Тридцать девятая глава
(Спустя два месяца)
Не знаю, как так вышло, но я безумно опаздывала. Сегодня большой педсовет перед началом учебного года, а я умудрилась проспать. Радует, что я снова вернулась к себе на квартиру, и мне понадобится всего пять минут на дорогу до школы.
Я переехала обратно сразу же, как только мы с Василем официально развелись. К тому же районный суд постановил, что половина его бизнеса — моя. Вот только квартиры и частный дом вдруг оказались отданными Василию в дар, а значит, на них я никак не могла претендовать. Но ему это решение не понравилось, и он обжаловал его в краевом суде.
А вот это решение суда застало меня врасплох. Краевой суд постановил, что частная клиника — это форма бизнеса, которой управляет ИП, то есть мой муж. Оборудование тоже покупалось для ИП, плюс ко всему это было моё добровольное желание, и если бы я захотела, то могла бы настаивать получить свою долю в этом предприятии.
Но поскольку ничего подобного я не делала, то право на доходы имеет только его владелец. Поэтому всё, что числится на ИП — принадлежит мужу, а значит, никакого отношения к общему имуществу не имеет. Отсюда следует вывод, что я ни на что не имею права. Надо ли говорить, что мой муж на выходе из зала заседаний улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба, а Владимир Сергеевич рвал и метал. Однако в этот же день мой адвокат начал готовить апелляцию в верховный суд.
Несмотря на то что все эти два месяца я активно готовилась к новому учебному году и предстоящей неделе истории царской семьи, ради чего даже специально съездила в Екатеринбург на место их расстрела. По вечерам, когда я прихожу домой, мои мысли возвращаются к Никите. Кажется, я до сих пор помню тот трепет, что испытывала тогда в его присутствии.
Когда меня накрывают такие мысли, я стараюсь в детальных подробностях вспомнить его улыбку той блондинке, и меня тут же охватывает злость. Сначала на него, за то, что он так легко отказался от того, что могло бы быть между нами, а затем на себя. На себя я злюсь за то, что продолжаю думать о нём, хотя всё стало ясно ещё в тот день, и за то, что не могу выкинуть его из своей головы.
Между тем я буквально в последнюю минуту успеваю вбежать в актовый зал. Растерянно оглядываюсь, но вижу, как мне активно машет Марина, с которой мы познакомились в день моего устройства на работу.
— Ты чего опаздываешь? — спрашивает она у меня, когда я сажусь на свободное место рядом с ней.
— Будильник не прозвенел, — отвечаю я, понимая, как глупо это звучит.
— Знакомься, это Мария, наш библиотекарь, — представляет она мне девушку, сидящую с другой стороны от неё.
— МариВанна, — улыбаясь говорит та. — Это дети меня так иногда называют, особенно младшие классы.
— Инна, — я улыбаюсь в ответ.
— Так, ну всё, хватит шуметь, наш Воротынский пришёл.
Я наблюдаю за тем, как он довольно неторопливо поднимается на сцену к микрофону. Мне даже кажется, что с первого ряда доносятся вздохи восхищения. Я же стараюсь сесть так, чтобы избежать лишнего внимания к себе, до сих пор помню его пристальный взгляд во время собеседования.
— Дорогие коллеги! Рад приветствовать вас в полном составе. В этом году я принял на работу несколько новеньких, но менее опытных учителей.
Эта фраза меня несказанно радует, значит, я не одна такая. А директор продолжает свою речь, объясняя, что запрещено в школе, как вдруг на весь зал звучит песня Серябкиной — Бывшие. Не могу сдержать улыбку, видимо, кому-то тоже не повезло с бывшим, раз поставили её на звонок. А потом перевожу взгляд на директора, он буквально сверлит взглядом кого-то на соседнем ряду. Вся веселость мигом пропадает.
Вскоре он вновь возвращается к своей речи, где рассказывает об основных запланированных мероприятиях на этот учебный год, в том числе упоминая меня, как куратора исторической недели и предстоящего бала. Затем даёт слово завучу, и, наконец, педсовет подходит к своему логическому завершению. Все начинают постепенно покидать актовый зал.
— Ну что, ты готова к классному руководству? — спрашивает у меня Марина. — Я тоже своих девятиклашками взяла, а в этом году вот, уже выпускной.
— Готова, в старой школе у меня два класса на контроле было, но такие взрослые — первый раз, — отвечаю я.
— Ты, если какая помощь будет нужна в подготовке исторической недели, обращайся, — говорит мне Мария. — У меня в библиотеке достаточно материала.
— Спасибо большое, и рада была познакомиться, — говорю я. — Ладно, я побегу к себе, а то мне надо ещё подготовить смету для бала, чтобы занести в бухгалтерию.
Сделав всё необходимое, я выхожу из школы и направляюсь к дяде с тётей. Они только вчера вернулись, отвозили Вадима с его вещами в общежитие. По пути захожу в магазин и покупаю тортик и фрукты, чтобы отметить предстоящее начало учебного года. Дверь открывает тётя, только почему-то на её лице нет привычной улыбки.
— Инна? Что-то случилось? Ты почему не позвонила?
Меня откровенно удивляет её ответ.
— Нет, просто хотела отметить с вами начало года, заодно узнать, как дела у Вадима. Я помешала? — спрашиваю, внимательно разглядывая её.
— Что? Нет, конечно, — спешно отвечает она. — Просто у нас тут…
Она не успевает договорить, как в коридор выходит моя мать. Вернее, та, кто выдавала себя за неё.