Глава 22

Руслан – Скажите, Ева Довлатова в каком кабинете? – спрашиваю у стойки медрегистратора. – Довлатовы… Эрик Русланович вместе с мамой в смотровой, – говорит женщина и улыбается. Меня в пот бросает, прошибает на такие эмоции. Словно женщина в белом халате в секунду сделала тест на отцовство между мной и Эриком и предъявила результат, ткнув меня носом в то, что и так было на поверхности. У ее сына мое отчество. Черт, какой я идиот. Это мой наследник. Жена сбежала от меня три года назад, скрыв, что она от меня беременна. Едва дышу от переполняющих душу вспышек злости на самого себя. Я был занят чем угодно, но не додумался узнать. Еву ловлю в коридоре. Она шарахается от меня, как от огня. Эрик у нее на руках, малышу уже заметно лучше, и это меня радует. Но жена неприступна. – Почему ты не ушел? Я же просила не караулить нас, Довлатов, – слабым голосом выдает. У нее нет сил спорить или ругаться. Но я хочу знать. – Я не собирался уходить. Нужно разобраться кто отец ребенка. Если он мой… Ева не дает продолжить. Как мать-орлица прижимает к себе любимое чадо, ограждая от меня. – Мой! Мой! Ты везде видишь только себя, Довлатов! Где ты был? Где ты был три года и почему сейчас у меня это все спрашиваешь?! – криком вырывается из ее пересохших губ. Ева непроизвольно облизывает алые губы, заставляя меня как идиота пялиться на нее. Не прошло. В груди полыхает пожар, потушить который сможет лишь ее признание. Иду по пятам за ними, а Ева, как загнанная лань бежит впереди. – Чего ты боишься? Почему скрывала? – спрашиваю. Разряды тока пробегают по венам, скапливаясь внизу живота. Сейчас рванет, я не выдержу и просто заберу их с собой раз и навсегда, а потом уже разбираться будем… – У твоего сына мои глаза. Или стоить сказать у нашего сына, Ева? – делаю четкий акцент на последней фразе, так что моя бывшая вздрагивает и бледнеет. Ева прижимает к себе малыша, а мелкий сражает меня наповал своей лучезарной улыбкой. Душу сводит, когда понимаю, что сын моей бывшей жены может быть моим. И потерял три бесценных года из-за измены. – Хватит, все в прошлом! Ты жил своей жизнью, вот и живи дальше, – чеканит. – Или нужно посмотреть медицинскую карту, м? – выгибаю бровь, скулы сводит от напряжения. – Руслан, не кричи. Ты его пугаешь, – говорит срывающимся от волнения голосом Ева. Моя Ева быстро идет к выходу. Черт, она родила от меня. Я приказал себе забыть ее, но все равно продолжал следить за ее жизнью. И даже мысли не допустил, что такое возможно. – Я родила от донора, в клинике ЭКО. Твоя родня говорила, что у тебя жена пустая. Но ты ведь знал, что у нас это обоюдно. – Ты сказала, что тебе не нужна процедура и отказалась от нее при разводе, – хриплю, глядя в затылок ускользающей рыжей бестии. – Процедура была оплачена. Ты сам ее оплатил, Довлатов, перед тем как трахнуть секретаршу, – отрывисто выдыхает. Земля под ногами горит, когда иду за ней. С ума меня сводит, сердце наизнанку выкручивает своим молчанием. На парковке преграждаю путь жене к машине такси. – Домой тебе нельзя, Ева. Ты ввязалась в нехорошие игры с Крестовским! Ты хоть знаешь, что твою машину "разули" не просто так? – Что? Какой еще Крестовский? – глотает ком и беспомощно смотрит на меня, как ребенок. – Млять, значит это твой муж мудак тебя впутал! Ева, послушай… Я не ангел, не идеал и изменил когда-то, хоть и не помню как я переспал с другой… Но сейчас ты должна меня выслушать. Я думаю, что Гуляев спутался с людьми Крестовского. И тебе грозить реальная опасность. Я не шучу, малыш. Впервые раз с губ срывается эта фраза. Так я раньше говорил жене… Смахнув поволоку из воспоминаний, говорю ей быстро и грубо, что бандиты Эдуарда нарочно не замели следы, а покрышки и вовсе выбросили у соседней помойки у всех на виду. – Ты понимаешь, что тебя предупредили?! Ты думаешь, ему реально колеса твои были нужны?! Он способен на все, понимаешь?! – ору, повышая голос и приводя ее в сознание. – Да я ничего не сделала, Руслан! – со всхлипом. – Я не знаю его! Не знаю Крестовского! – Значит, знает Гуляев, повторяю. Дома оставаться опасно, пойми же меня. Ева, я подвезу вас. У тебя есть запасной аэродром? Ты живешь там же, на Комсомольской? Она не смотрит в мою сторону. – Я живу не там, Руслан. Я давно продала квартиру, которую ты мне оставил при разводе, все вложила в бизнес… Не нужно меня подвозить. И… встречаться нам больше не нужно. Сын только мой. И со своими проблемами я тоже разберусь сама, – сверлит дырку в моем лице взглядом. Тяжело дается мне роль предателя. Но ради Евы я готов сделать все, чтобы поверила. Выбив из грудной клетки тяжелый вдох, я наклоняюсь к ней. Потянув ее духи носом, как одурманенный, на миг закрываю глаза. – Не верю. Я не отпущу тебя, Ева. Тем более, что наш договор все еще в силе. И ты моя, – хриплю, что я могу сейчас сделать, что она осталась?! Забрать ее вместе с мелким, погрузить в тачку и увезти к себе чужую жену? Кулаки от ярости сжимаю. Мысли в голове лопаются, эмоции рвутся наружу. – Руслан, прости. Нам придется разорвать договор. Работать с тобой я тоже не смогу, – задыхаясь, отвечает мне Ева. – Нет, – безапелляционно цежу. Сдавать не собираюсь. После того, как я узнал ее тайну и захотел вернуть все, вернуть нас. – Если ты о Гуляеве, то я развожусь. Но это не значит, что у нас есть будущее. – Я хочу с сыном общаться. Не лишай меня вас, Ева! Я и так потратил впустую три года, не видел, как Эрик растет, как он начинает ходить, делает первые шажки, произносит первые слова. Вы – моя жизнь. Без вас я сдохну, – выдаю ей то, что сидело внутри меня три долгих года. В один миг все слова, которые копились в глубинах моей души, обрели смысл и вылились в признание. – Я хочу все вернуть. Эрику нужен настоящий отец, а не мудак, с которым ты живешь! – глотку рву, силясь ей доказать, что я достоен доверия. Слезы выступают на ее веках. Черные черницы мажут влажные полоски и подрагивают, сверкая капельками слезинок. – Я так больше не могу, Руслан. Я устала, – сдается, наконец, моя любимая. Произносит мое имя так нежно, перекатывая на губах каждую букву. Я, ошалев от нахлынувшего приступа нежности, сгребаю их с Эриком в охапку. – Только слово скажи, я собственноручно закопаю Саву! – скрипя зубами, цежу. Малыш на руках у Евы тоже меня обнимает. – Пап, би-би, маси, – говорит еще совсем по-детски плохо, но я понимаю. – Да, сынок. Поехали, – решительно распахиваю двери автомобиля. Ева садится, как под гипнозом. Она думает о чем-то, не говорит мне ничего. А потом недолго отвлекается на свой мобильный. – У меня есть квартира, она пустует. Недавно ремонт закончили, но я там не живу. Могу пока разместить вас там, – рассказываю, выворачивая с парковки медицинского центра. Вру, само собой. Квартира появилась несколько дней назад, когда я увидел ее и понял, что не выгнать из сердца мою Еву никак… Но Ева в печали и не чувствует, что я ее обманываю. – Я вас туда отвезу. Пересидите пока. А я узнаю, что хотел Эдуард Крестовский и что этот гребаный мудак затеял за твоей спиной. – Руслан, я не хочу тебя втягивать, – вырывшись из чтения какой-то переписки, говорит мне жена. – Не защищай его! Я хочу раскатать Савелия! Сукин сын, – ругаюсь. – Крестовский – будущий тесть Савелия. Он просто хочет, чтобы я его отпустила. Он мне сам написал сейчас. – Так, мля. Подробнее. Я хочу знать все, – рычу от негодования. Кого там держит моя Ева, Гуляева что ли?! Но, оказывается, что я многого не знаю. Внебрачная дочка Крестовского легла под нашего дружка Саву, а теперь Савелий дал задний ход и послал на хер некую Наташу. Наташа обиделась на весь мир. Дочурка прибежала к отцу, и Крестовский, как властный и сильный мира сего, решил надавить на Еву, мол это она не дает развод. Если будет развод – то Савелий снова захочет Наташу. – Так ты держишь его? – выгибаю бровь. Не хочу думать, что это так. – Нет, он изменил мне. Я не прощу его. Измену не прощают, – вгоняет копья в самое нутро. Мы с Савелием теперь одной масти. Но я рад, что Гуляев разрушил образ хорошего чувака и лучшей жилетки для Евы. А ведь он за ней хвостом ни один год ходил, желая получить мою жену… И так бездарно все просрал… – Так, все, ничего не хочу слышать! Я везу вас к себе, все необходимое для жизни пару дней там есть. Когда разберусь с Крестовским, вернешься домой, если не передумаешь, – говорю, с надеждой рассматривая ее лицо в зеркале заднего вида. Ева отводит взгляд. Я рад хотя бы несколько часов побыть с ней и сыном. Пусть это только иллюзия семьи, но для меня – бесценный шанс вернуть ее, дать понять, что между нами ничего не прошло....