лава 28

Эмилия С утра в офисе нет никакой суеты. Наоборот, тихая монотонность, будто бы все остается на своих местах. Но слухи в южной стране разлетаются быстро, и даже наши сотрудники с итальянским жаром перемалывают информацию, что у нас с новым владельцем фирмы одинаковые фамилии. Зачем он это делает, я не понимаю. Просто жду, когда начнется общее собрание. Нервный Антон Юрьевич тенью проскальзывает по коридору и скрывается в приемной. После тяжелой беседы он со мной не контактировал. Но сейчас он внезапно возвращается, будто случайно цепляет меня взглядом. – Эмилия Викторовна, собрание через двадцать минут. Вы же будете присутствовать, я правильно понимаю? – Да, – отвечаю кивком. – Прекрасно, – цыкает сквозь зубы. Качнувшись на каблуках, Антон снова убегает в свой кабинет. Через двадцать минут этот кабинет перестанет быть его. С тяжелым сердцем возвращаюсь на рабочее место. Пытаюсь отвлечься, перекладываю бумаги, чтобы скоротать бесконечно тянущееся время. Зависаю в мыслях, инстинктивно поглаживая свой круглый животик. Нет никаких ощущений, предчувствия не мучают, хотя мотивы Мурада до сих пор мне не понятны. Наверное, после того, что узнала о муже, после звонка Марины, я остыла и смотрю на случившееся по-другому… В кабине заглядывает моя коллега, Наташа. Она суетится и явно нервничает. – Черт, у меня принтер вышел из строя в самый неподходящий момент! – ругается. – Воспользуйся моим, – бесцветно бросаю, не поднимая глаз в ее сторону. Наташа трясет лоток и говорит, что у меня закончилась бумага. На минуту исчезает из кабинета. Потом дверь звучно хлопает. – Проходи, Наташ. Чего ты стоишь? – все также безразлично роняю. Наташа не двигается, замерев в тишине. – Эмилия, это я. Низкий, глубокий и сексуально-хриплый тембр я узнала бы из тысячи. Голос бывшего мужа будто клещами выдергивает меня из бездны, заставив сделать жадный глоток воздуха. Я непроизвольно встаю с места. И в этот момент мой малыш толкается, словно тоже слышит и чувствует отца… Я ощутила, как краска сползает с лица, вцепилась в крышку стола дрожащими пальцами. Я морально готовилась, но проверка встречей с Шагаевым на этот раз болезненно дала по нервам. Я успеваю рассмотреть Мурада. Он выглядит уставшим и печальным. Впервые за время нашего знакомства, мой муж выглядит настолько потерянным. Мое сердце тяжело забилось под ребрами. Сынок беспокойно толкнулся еще раз, ощущая мое напряжение в утробе. – Собрание уже началось? – поправив рыжую прядь, думала, что потеряю сознание в первые секунды. Но стою, чудом держась на ногах. Встретившись с ним взглядом, приказываю себе не дать волю эмоциям. Быть сильной… Но как быть, если душа в клочья рвется. – К черту собрание, Эми, – хрипло выдает Шагаев. – Мне это все нах не нужно. Я пришел поговорить с тобой. Пришло время объясниться. Мурад изучает меня, скользит жадным, голодным взглядом по лицу, фигуре. Он будто меня касается, а я сжимаюсь от того, что мурашки тянутся по рукам и ногам. – Мы все обсудили, – рвется обида наружу. – То, что твоя любовница мне позвонила и деятельно раскаялась, к сожалению, ничего не меняет. – Меняет все. Ты беременна, Эми? Уверенной походкой в несколько резких шагов, он пересек небольшой кабинет и протянул мне руку. – Эми, ты ждешь ребенка от меня, – без вопроса говорит Шагаев. От его интонации я едва не оседаю на пол. – Сын мой. Только мой, – облизываю пересохшие губы. В горле – песчаная Сахара, в голове – клубится туман. – Сын, – мягким переливом слово разливается на его губах. Мурад мечтал о сыне. И вот его мечта сбылась. Я сама не понимаю, как сильные руки заключили меня в кокон. Муж топил меня в объятиях, будто ничего между нами не произошло. – Девочка моя, это самый дорогой подарок. Я тебя никуда не отпущу теперь, – с жаром выдыхает, пригвоздив меня к себе, намертво. Шагаев не дает и слова произнести. Запускает пальцы в рыжий водопад, дразня мои волосы. Все тело отзывается ему. Бесповоротно, моментально. Три месяца без любимого, как ядовитая змея, мучили мою душу и тело. Я всматриваюсь в его глаза: расплавленное серебро плещется во взгляде Шагаева. С такой любовью муж смотрит на меня, что все внутри сводит от немой боли. – Не надо, – сиплю, пытаясь выбраться из омута рук. Не помогает. – Ничего не было, Эми. Я не заставил Марину признаться, она сказала правду. Мурад снежным комом вываливает на меня правду. Марина и ее мерзкая подруга Маргарита, которых я впервые увидела в фитнес клубе, с самого начала воспользовались ситуацией. Шагаева оболгали. Сложно поверить. Даже дышать чертовски сложно… – Девочка моя, Эми… Я не могу без тебя! Я лучше сдохну, чем разведусь. Измены не было. Марина спала с моим отцом, он даже ребенка ее признал. Шоком пробрало от кончиков пальцев до корней волос. Я будто заживо в ад попала. – Это правда? – наивно и так горько произношу, глядя ему в глаза. – Я не спал с ней. У меня не встал даже. Я только тебя хочу, Эми. Ты рыжая колдунья взяла меня в плен. Когда я увидел тебя, то пропал навсегда, – подняв широкую бровь, признается Шагаев. Краснею от его звериного взгляда. Нахлынувший адреналин и жар его рук делают со мной невероятное. – Мурад… Я не знаю. Между нами все сложно, – с рваным вдохом, упираюсь в каменную грудь мужа. – Нет. Ты моя. Думаешь, твой гребаный юрист смог меня убедить, что ты жаждешь развод? Почему тогда не развелась? Кусаю губы, когда Шагаев с трудом отрывает от меня взгляд. Тело выгибается дугой ему навстречу. Мурад словно меня на прочность проверяет, не стесняясь ни моих коллег, ни пресловутого Зотова. – Поверь, я тебя не обманывал, – твердит. Остается еще один нюанс. Ника рассказала мне о том, что Руслан Довлатов и мой муж Мурад весело отрывались, после того, как он позвонил мне с телефона сестры. Честно говоря, лучше бы я не знала… Мне это мешает и, как заноза, не дает покоя. Все-таки, мы до сих пор женаты. Думаю, что штамп в паспорте не панацея от загулов, но все же… Я ведь себе не позволяла с кем-то кокетничать или флиртовать. – Что? Малыш, скажи, что мешает? – в глазах Шагаева застывает непонимание, а я не могу проронить и фразу. Горло судорога сковала. Он размыкает круг мощных предплечий, стягивает нехотя твердые пальцы с моей талии. – Так или иначе, я остаюсь здесь. Я купил эту гребаную фирму для тебя, Эми. И я знал, что ты не поверишь сразу, – уверенно заявляет. Выгибаю бровь, проследив за тем, как Шагаев исчезает за дверью. Тут же в коридоре маячит Наташа с несколькими белыми листочками в руках. Но она не заходит в мой кабинет, будто это запретная зона или личные владения Мурада Шагаева. Муж возвращается. На мой стол с шумом кладет свой кейс. – Здесь доказательства. Пришлось готовиться, зная тебя, Эми. Наташа как сорока заглядывает в кабинет. – Мурад, зачем все это? – не понимаю. Вместо слов Шагаев кладет руку на мой живот. Я не могу передать всего, что происходит в одну минуту внутри меня. Гормоны, дьявольская любовь к мужу или черт знает что! Но мне так спокойно вдруг делается… – Ради нашего сына. Ради нашей семьи. Немая сцена. Мурад проходит мимо окаменевшей Наташи, а я, закусив щеку до острой боли, опускаюсь в свое кресло. – Господибоже, вот это мужчина! Вулкан! – обмахиваясь листками, улыбается Наташа. – Ты как, дорогая? – Все в порядке. – Там собрание отменили. Их не поймешь! Зотов закрылся в кабинете с какими-то юристами, – подтверждает слова Мурада, Наташа. Сначала я наивно полагала, что моего мужа может интересовать мелкая сошка – фирма Зотова. Но теперь понимаю, что он приехал только ко мне.