Двадцать вторая глава

Мне показалось, что меня словно придавило тяжёлой каменной плитой. Я смотрела в её горящие ненавистью глаза и не понимала, чем я могла так перед ней провиниться, чтобы она сказала подобное.

— Что значит умерла? — спрашиваю я, но голос дрожит, выдавая моё состояние.

— А что это, по-твоему, может означать? — с каким-то ехидством она отвечает вопросом на вопрос.

— Я твоя дочь, и я жива.

— Знаешь, наверное, и правда пришло время расставить все точки над и, — она возвращается к стулу и снова садиться напротив меня. — Твой отец, хм, прости, совсем забыла, он же не твой отец.

Она с какой-то дикой ухмылкой наблюдает за моей реакцией, прекрасно понимая, что её слова больно ранят меня.

— Так вот, мой муж, очень ждал этого ребёнка. А уж сколько счастья было в тот момент, когда мы узнали, что ждём девочку, я тебе сейчас даже не смогу передать. Собственно, с тех пор я испытывала подобные эмоции лишь один раз, когда родилась Алина. Моя Алина, — она словно специально сделала акцент на слове «моя». — Но, не в этом суть.

Беременность протекала по плану, все показатели были в норме, а на УЗИ я шла как на праздник, ведь это был дополнительный шанс познакомиться с моей малышкой как можно раньше. У меня в сумочке всегда лежали розовые пинетки, как талисман, на удачу, а когда она начала пинаться, я и вовсе чувствовала себя самой счастливой на свете. Муж носил меня на руках, исполнял все мои капризы, сделал ремонт в детской, и мы постепенно начали покупать необходимые для малышки вещи.

За несколько дней до назначенного мне дня родов, я проснулась с каким-то нехорошим предчувствием. Сколько бы я ни уговаривала малышку стукнуть меня своей пяточкой, она не подавала мне никаких сигналов. Не в силах справиться с охватившей меня тревогой, я поспешила в больницу, не сказав ничего мужу об этом.

Врач приёмного отделения слушала меня с явной неохотой и не спешила что-то предпринимать, объясняя это тем, что все беременные нервничают перед родами. В итоге я начала с ней очень громко ругаться, и только после этого она согласилась сделать мне КТГ. Однако от её реакции на полученный результат мне стало ещё страшнее…

Я смотрела на свою мать и видела, как у неё начали трястись руки, словно она прямо сейчас находилась в том моменте, рассказывая мне всё это. И хотелось мне этого, или нет, но её состояние в какой-то мере передалось и мне. Сердце гулко застучало в груди, и я жадно ловила каждое её слово.

— Доктор быстро выбежала в коридор, и спустя пару минут вокруг меня уже суетилось не менее пяти человек. В срочном порядке меня погрузили на каталку и повезли в операционную. В тот самый момент я находилась в своём личном аду, зачастую ничего не понимая из путанных разговоров врачей, но вместе с тем я прекрасно осознавала, что произошло что-то ужасное.

Я не помню, как прошли роды, знаю только, что долгожданного крика своей малышки я так и не услышала. Эта тишина давила мне на уши, и я сама начала кричать, чтобы мне показали её. Врачи продолжали суетиться, не обращая на мои крики никакого внимания, но внезапно ко мне подошла акушерка, уже довольно пожилая женщина. Она погладила мою голову и отрицательно покачала головой.

Ты себе даже представить не можешь, что происходило у меня внутри, — она резко поднялась со стула и отвернулась к окну. — Многократное обвитие пуповиной. Как потом рассказала мне врач, проводившая экстренное кесарево сечение. Слышала бы ты, как я выла, именно выла, а не рыдала. В какой-то момент я поймала себя на жуткой мысли.

Но та самая акушерка, словно цепной пёс, всё время была рядом со мной, не оставляя меня не на минутку. А ближе к ночи она вдруг куда-то вышла, и, не успела я порадоваться тому, что наконец-то осталась одна, она вернулась с маленьким ребёнком в руках.

«Вижу я, что ты замышляешь недоброе, — произнесла она, глядя на меня. — Нехорошо это. Вот, держи, от девочки мать отказалась. И тебе отрада будет, и богоугодное дело сделаешь.»

Я взяла тебя на руки и разрыдалась, — сказала мама и замолчала.

В этот момент я ощутила, что по моим щекам уже давно катятся слёзы. Она не смотрела на меня, продолжая стоять ко мне спиной, но по её вздрагивающим плечам, я понимала, что она далеко не так равнодушна, как ей бв хотелось казаться.

— В общем, я не знаю, как ей удалось всё это провернуть, но выписывали тебя, как рождённую мной девочку, — спустя какое-то время продолжила она. — На твоей выписке было столько народу, что не всех впустили внутрь. Муж был на седьмом небе от счастья. Знаешь, я в тот момент поняла, что означает быть замужем. Он вставал к тебе по ночам, менял подгузники, готовил еду.

Ты даже представить себе не можешь, как мне тогда все завидовали. У других крики и скандалы из-за того, что ребёнок мешает спать, а у нас лишь тихий напев колыбельной. Но и тебе стоит отдать должное, ты была спокойным ребёнком. Ты росла, мы были счастливы, но, глядя на тебя, я прекрасно понимала, что у этого счастья остаются лишь считаные мгновения.