Тридцать первая глава

— Я, — отвечаю, глядя прямо на него. — А что с ним не так?

Вижу, как он хмурится, быстро пробегая глазами по тексту на экране компьютера. Безусловно, это было моей ошибкой, что я не посмотрела то, что у тёти с Вадимом получилось в итоге, но я уверена, что там не могло быть ничего компрометирующего меня. Скорее случилось так, что они перехвалили меня.

— Хорошо, — в итоге произносит он, вновь пронзая меня взглядом. — Тогда как вы объясните то, что вы написали в разделе о себе?

Я непроизвольно выпрямляюсь ещё сильнее и внимательно слушаю, как он читает моё резюме.

— Уважаемый Лев Борисович. Инна действительно хороший педагог, и её очень любят дети. Вот только ей совершенно не повезло в личной жизни, и сейчас она проживает довольно сложный период, ожидая развода со своим мужем. Пожалуйста, будьте немного терпимее с ней, и вы увидите, какой она замечательный специалист.

После того как он закончил читать этот отрывок, я была готова сползти под стул, лишь бы избавиться от его тяжёлого взгляда. Вадим, безусловно, хотел, как лучше, но в то же время я понимаю, как это выглядит со стороны.

— И у меня вновь возникает вопрос: кто составлял ваше резюме?

— Я попросила помочь отправить резюме моего брата. Извините, я не думаю, что он…

— Инна Валерьевна, — резко перебивает он меня. — Вы считаете, что это допустимо, поручать такое дело ребёнку?

— Он не ребёнок, ему уже шестнадцать, — начинаю оправдываться я, но быстро замолкаю, видя его реакцию.

— А, может, это вы попросили его так написать? — директор прищуривает глаза и пристально смотрит на меня, словно видит насквозь.

Мне стало дико неловко. Господи, неужели он теперь думает, что я таким образом перекладываю ответственность за произошедшее на своего брата? Я ловлю себя на том, что с трудом могу сделать вдох, а пальцы рук сжимают края стула до побелевших костяшек, и, если бы я сейчас попыталась их разжать, не уверена, что у меня бы это получилось.

Молчание затягивается, кажется, что воздух напряжён до предела, а мои лёгкие горят от нехватки кислорода. Сердце разрывает грудь, а пульс грохочет так, что я боюсь оглохнуть.

— Судя по вашим данным, — наконец произносит он, нарушая сгустившуюся тишину. — Вы действительно должны быть довольно хорошо образованы, но попытка манипулировать мной говорит о вас как о человеке не самых высоких моральных качеств.

Я смотрю на него и понимаю, что в данный момент он не станет слушать никаких оправданий, поэтому молчу, опустив взгляд в пол.

— Пожалуй, нам с вами больше нет смысла тратить время друг друга. Более того, я хочу, чтобы вы знали, что изо всех педагогов, приславших нам свои резюме, ваше было в приоритете, пока я не дочитал его до конца.

После этих слов резко поднимаю голову. И хотя я с трудом выдерживаю его внимательный взгляд, не отвожу глаз. Более того, не знаю откуда, но внутри вдруг поднимается какая-то волна, и я начинаю говорить.

— Я никоим образом не собиралась вызвать у вас жалость или заполучить какое-то особенное расположение к себе, а Вадим и вовсе не хотел ничего плохого. Да, это моя вина, что я не проконтролировала его, но и ругать за подобное не собираюсь. Брат хотел мне помочь и так, как смог проявил свою заботу, зная, насколько это важно для меня. А в настоящее время это довольно редкое качество и, несмотря ни на что, благодарна ему.

Он щурится, и я вижу несколько глубоких морщинок у него на лбу.

— Мне очень жаль, что вы расценили проявление заботы, как попытку вызвать у вас жалость и необходимость проявить ко мне особое отношение, через манипуляцию ребёнком. Вы правы, я действительно высококлассный специалист, который любит свой предмет. И я благодарна вам, что вы уделили мне время.

Прежде чем, он смог мне хоть что-то ответить, я опрометью выскочила из кабинета, бросив короткое «прощайте», поднявшемуся из-за стола секретарю. Я понимала, что мне нужно, как можно скорее оказаться на улице, потому что слезы жгли глаза, а плакать при детях я не имела никакого морального права, несмотря на то, что по пути мне практически никто не встретился.

Казалось, только покинув территорию школы, я смогла сделать полноценный вздох. А следом из моей груди вырвался первый всхлип, и я поняла, что слёзы без остановки текут по моим щекам. Начинаю судорожно искать в своей сумочке носовой платок, но руки дрожат так, что она выпадает из рук, а все её содержимое рассыпается по асфальту.

Вот, казалось бы, разве могло стать ещё хуже? Но удача вновь повернулась ко мне спиной. Хотя, кроме себя, мне винить некого, ведь это я сбросила на них всю ответственность за своё резюме. Я пыталась сложить вещи обратно, но получалось это у меня с трудом, из-за застилающих глаза слёз. Наверное, со стороны я выглядела, словно сумасшедшая, ползающая по асфальту, но именно сейчас мне было всё равно, что обо мне подумают.

Когда я собрала практически все вещи, чуть в стороне заметила свою помаду. Потянувшись за ней, я увидела, как к ней приближается чья-то рука, отчего я резко дёрнулась вперёд и тут же ударилась головой обо что-то твёрдое. На какое-то время в глазах потемнело, а когда я смогла сфокусировать взгляд, то увидела сидящего перед собой Никиту.