Глава 18

Эмилия – Мили! Привет, не ожидала? Высокий мужчина выходит из шикарного авто. Его белозубая улыбка ослепляет, а древесный парфюм врезается в ноздри на расстоянии. – Антон Юрьевич, почему вы в такой поздний час? – как можно приветливее улыбаюсь боссу. – Не ждала, значит, – констатирует, поравнявшись. Антон красив, умен, богат и не женат. Как он сам любит о себе повторять, он – «мечта любой женщины, идеальный холостяк». Но мое сердце не дрогнуло при виде нашего корпоративного Аполлона. – Чаем угостишь, Шагаева? – мою фамилию он произносит со странным акцентом. – Проходите, – говорю ему, запахивая домашний кардиган, в котором сидела на улице. Антон отмечает все, что встречается на его пути. Его зоркий глаз цепляет все изменения в доме. А ведь он когда-то тут был. Как сказал босс, здесь жили его друзья до переезда. – Да, Мили, вилла Кира при тебе ожила. Почти, как когда они с женой здесь жили, – задумчиво говорит Антон Юрьевич, закидывая ногу на ногу. Его мощная фигура немного утопает в ротанговом кресле. – Спасибо вам. Она стоит так мало, что я смогла себе позволить «дом мечты», – говорю ему, предлагая гостю чай. – Не за что благодарить, Эмилия. Все для тебя. Кстати, как настроение, Мили? Почему снова мне «выкаешь»? – строго нахмурившись говорит босс. Пожимаю плечами. – Брось весь этот официоз, – смеется. – Не тому научили тебя в доме Шагаева, девочка. Напоминание о муже неприятно колет, заставляя напрячься. – Кстати, ты в курсе, что твой благоверный нас ищет? – улыбается Антон, сдувая дымок с чашки. – Он такой бешеный у тебя, Мили. Как ты жила с таким тираном?! – Мурад не тиран. Он ревнивый, собственник. Карие глаза Антона становятся еще темнее, так что радужку не видно. – Ты с ним разводишься? – Нет, пока, – чеканю отрывисто. Тема неприятная, но отвечать приходится. Что задумал Шагаев и почему меня ищет мне не ясно. Он занимался всем, чем угодно, пока мы жили вместе. А теперь я ему понадобилась… – Ты могла бы стать миллиардершей, Мили. Развод с мужчиной такого достатка очень выгоден. Ты не думала об этом? Я отнекиваюсь. Для меня Мурад все еще любимый мужчина, мне горько его терять. Какие уж тут деньги! – Я назначила управляющего делами до того, как уехала. И все. Дивидендов от фирмы мне хватит. Плюс зарплата, пока вы меня не выгоните, – говорю Антону, который не знает о моей беременности. Босс довольно жесток к молоденьким девушкам, которые пришли, чтобы «залететь» и получать декретные. Антон привстает с кресла и легко забирает мою руку в свою ладонь. Ежусь. Не привыкла, чтобы кроме Мурада меня кто-то касался. Чужие прикосновения мне неприятны. Странно, но я не хочу наставить рога бывшему мужу. Пусть он изменил, но я так не могу. – Мили, что такое? – его голос необыкновенный сладкий, вкрадчивый. Антон наклоняется к моему запястью, пытаясь поцеловать его. – Я не обижу, Эмилия. Да, я не Шагаев. Не такой псих и не Отелло, но я очень нежный мужчина и страстный любовник. Его слова заставляют подскочить на месте. Я пунцовая, хочу скорее отшить босса, так как тема интимная и мне не нравится. – Я замужем, Антон Юрьевич. А вы не женаты? – сглотнув, – Пффф, у-у, – делает вертолет полными губами и качает головой. Проведя пятерней по гладким волосам, он вдруг улыбается. Делает вид, что все в порядке и он дал волю порыву. – Так-с, мне пора. А то закаты в Италии настолько пленительные, что я теряю голову! Бэлла Рагацца! – нервно перейдя на ломаный итальянский, говорит Антон. Он встряхивает пиджак, подходит ко мне и пожимает руку официально, прощаясь. На улице он задерживается на минуту. Босс наклоняется ко мне, отодвинув рыжую прядку волос, шепчет на ухо: – Не бойся его, Эми. Если нужен хороший адвокат, то у меня есть опытный спец по бракоразводным процессам. – Нет, спасибо, – сбрасывая с себя сильные руки, отстраняюсь. Желваки на острых скулах начинают напряженно играть. Боссу отказ не по вкусу. – Жаль, что ты его до сих пор любишь. Но любовь – это эфемерная херня. Пройдет. А я постараюсь помочь тебе и поддержать, – загадочно роняет на ходу. Я только успеваю буркнуть очередное «спасибо», которого Антону очевидно мало. Ответить близостью другому мужчине мне невыносимо. Не знаю, когда пройдет боль в груди. Пока прививки от любви к Мураду нет. Легкая анестезия в виде расставания быстро не излечит… Возвращаюсь в кресло и допиваю остывший, но все еще вкусный, чай. Я наивно полагала, что муж с легкостью меня отпустит. Но Шагаев даром времени не теряет. Тишину вечерних теплых сумерек нарушает звонок мобильного. Телефон лежит на веранде, я встаю и бегу за ним босиком, по обжигающе горячим камням. Номер моей сестры светит на экране, и я быстро хватаю трубку, чтобы не пропустить вызов от Ники. Боюсь каждого такого звонка с тех пор, как уехала. Вдруг с дедушкой или бабушкой что-то случилось, а меня нет рядом. – Алло, привет Ника! Что-то случилось? – быстро тараторя, слыша тишину в ответ. – Алло? – Привет, Эми, – густой бас с хрипотцой пронзает пространство, как выстрел. Я слышу, как он дышит часто, со свистом. – Почему ты уехала? – Не твое дело. Как Марина и сын? – бью его ниже пояса. Для меня он предатель. – Мне на хрен не нужна Марина. Я вылетаю за тобой. – Нет. Хватит на меня давить, Мурад! Мы расстались! – Хватит меня бесить! – выдает Шагаев. – Я не привык стелиться, если прав! Не было измены. Даже если и была – это не измена, я был пьян, ничего не помню! Мурад ревнует меня, как сумасшедший. Он поливает оскорблениями Антона, потом обвиняет меня в неверности. – Ты спишь с Зотовым? Отвечай, почему ты с ним уехала?! – рычит муж, ярость в голосе нарастает. Между нами столько эмоций, что к мобильному стоит поднести фитиль и рванет! – С меня хватит! Не звони сюда больше, – выдаю ему и бросаю трубку. Этот мужчина никому не позволяет так с собой обращаться. Он привык брать то, что хочет. Сейчас он захотел меня… Понимаю, что сейчас весь свой гнев он обрушит на бедную Нику, которая ни в чем не виновата. – Прости, сестренка. Но я не могу слушать этот бред, – мысленно взываю к Нике. **** Мурад – Ты слышал, Шагаев? – подняв невинные глазки на меня, говорит нахалка Ника. – Ничего не слышал. Я просто так жену не отпущу, – охрипшими связками отвечаю пигалице.