Двадцать первая глава

Первой моей мыслью было то, что я всё-таки уснула и мне снится сон. Ну просто не могло произойти такого чуда, что она вдруг по доброте душевной, решила меня навестить. Даже в детстве не происходило.

Помню, мне тогда было примерно лет девять, и я умудрилась где-то подхватить бронхит. Меня мучил сухой кашель, который постепенно становился всё сильнее и сильнее, вплоть до того, что я испытывала дикую боль в груди во время кашля. Я скрывала свою простуду столько, сколько могла, но, когда мне стало совсем плохо, я рассказала об этом маме.

Разумеется, никакой жалости или обеспокоенности за моё здоровье у неё не было. Всё свелось к тому, что я вновь причиняю лишние неудобства.

— Ты хоть представляешь, сколько денег уйдёт на лекарства?

— Прости… — я не смогла договорить, и меня вновь накрыл приступ кашля.

— Что мне от твоего прости? Вот что я теперь должна делать с тобой? А если ты Алину заразишь?

После этой фразы мама вдруг замерла и бросилась к телефону. Она вызвала скорую помощь, и меня незамедлительно госпитализировали с высокой температурой. В больнице я пробыла около двух недель. Но не могу сказать, что это были худшие дни в моей жизни.

Лишь в те моменты, когда я уже лежала в своей койке, меня одолевали грустные мысли о том, что других детей навещают, а ко мне так ни разу никто и не пришёл. И в то время, когда другие дети угощали тем, что им принесли родители в качестве гостинцев, я старалась куда-нибудь сбежать, потому что мне угощать их было нечем.

В день выписки я чувствовала лишь горечь. Но в то же время и там появилась маленькая частичка тепла. Тогда вместе с мамой приехал и дядя Игорь, он только вернулся в город, чтобы забрать какие-то документы. Дядя с радостной улыбкой шёл мне навстречу, пока мама общалась с лечащим врачом.

— Ну, как ты, малышка? — он поднял меня на руки и поцеловал в щёчку.

— Хорошо! — довольно ответила я. — Здесь было очень весело.

— Какая ты забавная, — рассмеялся он. — Обычно детям в больнице скучно и грустно, а тебе вон, весело было.

Я довольно кивнула, а потом к нам подошла мама.

— Ну наконец-то, — хмуро произнесла она. — Устала уже здесь прохлаждаться.

— Даш, у тебя дочь, вообще-то, в больнице лежала, — он строго посмотрел на неё, а от моего хорошего настроения не осталось и следа.

Она лишь поджала губы и ничего ему не ответила.

Поэтому сейчас, глядя на то, как она подходит к моей кровати, я не могла поверить в реальность произошедшего.

— Ты ошиблась дверью? — не сдержавшись, произнесла я.

Она резко остановилась и выпучила на меня глаза. Спустя несколько секунд мама нахмурилась и в пару быстрых шагов подошла к стулу, сев на него так, что ножки громко лязгнули, проехавшись по полу.

— Вид у тебя отвратительный, — вместо ответа сказала она.

Я лишь пожала плечами, поскольку в зеркало я не смотрелась, но прекрасно могла представить последствия удара, в виде опухшего носа и синяков под глазами.

— Знаешь, я, когда узнала от Игоря о произошедшем, тут же запретила Алине иметь какие-либо контакты с твоим мужем. Это же просто уму непостижимо! А если он с ней так поступит?

Мне вдруг стало так смешно. Кто о чём, а она об Алине. Всегда только о ней и для неё. Словно меня в её жизни никогда и не было, либо была, но каким-то досадливым допущением. Вроде и не нужна, но в то же время хоть какую-то пользу приносит.

— Я с тобой о таких вещах говорю, а ты улыбаешься. Неужели не понимаешь всей серьёзности произошедшего?

— Это ты мне говоришь о серьёзности произошедшего? Правда? — спрашиваю, глядя ей прямо в глаза. — Я в больнице, у меня сотрясение. Всё, что могло произойти, уже произошло.

— Допустим, и что ты собираешься предпринять?

— Что за странный вопрос? Мы написали заявление в полицию, а затем будет развод и, разумеется, суд.

— Вот, правильно, Инна. Хорошо, что хоть немного мозгов у тебя есть. С мужика надо поиметь всё, что только возможно. Квартиру, машину…

— Ну, во-первых, квартиру он получил в наследство ещё до нашего брака, машина у него тоже уже была, если ты запамятовала. А во-вторых, я не могу понять, с чего вдруг такой интерес? Ты же была категорически против моего развода, более того, постоянно нахвалила его.

— Я даже и подумать не могла о том, что он способен поднять руку на женщину, — она поправила свои и без того идеально уложенные волосы. — А говорю я об этом к тому, что ты всё равно теперь вернёшься жить к нам. И, знаешь ли, наши расходы повысятся.

— Подожди, кто тебе сказал, что я вернусь к вам? — я опешила от уверенности в её голосе.

— А куда тебе ещё идти? — она с ухмылкой посмотрела на меня. — Думаешь, ты кому-то ещё нужна, кроме меня?

— Представь себе, оказывается нужна.

— Не говори ерунды, — она отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. — В общем, я надеюсь, ты получишь достаточно денег после этого развода, и мы бы тогда сделали ремонт в квартире, да и вообще, уже хочется немного вздохнуть от постоянной экономии.

Я смотрела на неё и не могла до конца осознать всего, что она сейчас сказала. Неужели она подумала, что я вернусь и всё будет по-прежнему?

— Больше ни на какую помощь от меня ты можешь не рассчитывать.

— Что? Ты сейчас что-то сказала? — она сделала вид, что не услышала меня.

— Я больше не хочу иметь ничего общего с вами, поэтому на какие-либо средства после моего развода можешь не рассчитывать. Вы и так вытянули из меня всё, что только можно. В то время как я пахала на две семьи, вы позволяли себе то, о чём я даже и подумать не могла.

— Ну конечно, в салоне же только мы были, а ты, вся такая труженица, просто мимо проходила.

— Знаешь, наверно, нам больше не о чём с тобой разговаривать, — зло произношу я, глядя на её ухмыляющееся лицо.

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда останешься одна. Думаешь, ты Ольге нужна? Люди всегда ищут для себя только выгоду.

— Не нужно всех мерить по себе, — с презрением говорю я ей. — Ты сама для чего пришла?

— Ну надо же, как ты заговорила. Да что бы с тобой стало, если не я? — она поднимается и идёт к выходу.

— Может, меня бы тогда кто-нибудь любил? — бросаю ей в спину, а потом спрашиваю то, что мучает меня уже много лет. — За что ты так со мной? Ведь я тоже твоя дочь, и я хотела получать от тебя тепло, любовь и защиту, которых у меня не было.

Она вдруг замирает с вытянутой вперёд рукой, так и не коснувшись дверной ручки, резко разворачивается и, глядя на меня, с ненавистью произносит:

— Моя дочь умерла…