Тридцать вторая глава

И я бы рассмеялась, понимая всю комичность нашей очередной встречи, если бы не было так грустно. Он же потирал ушибленный подбородок и с беспокойством смотрел на меня.

— Инна, что с тобой произошло?

Вместо ответа я вдруг прижимаюсь к нему, вновь давая волю слезам, вместе с тем ощущая, что меня поднимают с асфальта.

— Тише, девочка, всё хорошо, я никому не дам тебя в обиду.

Больше он не произнёс ни слова, до тех пор, пока я полностью не успокоилась, при этом всё время продолжая гладить меня по спине. Когда слёз больше не осталось, я с ужасом посмотрела на его рубашку, которая была насквозь мокрой и в чёрных разводах от туши.

— Прости, я…

— Может, ты перестанешь уже извиняться при каждой нашей встрече? — хмурится он.

— Твоя рубашка, я всё отстираю…

— Прекрати, это всего лишь рубашка, — вновь перебивает он меня. — Пойдём, я знаю здесь неподалёку неплохое кафе, там ты сможешь привести себя в порядок, а затем расскажешь мне, что с тобой произошло. Не могла же ты так реветь из-за того, что рассыпала всё содержимое своей сумочки.

— Нас не пустят туда в таком виде, — я прекрасно понимаю, как выгляжу со стороны.

— Пустят, это кафе моего друга. Пойдём, — он обнимает меня за талию и уверенно куда-то ведёт. — Только возьму запасную футболку из машины.

Пройдя не более пятидесяти метров, мы останавливаемся возле серебристого мерседеса, и я вдруг с ужасом вспоминаю, как едва не попала к нему под колёса. Непроизвольно глаза сами осматривают капот, в поисках кровавых отпечатков.

— Их там нет, — говорит он, закрывая заднюю дверь. — И, если ты ещё раз решишь извиниться, я оставлю тебя голодной.

Я улыбаюсь в ответ на его слова.

— Совсем другое дело, — он тоже улыбается мне в ответ и вновь обнимает меня за талию, но в этот раз, я немного отхожу в сторону.

Он никак не комментирует мой манёвр, продолжая идти рядом со мной. Спустя пять минут, звеня колокольчиком, мы заходим в просторное помещение, и нос тут же улавливает насыщенный аромат кофе.

— Никита! — неизвестный мне мужчина идёт к нам навстречу с широкой улыбкой, которая постепенно исчезает с его лица. — Что с вами произошло?

— Небольшое недоразумение — поскользнулся, упал…

— А ты все шутки шутишь? — хмурится он. — Ладно, пойдёмте, я покажу вам, где вы сможете привести себя в порядок.

Мы идём за ним следом, а потом и вовсе проходим через небольшой проход с надписью над ним — «только для персонала» и оказываемся в длинном коридоре со множеством дверей.

— Вам сюда, — указывает он мне на одну из них, и я тут же спешу оказаться внутри, закрыв её за собой.

— Ты с ума, что ли, сошёл? Чего девчонку довёл? — слышу я голос этого мужчины, несмотря на разделяющую нас преграду.

— Я действительно тут ни при чём, — отвечает ему Никита.

— Эх ты, а ещё профессор…

Это последнее, что мне удаётся расслышать, видимо, они ушли из этого коридора, и только после этого я смотрю на себя в зеркало. М-да, кажется, тогда в больнице я и то симпатичнее выглядела. Включив холодную воду, принимаюсь приводить себя в порядок. Конечно, не с первого раза, но мне всё-таки удаётся убрать остатки макияжа. Я не знаю, сколько в итоге провожу времени в уборной, но выйти решаюсь, только тогда, когда покраснение немного спало.

В коридоре никого не было, поэтому я возвращаюсь в общий зал. За столиком в самом дальнем углу я вижу Никиту, который неторопливо пьёт кофе из небольшой чашки.

— Ты как? — он поднялся, заметив меня, и помог мне сесть в небольшое, но очень удобное кресло.

— Уже лучше, спасибо, — я постаралась улыбнуться ему, но, похоже, получилось у меня это так себе. — А кто был этот мужчина?

— Это мой друг, он совсем недавно открыл это кафе и сейчас следит, чтобы заведение соответствовало уровню всей его сети.

— Понятно, — протянула я, пытаясь придумать новую тему для разговора.

Он сделал очередной глоток кофе и хотел что-то спросить, но его перебила официантка, подошедшая к нам.

— Вы уже выбрали, что будете заказывать? — обратилась она ко мне.

— А что бы вы мне порекомендовали? — спросила я, понимая, что у меня нет желания изучать меню.

— Принесите ей карамельный латте и круассан с шоколадной начинкой, — внезапно говорит он, и я могу лишь кивнуть, соглашаясь с его решением.

За нашим столиком повисает молчание, ровно до тех пор, пока официантка не приносит мой заказ.

— Ммм, — произношу я, делая первый глоток. — Как вкусно.

Никита лишь внимательно смотрит на меня, а потом задаёт вопрос:

— Что произошло?

Я отодвигаю от себя чашку, понимая, что мне придётся ему всё рассказать, а значит, вновь выставить себя полной неудачницей. Но и проигнорировать его вопрос я тоже не могу. То, как он смотрит на меня, вызывает у меня какой-то внутренний трепет. Чувствую, как кровь вновь приливает к щекам, и я непроизвольно закусываю нижнюю губу. Вижу его стремительно темнеющий взгляд, а затем и вовсе ловлю себя на мысли, что уже несколько секунд смотрю на его губы.

Тут же делаю глубокий вдох, чтобы хоть немного привести мысли в порядок, и рассказываю ему всё, начиная с того, как тётя с Вадимом стали составлять моё резюме, и до моего позорного бегства из школы.

Он слушает внимательно, при этом периодически хмурясь. И в тот момент, когда я заканчиваю свой рассказ, он вдруг наклоняется ко мне и спрашивает:

— А ты бы хотела работать в этой школе?