Глава 7

В среду проснулась раньше будильника. Лежала, смотрела в потолок и прислушивалась к себе – есть ли страх? Нет. Есть что-то другое, незнакомое, давно забытое. Что-то похожее на то ощущение перед соревнованиями, когда ты еще не вышла на ковер, когда все впереди и неизвестно, как все сложится, но тело уже знает, что готово. Зоя Павловна называла это правильным волнением. – Если ты не волнуешься, значит, тебе все равно, – говорила она. – А если все равно, зачем выходить? Встала тихо. Вова спал, рука под подушкой, ровное дыхание, привычная картина. Прошла на кухню, включила кофеварку, и впервые за две недели утро не давило. Просто утро. За окном серый ноябрь, в руках горячая кружка, а где-то впереди среда, час дня, адрес студии в телефоне. Одевалась долго и с удовольствием, тоже впервые за долгое время. Достала из шкафа черные брюки, которые не надевала полтора года, просто некуда было носить: дом, магазин, дом. Нашла белую рубашку, строгую, в тонкую полоску. Волосы убрала аккуратно, не в хвост, а по-настоящему, как человек, идущий на важное мероприятие. Посмотрела на себя в зеркало. Там стояла женщина, которую я давно не видел. Не жена Власова, просто Александра. Тридцать шесть лет, голубые глаза, прямая спина. Бывшая гимнастка, которая умеет держать осанку, даже когда внутри все болит. Смертельно болит. Вова вышел из спальни, увидел меня и остановился в дверях. – Ты куда? – По делам, – просто ответила. Пауза. Он смотрел на меня чуть дольше обычного, с тем выражением лица, которое в последние недели появлялось у него все чаще. Тревожным. Оценивающим. Как у человека, который чувствует, что что-то уходит, но не понимает, откуда дует ветер. – Надолго? – Не знаю. Не жди меня к обеду. Взяла сумку и вышла. Дверь захлопнулась за спиной, на лестничной клетке я впервые за долгое время почувствовала, как опускаются плечи. Просто опускаются вниз, туда, где им и место. Оказывается, все это время я держала их поднятыми. Сама того не замечала. *** Студия Горина находилась на Таганке. Старое здание, высокие потолки, кирпичные стены, выкрашенные в белый цвет. Уже снаружи, у двери с маленькой латунной табличкой «Студия Горина», что-то щелкнуло. Негромко. Тихо, как щелкает замок, когда ключ наконец подходит. Толкнула дверь. Внутри пахло бумагой, кофе и чем-то деревянным, может, выставочными макетами, а может, просто старым зданием. Вдоль стен планшеты с проектами, полки с образцами материалов, посередине большой стол, заваленный чертежами. Все рабочее, живое, настоящее. Никакого глянца. – Власова! Сашка! Сергей Горин вышел из дальней комнаты, высокий, слегка располневший со времен института, в джинсах и клетчатой рубашке, с карандашом за ухом. Тот же широкий рот, те же быстрые глаза, только в уголках появились морщинки, а в волосах первая седина. Протянул руку. Пожала. – Сколько лет, – сказал без упрека, просто констатируя факт. – Ты не изменилась. – Ты льстишь. – Нет, – засмеялся. – Садись, кофе будешь? Кофе принесла девушка из соседней комнаты, молодая, стремительная, с планшетом под мышкой. Сергей кивнул ей, и она исчезла так же быстро, как появилась. Они сели друг напротив друга за большой стол. Сергей отодвинул чертежи в сторону, не убрал, просто расчистил место. Рабочий человек, рабочий стол, никакого театра. – Ну, рассказывай, – сказал он. – Что случилось? – В смысле? – В смысле – что случилось, что ты наконец написала. – Сказал без иронии, спокойно. – Три года молчала, и вдруг. Значит, что-то изменилось. Смотрела на него и думала: вот это честность. Без реверансов, без прощупывания почвы – сразу в точку. Именно так он вел себя в институте, именно за это его и уважали. – Изменилось, – согласилась она. – Хочешь поговорить об этом? – Нет. Хочу поговорить о работе. Кивнул. Смирился. Не стал настаивать. – Тогда давай о работе, – сказал он и взял карандаш. Говорили полтора часа. Сначала скованно – с моей стороны. Отвечала четко, коротко, как на собеседовании: портфолио, опыт, специализация. Последний проект был восемь лет назад. Потом дела другие, потом жизнь сложилась иначе, потом… – Покажи что-нибудь, – сказал Сергей. Достала телефон, там были фотографии старых проектов, перефотографированные с ноутбука, не самого лучшего качества. Неуклюже протянула через стол. Взял. Смотрел молча, медленно листал. Долго задержался на одной: петербургская квартира, та самая, для молодой пары с небольшим бюджетом и большими мечтами. – Это твое? – Мое. – Здесь есть продуманность, – сказал негромко, как будто сам с собой. – Вот это объединение зон – нестандартное решение. Ты сама придумала? – Да. У них был маленький коридор, и они хотели сохранить кладовку, но тогда гостиная совсем уменьшалась. Пришлось подумать. – И придумала. – Пришлось. Поднял глаза, смотрел внимательно, без лишних эмоций. – Саш, у меня сейчас три объекта параллельно. Один жилой комплекс, типовые квартиры, интересного мало, рутинная работа. Второй частный дом за городом, хороший клиент, бюджет нормальный, там можно подумать. Третий офис, сложная планировка, заказчик сам не знает, чего хочет, голова идет кругом. – Ты к чему? – К тому, что мне нужен человек, – он отложил карандаш. – Не мальчик на побегушках – такие мне не нужны, у меня уже есть. Мне нужен человек, который умеет думать. Восемь лет назад ты умела. Судя по этому, он кивнул на телефон, не разучилась. Молчала секунду. Внутри что-то горячее поднялось от живота к горлу, не слезы, нет. Что-то похожее на то чувство когда после долгой болезни первый раз встаешь на ноги и понимаешь что держишь вес. – Восемь лет – большой перерыв, – сказала честно. – Знаю. – Мне нужно будет время войти. – Знаю. – Я могу где-то ошибиться. – Все ошибаются, – пожал плечами. – Главное что делать с ошибкой дальше. Вышла из студии в половину третьего. На улице ударил холодный ноябрьский ветер, злой, настоящий. Остановилась на секунду, подняла лицо вверх. Небо низкое, серое, московское. Никаких красот. И все равно хотелось стоять вот так и дышать. Сергей предложил начать с малого, войти в один из проектов, посмотреть, как пойдет. Не оформляя ничего официально пока, просто попробовать. Сказала, что подумаю и дам ответ до пятницы. Пока шла к метро думала. Думала о том, что восемь лет назад отказалась от этого предложения потому что Вова сказал Саш, ну ты же понимаешь, сейчас неудобный момент. И я поняла. Я всегда понимала. Компромисс, семья, так строятся отношения. Думала о петербургской квартире: молодая пара, небольшой бюджет, вы сделали нам дом. Думала о папках на старом ноутбуке которые ждали восемь лет. Думала о зеркале утром, и о женщине в черных брюках с прямой спиной. Не жена Власова. Просто Александра. Достала телефон на ходу. Написала Сергею: До пятницы не буду тянуть. Я согласна. Когда начинаем? Отправила. Убрала телефон в карман. И пошла к метро быстрее, не потому что торопилась домой. Просто ноги сами прибавили шаг. Тело знало что-то чего голова еще не успела сформулировать. *** Дома Вова был уже в кабинете. Из-за двери доносился его голос, говорил по телефону, деловой тон, кто-то из партнеров. Повесила пальто. Прошла на кухню. Поставила чайник. На столе стояла его кружка с недопитым кофе, утренняя, так и простояла весь день. Взяла, вылила, поставила в раковину. Привычным движением, не думая. Потом остановилась. Посмотрела на эту пустую кружку в раковине и подумала вдруг очень отчетливо: сколько раз за семь лет убирала эту кружку? Каждое утро. Семь лет, каждое утро: его недопитый кофе, его кружка, моя раковина. Маленькая деталь. Незначительная совсем. Но именно из таких мелочей и состоит жизнь, не из важных решений и громких слов. Из кружек. Из букетов хризантем. Из браслетов из Петербурга. Из Саш, ну ты же понимаешь. Из восьми папок на ноутбуке, которые ждали своего часа. Зазвонил телефон, Сергей. – Слушай, ты быстро, – сказал он с улыбкой в голосе. – Сможешь завтра? Покажешь объект, познакомлю с командой. – Смогу, – ответила. – В десять? – В десять. Из кабинета вышел Вова, закончил разговор, потер подбородок, увидел меня с телефоном у уха. Посмотрел вопросительно. Закончила разговор. Убрала телефон. – Кто это? – спросил, его голосе прозвучало что-то новое. Не ревность, нет, что-то более тревожное. Может быть, неуверенность. Ощущение, что почва под ногами слегка зашаталась. – Коллега, – сказала она. – По работе. – По какой работе? Ровно, спокойно, без вызова посмотрела на мужа. – По своей, – просто ответила. И пошла заваривать чай. За спиной было тихо. Вова стоял и молчал и, кажется, хотел спросить что-то еще. Но не спросил. Села у окна с кружкой. За стеклом темнело, ноябрь уверенно и плотно накрывал город, не принося ни извинений, ни обещаний, что дальше будет лучше. Честный месяц. Сделала глоток. Подумала о завтрашнем утре: десять часов, студия Горина, новый объект, незнакомая команда. Правильное волнение, – сказала бы Зоя Павловна. Улыбнулась в кружку. Правильное. Именно так и называется.