что-то не так? – Неловко ёжусь, обнимая себя за плечи.

– Может, чаю попьем?

– Чаю? – Нервно сглатываю. – Скажи, где я налажала.

– Нигде. – Ложится рядом, обнимая меня под грудью. Целует в плечо. – Не хочу пользоваться форой, которую обеспечил Марат. Это было бы неправильно.

– Ничего подобного! – Пытаюсь отстраниться, но Кир держит крепко. – Мы взрослые люди!

– И завтра утром ты не станешь ни о чём жалеть?

Молчу.

Сейчас мне не хочется думать о том, что будет утром. Хочется получить свой кайф. Получить эмоции и кусочек эндорфинов.

– Я не уйду. – Шепчет Кир, вжимая меня в себя. Лицом зарывается в мои волосы. – Давай кино посмотрим. Доставку закажем.

Кусаю губы.

Может, в чём-то он и прав…

– Давай тогда…вок…с морепродуктами. – Бубню обиженно. – Только рис, а не лапшу.

– Будет. – Тянется к пальто, достаёт телефон.

Я наливаю чай, Кир листает романтические комедии и зачитывает вслух описания.

Едим вок с морепродуктами. Я сгораю с нелогичного поведения героев. Кир смеётся, глядя, как меня перетряхивает.

Вскоре начинаю клевать носом. Ложусь головой на колени Кирилла.

– Засыпай. – Он гладит меня по волосам.

– Ты не уйдёшь?

– Я же обещал.

И мне почему-то верится. Его «я обещал» звучит железобетонно и основательно.

– Кир? – Мямлю сонно. – А что бы ты во мне изменил?

– Ничего. – Шёпотом. – Разве что кляп в рот. Фильмы с тобой смотреть невозможно.

Хихикаю.

Чувствую на себе его изучающий взгляд. Под ним тепло, как под ласковыми лучами солнца. Я греюсь и млею.

Кир рисует на моём плече узоры.

Проваливаюсь в пустоту, краем сознания подцепляя последнюю его фразу:

– Ты чудесна. Тебя достаточно.