Сороковая глава

— Ну здравствуй, доченька.

— Мы, кажется, с тобой прояснили все во время твоего прошлого визита ко мне в больницу. С чего вдруг такое приветствие? — уверенно захожу в квартиру, слыша шумный вдох за своей спиной.

— Да вот мы тут с Олей побеседовали немного, — она бросила в сторону тёти раздражённый взгляд. — А ведь до её разговора с тобой у нас всё было хорошо.

— Серьёзно? — я смотрю на неё и понимаю, что ничего, кроме ненависти, я к ней не испытываю.

— Да, вспомни, мы ведь были одной семьёй, заботились друг о друге. Да, я не твоя родная мама, но ты должна понимать, что я беспокоилась о тебе.

— У тебя закончились деньги?

Она настолько ошарашена моим ответом, что замерла с открытым ртом, так и не начав говорить.

— Или ужин приготовить некому? Так, у тебя вроде есть родная дочь, так пусть она тебе и помогает.

— Инна, ты что такое говоришь? — наконец справляется с потрясением она.

— А что я не то сказала? Зачем ты пришла сюда? — зло бросаю я, и мне впервые плевать, что она обо мне подумает.

— Вообще-то, здесь живёт мой брат…

— До которого тебе и дела никогда не было, кроме тех моментов, когда он должен был оказать тебе какую-нибудь «помощь».

— Знаешь, что, тебе никто не давал права так со мной разговаривать, — повышает голос она.

— Ты мне это право и дала. И мне всё равно, что ты думаешь, потому что я не желаю больше иметь с тобой ничего общего. У тебя есть родная дочь, вот пусть она и обеспечивает тебя. Алина за всю жизнь палец о палец не ударила, хотя вру, она же всё-таки поработала кое-чем другим. Зато посмотри, какой зять из семьи не уплыл, настоящее золото. Обратись к нему, ну или пусть твоя дочь получше попросит.

— Да как ты смеешь?

— Это ты как смеешь приезжать сюда и что-то говорить тёте Оле, после всего того, что ты сделала? Где ты была, когда мне нужна была помощь? А в больницу ты и вовсе пришла, чтобы добить меня окончательно. Но что-то не то получилось, да? Думала, вы будете на коне, а я прибегу к вам побитым щеночком? Так вот, не дождётесь!

Ещё никогда в жизни я не чувствовала такой ненависти, вплоть до того, что у меня чесались руки, чтобы вцепиться ей в волосы. Даже не думала, что я способна быть такой, но она просто не оставила мне выбора. Это же надо было додуматься прийти сюда и обидеть моего родного человека, но я ей подобного больше не позволю.

— Если ты ещё не поняла, то тебе в этом доме больше не рады, — я смотрю ей прямо в глаза.

— Я этого так не оставлю, — шипит она, но хватает свою сумку и бросается к выходу.

Как только закрывается дверь, я чувствую не облегчение, а полное опустошение, словно ненависть выкачала из меня все силы. Устало приваливаюсь к стене, а тётя в мгновение оказывается рядом со мной.

— Тебе плохо?

— Нет, — отвечаю я, на что она недовольно качает головой. — Знаешь, я думала, что когда всё выскажу, мне станет легче, но вместо этого, такое ощущение, что из меня выкачали всю энергию. Я не хочу её ненавидеть. Я хочу про неё забыть.

— Прости, я не думала, что ты сегодня приедешь, иначе бы предупредила тебя, — она обнимает меня. — Даша влетела в квартиру словно фурия, незадолго до твоего прихода и начала меня обвинять, что это я виновата во всём, что произошло.

— Я надеюсь, ты не приняла её слова всерьёз? — строго спрашиваю я.

— Нет, конечно, просто это всё равно было неприятно.

— Знаешь, что, давай забудем о том, что сейчас здесь произошло. Её больше нет в нашей жизни, и я не хочу, чтобы она и тебе портила жизнь. Уверена, при дяде она бы и рта не посмела открыть.

— Ты, кажется, что-то говорила про торт? — тётя переводит тему, и я ей очень благодарна.

Мы идём на кухню, где она наливает мне ароматный земляничный чай.

— Запах просто потрясающий, — говорю я, грея ладони о чашку, хотя даже и подумать не могла, что можно заледенеть в такую жару.

— Я с тобой поделюсь, сегодня купила, у нас рядом чайный магазин открылся, — улыбается она. — Ты мне лучше скажи, как у тебя идут дела с подготовкой к балу?

— Всё хорошо, смету составила, а завтра буду радовать своих новых учеников, что мы будем учиться танцевать полонез.

— Представляю, как они будут рады, — рассмеялась она.

— А уж как будут рады их родители, — я засмеялась вместе с ней. — А вообще, мне бы увидеть материалы лекций, который будет читать приглашённый учитель, чтобы я могла точно знать, на что мне нужно сделать упор. Или что-то добавить, чтобы максимально охватить историю.

— Ну так спроси, чего же ты тянешь время?

— Воротынский ни словом про это не обмолвился, а специально идти что-то у него спрашивать — я боюсь. Мне всё время кажется, что он будет сильно не доволен.

— Боже, Инна, ну что за глупости. У тебя на носу первое сентября, а ты боишься задать вопрос собственному директору, не съест же он тебя, в конце концов.

— Я не боюсь, я немного опасаюсь, — морщусь я. — А знаешь, ты права, хватит. После классного часа сразу же подойду к нему и всё уточню.

— Вот это я понимаю, правильный настрой! Наконец-то уже сможешь связаться с этим учителем и всё подготовить без лишней спешки, это только кажется, что полтора месяца — это много.

Я утвердительно киваю, ещё не зная, какие сюрпризы принесёт мне первое сентября.