Пятьдесят шестая глава

Я, как и все остальные в зале, заворожённо слушаю Никиту, который рассказывает об отношениях Ники и Аликс.

— В то время, когда временщики готовили обвинение Царю в измене, поступило предложение обнародовать личную переписку Николая Александровича и Государыни. На что незамедлительно был получен ответ: "Нельзя, тогда народ признает их святыми!”.

Он внимательным взглядом обводит зал, немного задерживая его на мне, а затем продолжает свой рассказ.

— Однако это всё равно произошло. В двухтысячном году царская семья была причислена к лику святых, а их переписка раскрывает нам поистине необыкновенную историю их любви. На этом я хочу поблагодарить вас за такое живое участие, и, разумеется, если у вас есть вопросы, то я с удовольствием отвечу на них.

— Никита Фёдорович, — слышу я голос Алины, которая сидит на первом ряду. — А правда, что у Николая Второго была татуировка в виде дракона?

— Не уверен, что это связано с темой нашей сегодняшней лекции, но да, на правом предплечье у царя была татуировка, сделанная им в Японии.

— А я слышала, что у царя были приёмные дети, это правда? — спросил ещё кто-то.

Ну всё, кажется, мы снова затянем лекцию как минимум ещё на полчаса. Пока Никита терпеливо отвечает на все детские вопросы, я аккуратно продвигаюсь к выходу, но сбежать мне не удаётся, поскольку вдруг раздаётся громкое:

— Инна Валерьевна, будьте любезны, подниметесь ко мне на сцену.

Посылая ему взглядом всевозможную кару, я медленно направляюсь к нему.

— Надеюсь, что история царской семьи нашла отклик в ваших сердцах. А сейчас мне очень хочется поблагодарить вашего замечательного учителя истории за организацию этого мероприятия.

В зале раздаются бурные аплодисменты, и я едва не спотыкаюсь на последней ступеньке. Никита тут же оказывается рядом со мной и помогает мне.

— Говори заключительную речь, — шепчет он, пока мы идём к стойке микрофона.

— Я?! — мне хочется возмутиться, но он с улыбкой передаёт мне микрофон, не оставляя выбора. — Ребята, надеюсь, эта неделя не прошла зря, и вы узнали много нового и интересного. Более того, я не перестаю поражаться, насколько вы разносторонне образованы, поскольку, судя по вопросам, ваши знания выходят далеко за пределы школьной программы. Надеюсь, что ваша жажда знаний никогда не угаснет.

— Ну а мы не прощаемся с вами, — продолжает Никита. — До встречи на балу!

Вновь раздаются громкие аплодисменты, а затем учащиеся начинают покидать актовый зал, и мы остаёмся одни.

— Ну, наконец-то, — произносит Романов и целует меня.

— Ты что? А если кто-нибудь зайдёт? — я вырываюсь из его объятий.

— Ты помнишь, что у тебя осталось совсем немного времени на раздумья? — он пристально смотрит на меня.

— Издеваешься, да? Мне за эту неделю и присесть некогда было, о каких раздумьях ты говоришь?

— Инна, я тебя предупреждал, время идёт, — он разворачивается и выходит из актового зала.

Замечательно. Как будто у меня и без этого мало забот. Я смотрю на часы, а затем понимаю, что у меня в запасе практически не осталось времени. Быстро иду в свой кабинет, по пути забежав в большой спортивный зал, чтобы проверить, всё ли там готово.

Зайдя в класс, я вновь с восхищением смотрю на своё платье, уж не знаю, где Никита умудрился его достать, но это платье насыщенно-изумрудного цвета вызывает настоящий восторг. Пышное, с открытыми плечами, оно полностью соответствует моде середины девятнадцатого века.

Чтобы его надеть, мне пришлось прибегнуть к помощи Марии, которая так удачно проходила мимо, когда я выглянула в коридор.

— Инна, ты просто красавица, — говорит она, когда со всеми застёжками и завязками было покончено.

— Спасибо! А ты почему не собираешься?

— Как раз шла к себе в библиотеку, — отвечает мне она, широко улыбаясь.

Я не могу не улыбнуться ей в ответ. В следующую секунду вдруг открывается дверь, и в кабинет заходит директор в камзоле викторианской эпохи.

— Инна Валерьевна, у нас всё по плану?

— Д-да, — с заминкой отвечаю я, разглядывая его. — Вам очень идёт этот камзол.

— Я в курсе, — уверенно отвечает он. — Так что с планом?

— В спортивном зале всё готово, я проверила. Сначала костюмированный бал, а потом уже будет обычная дискотека для детей, — говорю я, всё-таки собравшись с мыслями. — Лекции закончены, выступления детей тоже, поделки выставлены в фойе школы.

— Дежурства на дискотеке распределены?

— Разумеется, все учителя оповещены.

Когда он выходит из кабинета, мы облегчённо выдыхаем.

— Интересно, для кого он так нарядился? — загадочным голосом спрашивает Маша.

— Кажется, скоро узнаем, — подмигиваю я ей.