Глава 23

Руслан – Квартира? Да это целый дворец, Довлатов! – восхищенно охает Ева, переступая порог своего нового жилья. Место временной релокации ее удивило и расстроило одновременно. Наверное, она решила, что я привез ее с сыном в любовное гнездышко, которое вил для нас с Алисой. Но это не так. У Евы ни чемодана, ни сумки. Она топчется, как бедная родственница на пороге, прижимая к себе малыша. Забираю кроху и предлагаю ей наконец-то пройти и осмотреться. На ходу рассказываю, что квартиру купил спонтанно. И не для жены, а по случаю развода с Алисой. – Я надеюсь, она не придет сюда, Руслан. Не хочу мешать твоей личной жизни, – с ощутимым холодком произносит Ева. Она ступает осторожно, как кошка, осматривая все и озираясь. – Никто сюда не придет, – твердо заявляю. – Неужели Лена не рассказала тебе, что я развожусь с женой? – Говорила. Но это не мое дело. Не хочу лезть в твою семью, – тихо добавляет. По коридору мы доходим до спальни, и это территория, куда Ева не станет меня впускать. Наши взгляды пересекаются. Внутри меня поднимается волна неконтролируемых эмоций. – Нет у меня никакой семьи. Если и была, то только с тобой, Ева, – с жаром выговариваю ей, но она мне не верит. Малыш, удобно устроившись у меня на руках, начинает что-то бормотать себе под нос и потихоньку засыпает. – Я здесь из соображений безопасности, Руслан. Я прошу тебя помочь разобраться с Крестовским. Параллельно я буду готовиться к разводу с Гуляевым. – А жить где будешь? – прерываю ее «правильный рассказ». С учетом того, что я услышал, квартиру, которую я ей оставил, Ева продала еще до свадьбы с Савой. Может быть, у нее есть какой-то запасной аэродром, где она сможет скрыться от Гуляева. – В квартире моей мамы идет ремонт. Он почти закончен. Мы переедем туда, – говорит моя жена, поправляя завязки на худи Эрика. Сынок причмокивает губами во сне. Его лепет стихает, и мы тоже говорим тише, чтобы его не разбудить. В спальне кладу его на большую кровать, еще раз подумав о том, что вовремя не успел заказать мебель в детскую. – Я и не думал, что у меня подрастает сын, – ошарашено произношу, опуская мелкого на мягкое покрывало. Ева молчит. Перехватывает инициативу по укладыванию малыша у меня. Она устраивает сына удобнее, раздевает его так бережно, что Эрик даже не просыпается. Потом еще несколько минут стоит, глядя на него с улыбкой. Поравнявшись с ней, резко беру мою бывшую жену за руку. Прикосновение моей ладони, как ожог, от которого Ева шарахается. Притягиваю ее к себе. Секундная перестрелка наша взглядов, и кровь в жилах начинает нагреваться. – Ты собиралась мне сказать о сыне? – голос сипнет, когда ее спрашиваю. – Нет, Руслан, – говорит моя Ева. В эту двух словах – настоящий обвинительный приговор, но в ее тоне нет былого презрения. Поглаживаю пальцами ее спину. Ева выпрямляется, словно я струны ее души перебираю. – Нам нужно решить вопрос о его воспитании, – продолжаю я все также отстраненно, а у самого вакуум в грудине только нарастает. – Ты хочешь сделать тест на отцовство? – понимающе говорит Ева. – К черту тест. Я вижу, что твой сын – моя копия. Почему ты скрыла его от меня? Почему родная? В сердце предохранители сгорают. Сорвавшись, целую жену в висок и, слегка надавив, вынуждаю ее наклонить голову. Мажу губами по острой скуле, целую ее шею, к которой имею беспрепятственный доступ. Старые чувства взрываются фейерверком, добавляя новые нотки страсти. Ее манящий бархат кожи, ее духи – все это действует, как сильнейший афродизиак. – Руслан, нет, – хнычет моя любимая, твердыми руками упираюсь в мою рубашку в районе грохочущего сердца. – Ева, я… Не могу быть рядом с тобой и не хотеть тебя, Обхватываю ее плечи своими большими ладонями. Ева кажется крошечной хрупкой куклой рядом со мной. Нежная, тонкая. Моя одержимость срывает чеку, я теряю контроль и тяну ее еще ближе, словно хочу не поцеловать или обнять, а съесть ее целиком. – Нет, Довлатов. Я не хочу. Отпусти, – беспомощно барахтается в моей хватке, оглядываясь на кровать и нашего спящего сынишку. – А если не смогу? Замечаю, как она плавится, плывет от моего натиска. Напор топит лед в ее сердечке, Ева закрывает глаза и непроизвольно распахивает губы мне навстречу. – Ева, девочка. Да, – с жадным выдохом вонзаюсь в нее, как раньше… Боже, я сам поплыл на волнах ностальгии. Попал в ее сети и меня повело, только увидел жену у дома Лебедевых. – Ева, нам обоим это нужно. Прости меня, прошу, умоляю, – уперевшись лбом в ее лоб, смотрю жене в глаза. На колени опускаюсь перед ней и обхватываю тонкую лозу ее талии. Головой упираюсь в Евин плоский живот. Делаю круг ладонью по одежде и поднимаю ее футболку вверх, открывая доступ к желанному телу моей любимой. Тело прошивает сладким предвкушением, но поцелуй должен быть сорван, а ласки остаться только в моем воображении. Ева, словно очнувшись от гипноза, вонзается длинными пальчиками в мои плечи. Я целую ее живот, поднимаюсь выше к груди. – Господи, Руслан! Ты же женат. Ты сейчас хочешь изменить Алисе со мной, – с рваным вдохом она сбрасывает мои руки. Черт. Мой гребаный брак и сейчас все портит. С колен поднимаюсь, пошатываясь, будто раненый. – Еще скажи, что ты тоже замужем, – цежу, пробирая ладонью по своему затылку. – Да! Пока что я замужем. И ты женат. – Если дело только в этом – легко исправим. Мой юрист завтра скинет тебе копию иска. Процесс уже начат. Алиса мне не жена. Я трахал ее почти полгода назад. – Мне плевать, – выдает Ева, натягиваю футболку обратно. – Гуляева я просто сотру в порошок, если посмеет не дать тебе развод. Ты моя жена! – повышаю голос. Только потом вспоминаю, что мелкий сладко спит. Но все в порядке, я его не разбудил своей эмоциональной тирадой. Ева смотрит на меня с холодом. Снова между нами стена. – Я помогу тебе. И про свою измену в кавычках я тоже помню. И я докажу, что не изменял. Я не просто секса хотел, если ты об этом. Евины глаза наполняют горошины слез. У себя под ребрами отчетливо ощущаю пустоту. Нужно уходить, а мне не хочется. Сам бы сейчас заплакал, если бы мог. – Располагайся, отдыхай. Вещи заберем вместе. Ремонт в квартире твоей матери – тоже моя забота. Сама ничего не предпринимай. Завтра приедет водитель. Чтобы жена не сочла меня за параноика, рассказываю ей, что Савелий связался с очень и очень "плохой компанией". – Крестовский хоть и похож на клоуна, но далеко не дешевый мудак. Его люди настоящие отморозки, Ева. Я не могу рисковать тобой и Эриком. Сжав руки в кулаки, разворачиваюсь. В штанах все еще горит пожар, а в сердце – разливается горечь. Голос тяжелеет. Не хочу прощаться с ней, но приходится. – Я приеду завтра. Доставать тебя не буду. Но будь на связи, я беспокоюсь о тебе и о нашем сыне. Уже в прихожей, она меня окликает. – Руслан, спасибо тебе. Прости меня за резкие слова, – выдает дрожащим голосом. – Я сам виноват, что отпустил тебя к нему, – отвечаю, глядя на нее боковым зрением. Ева стоит в дверном проеме, обхватив себя руками. Она такая беззащитная, нежная, что хочется весь мир сломать и бросить к ее ногам. Но у меня есть конкретные виновники такого ужасного положения жены. С одной стороны, я даже должен сказать спасибо Савелию и Эдуарду Павловичу за то, что Ева так быстро переехала ко мне. – Когда-то придется отпустить ее, – проносится в голове, но я гоню мысли прочь. Я коснулся ее губ, и все внутри ожило. Меня тянет к ней все сильнее с каждой минутой. Я решил вернуть семью и сделаю для этого все… Первая же встреча с Эдуардом Крестовским показала, что Ева вообще не в курсе, кто на самом деле ее муж....