Глава 29

Эмилия С визитом Шагаева, небо словно на землю рухнуло. Действительно, это был настоящий тайфун и цунами, который раскачал фирму Зотова, как хлипкую лодку. Даже техника не выдерживает напряжения и внезапно ломается. Остаток дня мои мысли плавятся настолько, что я даже не почувствовал, как кондиционеры перестали работать. Я думаю о Мураде, а взгляд так и липнет к кейсу, который он на столе бросил. Простить и остаться с любимым или, гордо подняв голову, остаться одной на руинах брака? В коридоре слышится шум, а потом мимо моего кабинета, как цыганский барон, в окружении табора, проплывает Антон Юрьевич. Юристы Шагаева перестали его мучить, и теперь «идеальный холостяк» плакался любимым сотрудницам о том, как его поломала супруга… – Я вам не завидую, мои Аморе Мио! – на любимом ломаном итальянском говорит Антон. – Нас всех уволят? – вздыхает кто-то из женщин. – Не знаю. Новая метла метет по-новому! Он останавливается напротив раскрытой двери, прожигающе смотрит в пространство моего кабинета. – До свидания, Эмилия Викторовна, – обрывает беседу с сотрудницами. – Счастливо оставаться! Речь Антона меня нисколько не трогает. Свое мнение о боссе я сложила за эти короткие три месяца. Его интересовало только мое совместно нажитое с Мурадом имущество, но никак не я. А я не разлюбила мужа. И сегодняшняя встреча, это еще раз доказывает. Антон Юрьевич со слезами и стенаниями удаляется из офиса. На этой яркой ноте бесцветный рабочий день был закончен. **** Наташа подвезла меня домой, на прощанье еще раз уточнила, как я себя чувствую. – Все хорошо, немножко разыгралось давление. – Сегодня самый жаркий день этой осени. Горячий октябрь, – отвечает Наташа. Для меня так и было, но не из-за погодных условий, а из-за Мурада. Серебристый кейс Шагаева я прихватила с собой. Красное солнце опускается и застревает на линии горизонта. Я выхожу на террасу, устраиваюсь в кресле, босая. Я обустроила себе такую же террасу со столиком, как в моем предыдущем жилище… Место, где я могу посидеть в тишине, подумать, насладиться свободой или, скорее, одиночеством… Только сегодня сердце никак не может успокоиться и болезненно заходится, тараня грудную клетку. Дальше по плану привычный разговор с бабулей. Пятнадцать бесценных минут, в которые я могу почувствовать себя дома, оказаться рядом с родными людьми, не смотря на дистанцию. – Привет, родная. Как ты там? – с теплотой в голосе, говорит бабушка. – Привет. Все хорошо. Расскажи лучше, как вы? Бабушка делает многозначительную паузу, потом осторожно спрашивает: – Эмилия, это правда, что твой свекор изменил Диане? Не знаю, что говорить. Я не в курсе, что происходит в семье моей свекрови. Но интерес с каждой минутой все больше распаляется. – Почему ты спрашиваешь? – Их в новостях показывают, представляешь! Тут такие страсти творятся. Федя как сериал смотрит, за ними непрерывно следит. «Громкий развод четы Шагаевых. Внебрачный сын Гасана Шагаева от невестки тяжело болен». Бабушка читает по слогам заголовок газетной статьи, заставляя меня в кресле приподняться. Она коротко рассказывает, какие роковые события произошли в мое отсутствие. Бабушка фоном зачитывает статью, комментирует, и обзывает Гасана «лютым козлом» и «поганым изменником». – Как у него на жену сына сморчок поднялся?! Бесстыдник! – восклицает бабуля. Кровь пульсирует в венах, рука предательски тянется к кейсу. Оказывается, мой муж не соврал… Щелкаю замок кейса без пароля, аккуратно касаясь пальчиками странного содержимого. Первым к руке липнет копия свидетельства о рождении Аяза Шагаева. Потом я достаю планшет, на котором записано единственное видео. Марина прыгает сверху Мурада, который лежит на полу в застегнутых штанах. Она извивается и старательно корчит личико, имитируя страстный секс. Но Мурад мумией лежит под девицей, не шелохнувшись. Кусаю кулак. Предательские слезы наворачиваются на глазах. Последнее «доказательство» – тест на отцовство. Отрицательный. Согласно заключению, Мурад не является отцом сына Марины. – Это правда, бабушка, – с горечью проговариваю каждое слово. – Батюшки мои! Бедная женщина, – охает бабуля. Я не могу проникнуться со страданием к Диане, хотя чисто по-женски мне ее жаль. – Она даже травиться собиралась… Неужели Мурад тебе не звонил? – Звонил, – пищу, путаясь в мыслях. Дальше бабушка финалит весь этот ужас одной емкой фразой. – Эмилечка, я тут подумала, как же ваш малыш? Хочется, чтобы мой правнучек жил в полноценной семье! У невысокого забора моей мини-виллы, разрезая тишину сумерек, тормозит авто. Район, где я поселилась, очень тихий, «спальный» и автомобильное лихачество здесь вообще редкость. Я отхожу с телефоном от моего излюбленного места. Всматриваюсь в дымку и вижу знакомый силуэт. – Эмилечка, поговори с ним! Не руби с плеча. Ты и так настрадалась с малышом на чужбине Он все-таки отец твоего сыночка, и любит тебя. Поговори! – набатом доносятся просьбы бабушки. Отвечаю автоматически «хорошо, бабушка, не переживай!» и расстаюсь с ней. Замерев, вижу перед собой Шагаева. Он приехал. Узнал, где я живу или просто от офиса за мной следил, не важно. – Впусти меня. Пауза в наших отношениях превысил лимит, Эми. Мне без тебя хреново, девочка, – рвется из его губ. Паника накрывает, утопив в эмоциях. Выхода нет. Выхожу на слабнущих ногах к нему и встаю у ворот, поравнявшись взглядом с его голубыми магнитами. Мурад расставляет руки, очерчивая территорию возле меня. Я принадлежу ему, под сердцем – его сын. Мурад не отступит, и я это прекрасно понимаю. – Я не идеальный, но я тебя люблю, Эми. И уедем мы вместе, – упирая мощные ладони в стену, говорит мой муж.