Восьмая глава

Когда закрылась входная дверь, я ещё какое-то время пристально стояла и смотрела на неё.

— Пойдём, — мягко говорит тётя. — Тебе здесь больше нечего делать.

Мы начинаем спускаться по лестнице, и каждый шаг почему-то даётся мне с огромным трудом, но чем больше этих шагов я делаю, тем легче мне идти, и, когда мы преодолеваем последний лестничный пролёт, я почему-то ускоряюсь и первой выхожу из подъезда.

После мрачных сумерек я жмурюсь от яркого, почти летнего солнца и делаю вдох полной грудью. Впервые за долгое время мне становится легко, словно до этого я тащила на себе огромный груз, а теперь он вдруг пропал, исчез, растворился. И, с одной стороны, я понимаю, что это эйфория, которая скоро сойдёт на нет. Но с другой, в любом случае я запомню этот момент навсегда.

Более того, я постараюсь сделать так, чтобы это чувство осталось со мной. И не просто осталось, а я буду его взращивать, поскольку я мне слишком понравилось чувствовать себя живой и свободной. Как я могла забыть, насколько это приятное ощущение.

Решилась бы я на это сама? Не уверена, что мне бы хватило духу. Очень страшно рушить привычное, каким бы ужасным оно ни было. Но уж если это произошло, то ты точно не захочешь возвращаться в привычное болото. Когда дядя вышел за мной следом, я крепко обняла его. Из моих глаз потекли слёзы, но это было не от горя, а от свободы, которую я ощутила.

Следом я обняла тётю Олю, точно так же, не сдерживая эмоций, охвативших меня. Объятия перепали и Вадиму, который поспешил скорее из них вырваться.

— Ты чудная, Инн, — брат улыбался, глядя на меня.

— Вадим! — перебил его дядя.

— Ну а что, плачет, как девчонка и при этом радуется.

— А я и есть девчонка, представляешь? — рассмеялась я в ответ на его слова.

— Ох, Инна, тебе будет непросто, — сказала тётя. — Но первый шаг уже сделан, и я надеюсь, что ты больше не захочешь вернуться обратно к нему.

Отрицательно качаю головой, на что она вновь мягко мне улыбается.

— Так, ладно, поехали. Сейчас доставку какую-нибудь закажем, и вы мне всё подробно расскажете, а там уже будем думать, как лучше всего будет поступить.

Мы подошли к чёрному внедорожнику, когда я вдруг услышала голос своего мужа.

— Инна, подожди!

Дядя сделал несколько шагов, мгновенно оказываясь рядом со мной.

— Всё нормально, я поговорю, — удивляясь своей смелости, произнесла я. — Тем более что мы у всех на виду.

— Только недолго, — хмуро кивнул он.

Я пошла навстречу Василию и замерла, когда муж оказался на расстоянии вытянутой руки. Какое-то время он пристально на меня смотрел, видимо, ожидая, что я начну говорить, но я молчала.

— Инна, давай ты прекратишь заниматься ерундой, — в итоге произнёс он.

Я ничего ему не ответила, продолжая смотреть прямо на него.

— Поехали домой, и у нас всё будет, как прежде.

— Ты, как и раньше будешь спать с моей сестрой, а я платить твой кредит?

— Что за чушь ты несёшь?! — разозлился он. — Я же тебя люблю, тебя.

— Тогда зачем спал с ней? Чего тебе не хватало в наших отношениях? — я поражалась холодности, с которой мне удавалось произносить слова, хотя внутри всё ходило ходуном.

— Да я сам не понял, в какой момент так получилось…

— Ну да, а потом вошёл во вкус.

— Инна, да твою ж… — резко сказал он, нервно проводя по волосам. — Ты моя жена, и никуда ты сейчас не поедешь, ясно тебе.

— Твоей женой я перестала быть тогда, когда ты предпочёл мою сестру. А я-то, дура, сама себе завидовала, что у меня такой мужчина, а вон оно что, оказывается.

— Ты сейчас скажешь всё что угодно, лишь бы выставить меня виноватым, — холодный прищур серый глаз смотрел на меня с какой-то яростью.

Меня настолько поразили его слова, что я даже не нашлась с ответом, лишь открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— В общем, кончай ломать комедию и пойдём, у твоей матери сегодня день рождения, в конце концов. И так ей весь праздник испортила, — он взял меня за запястье и потянул обратно к подъезду.

— Я испортила? — резко останавливаюсь и вырываю свою руку. — А вы с Алиной не подумали о том, к чему это приведёт? Мы разводимся, Василий. И в этом только твоя вина.

— Какая-то ты слишком смелая стала, — он подходит вплотную и буквально нависает надо мной. — Я не дам тебе развод, ясно? Да кто ты без меня? Жалкая училка, которая давно перестала быть похожей на женщину.

Его слова больно ранят, бьют наотмашь, и я с силой сжимаю губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу слёзы.

— Иди-ка ты своей дорогой, Василий, — в этот момент к нам подошёл дядя.

— А иначе что? — он с силой толкает дядю Игоря, отчего тот едва не теряет равновесие.

Не понимаю, в какой именно момент, но вдруг чувствую, что мою руку обжигает дикой болью, словно в неё впилось множество маленьких иголочек. А муж смотрит на меня, широко раскрыв глаза и держа руку у своей щеки.

— Не смей больше приближаться ко мне, — зло бросаю я и подхожу к дяде, спрашивая, всё ли в порядке.

Тот кивает мне, и мы быстро садимся в машину, которая тут же срывается с места.

Ненавижу. Как я вообще могла жить с таким человеком? И, если свою обиду, я бы, может, и смогла простить, как бы глупо это ни звучало. Но обижать того единственного, кто для меня дорог я не позволю.