Глава 23

Мурад В захолустный городишко я попал поздней ночью. Время для визитов было неподходящее, но меня ничего не останавливало. Авто быстро домчало меня до дома, где пряталась Марина… Ощущаю бешеный прилив энергии о того, что вся эта херня скоро закончится. Я готов был сюда бегом бежать. Поеживаюсь, вдохнув прохладный воздух. Осеннее настроение множится с каждой минутой нахождения на промозглом ветру. Номер квартиры матери Марины Дубовой, Елены, я знаю приблизительно. Но и это мне не мешает. Приказываю охраннику оставаться внизу, чтобы не создавать ненужный ажиотаж. Ведь в квартире только Марина, ее сын и мать… Сначала обшарпанный подъезд, который я видел на фото. Потом старый лифт, грязный от граффити и вот, моя финишная цель. У двери квартиры я не задерживаюсь. Сразу жму на серебристый диск звонка и плевать, сколько сейчас времени на часах. За дверью раздаются вкрадчивые шаги. Открывать мне явно не торопятся. Потоптавшись немного, неизвестный замирает. – Марина, открой! – настойчиво произношу, хлопнув пару раз по металлическому корпусу двери. Для убедительности жму еще раз на диск звонка. – Вы чего шумите?! Я щас полицию вызову! – шепчет испуганный женский голос, который принадлежит Марининой матери. – Скажите ей, что это Мурад, – цежу, еще раз хлопнув по двери. – Если не откроете, я эту дверь вынесу к чертовой матери! – Пошел вон! – говорит и уходит. Я начинаю дико лупить кулаками по металлу, грохот стоит такой, что стены шатаются. Из соседних дверей никто не выходит. Марина сдается через несколько минут, недолго сопротивляясь. – Что тебе нужно?! – шипит, вылетая на лестничную площадку. – Тест на отцовство и правда о той ночи. – Уходи, я ничего тебе не скажу! Мне от вас ничего не надо! – повторяет Марина то, что говорила в роддоме. Улавливаю странные импульсы, которые бывшая жена брата вкладывает в фразу «от вас». – Он не помогает тебе? Попользовался и бросил? – спрашиваю у нее, имея в виду Гасана. Марина вздергивает дрожащий подбородок, ее губы становятся тонкой полоской. За несколько минут я успел рассмотреть ее, да и фото было очень красноречивыми. Марина сильно сдала за последние несколько месяцев. После родов жена брата сильно осунулась, болезненно похудела и похожа на бледную той девушки, на которой женился Булат. – Я же вижу, что он не помогает тебе, – заявляю уверенно. – Уезжай. А то я позвоню Гасану, – озлобленно рычит Марина. Дикий смех вырывается из горла, раздаваясь эхом в пустом подъезде. Теперь я все понял. Она ничего не знает о похождениях отца. – Он не возьмет трубку, глупая. Гасан только что вернулся из романтического путешествия. У них с женой был второй медовый месяц, пока ты здесь корячишься с пацаном, – прочистив горло, сдерживаю подкатывающий смех. Реакция предсказуема. Марина, как сова, таращится, от возмущения раздувает ноздри. А потом ее пробирает неизбежная волна рыданий. – Он не мог… Он занят… – твердит, не замолкая. Из квартиры доносится громкий навязчивый плач ребенка. – Что с ним? Болеет? – спрашиваю. Марина стоит корягой в дверях, застыв от шока. Отодвигаю ее и вламываюсь в квартиру, без приглашения, так как заебало все. Мамаша бросается ко мне, но быстро отскакивает, когда шарпаю рукой детскую люльку. – Оставь его! Куда ты его забираешь?! – орет Марина. – В больницу поедем. Собирайся и бери документы, дура. Или ты хочешь, чтобы он посинел от воплей? Марина, рыдая, хватает сумку, быстро натягивает какой-то потрепанный кардиган. Мальчишка пунцово-красный, почти багровый. Не знаю, что с ним, но Марина не зря прибежала сюда. – Нахера забирала его из роддома?! – цежу, продвигаясь к выходу. Горе-мамаша и крикливая бабка Елена тащатся за мной. – Гасан обещал мне помочь. Сказал, что с сыном все будет хорошо, если я для него рожу. Малыш болеет, а ему плевать, – содрогаясь, ноет Марина. В лифте выговариваю ей все, что думаю о ее идиотском поступке. С ненавистью выплевываю, что она разрушила мой брак, сломала жизнь себе и сыну. – Ты не нужна отцу. Он никогда не бросит мою мать. Зачем только всю эту херню придумала?! – Мне Марго подсказала, но я должна была напоить Булата, а не тебя, – всхлипывает расчетливая тварь. Требую в подробностях озвучить, ка все было. Ставлю Марине условие, что не помогу ни на грош, если она не признается Эмилии. – Я сделаю для сына все! – хватается за мой рукав. Отряхиваю ее, как назойливую муху. – Жене моей сейчас позвонишь. Видео осталось? – Да, Марита сделала копию и смонтировала все, как надо. – Так между нами не было ничего? Она молчит секунду. Мы как раз выходим из подъезда. – Да как могло что-то получиться, ты был пьяный и как бревно лежал! Я тебя даже раздеть не смогла. Ворочала борова в гостиной, – раздосадовано выговаривает мне пигалица. Млять, я так и знал. Силюсь не прибить ее прямо здесь, у машины на глазах у охраны. Молча заталкиваю ее в машину и пихаю в руки темно-синий кокон-переноску с младенцем. Марина плачет, невыносимо скулит, разрываясь от переживаний. Приказав водителю ехать в медицинский центр, ставлю Марину перед фактом, что там же сделаю тест. И она не смеет мне ни слова сказать. – Отец признал ребенка? – спрашиваю, а она в ответ кивает. Это в корне меняет дело. Теперь у меня есть разгромный компромат и доказательство того, что измены не было. Едем быстро, ребенок наконец-то перестает кричать. Марина тоже выдыхает, а я протягиваю ей телефон с номером Эми. – Теперь выполняй наш уговор. И будь максимально убедительной, – скрепя зубами, прошу. Откинувшись на сиденье, смотрю на бесцветный пейзаж в лобовом стекле. Мариан, глотая слезы, тараторит Эмилии правду. Догадывается включить громкую связь, и я слышу сонный голос жены. – Ты мне веришь? Прости меня, Эмилия, пожалуйста! Я не хотела! Но Марго решила, что так Мурад вернется к ней, понимаешь? – Марина, от кого ты родила? – устало спрашивает Эмилия. – От Гасана… – разрыдавшись, выдает пигалица. Я не хотел, чтобы это доходило до дешевой драмы. По голосу Эмилии, слышу, что Марина ее разжалобила. А плачущий на фоне малыш и вовсе расстроил Эми. – У меня есть видео, все доказательства, – плачет Марина. Конечно, она не призналась бы, если бы мой отец выполнил свое обещание. Сейчас ею движет только желание спасти сына. – Это Мурад попросил тебя все рассказать? – в заключении, спрашивает Эми. – Мы едем в больницу делать тест, он помогает мне и своему маленькому брату. Эмилия молчит, только ее дыхание вибрирует на фоне. Я хочу, чтобы она поверила. Адское, безумное желание сбывается наяву. – Я не знаю, что сказать, – шепчет задушено Эми. – Видео присылать не надо. Занимайся малышом. Гасан Алимович, получается, все знал… Сколько подлости в нем. На этом мы въезжаем в тоннель, и фраза Эмилии обрывается, как удары моего сердца. Что она имела в виду, млять?! – Эми! Эмилия! – кричу в пустоту, хватая трубку из ледяных рук Марины. Она в ужасе, смотрит на мое обезображенное от непонимания лицо. Снова приходит мысль, что отец о чем-то говорил с моей женой. Но когда и при каких обстоятельствах… – Связь всегда тут пропадает, – сглотнув ком, поясняет Марина. Смотрит на меня жалобно, как побитая собака. – Надеюсь, твоя эмоциональная тирада поможет и получится все исправить, – говорю, закрывая глаза.