Глава 4

Эмилия По дороге домой все внутри меня начинает яростно бунтовать. Как давно Мурад Шагаев не дает объяснений? И почему я еду домой, если мне туда совсем не хочется. Сердце колотится, чувствуя, что вечером будет разговор с мужем. Инстинктивно оберегаю малыша, положив руку на живот. Нервничать нельзя, страдать тоже. – Едем на Арбат, – говорю водителю. Тот меня цепляет. – Мурад Гасанович сказал, что мы едем к вам домой. – Мне все равно, что сказал Мурад Гасанович. Мы едем на Арбат. Шевелись. Или без работы останешься, – выдавливаю с гневом. Никогда не старалась быть дерзкой с водителем, экономкой. Я сама еще вчера работала на двух работах, чтобы оплатить лечение деда. Но потом мой мир изменился. Мурад раскрасил жизнь новыми красками и решил все мои проблемы. Как волшебник, все сделал для меня. Его дом стал надежным тылом. И немного золотой клеткой, как теперь получается. – Скажите, хотя бы, куда мы едем. Если Мурад будет звонить, я должен буду сказать о смене маршрута, – виновато говорит мужчина, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. – К сестре едем, – выдыхаю. Ника сидит дома, точнее лежит в огромной ванной после очень важной миссии по приведению женских тел в стройное состояние. Хотя, наша бабуля и дед это работой не считают. – Никуша, я к тебе приехала, в гости, – говорю, проходя в квартиру с пустыми руками. – Ага, и вид у тебя самый радостный. А еще я помню, что сейчас ты в этом платье, которое мы выбирали, должна быть у Медузы на пати. Стягиваю ремешки с тонких щиколоток и выдыхаю звучно, расслабляя мышцы. Говорю сестре, что должна была остаться на фуршет, но ограничилась поздравлением именинницы и уехала. На самом деле находиться там я просто не могла. – Ладно, иди в кухню. Я приберусь в ванной. Гостей не ждала, только в ванную залезла. День сегодня был адовый! Ника говорит, что мы можем заказать готовую еду, если беременяшка хочет есть. Но я отказываюсь. Аппетита нет совсем. – Чай с ромашкой хочу по твоему фирменному рецепту. Угостишь меня? – кричу ей, вставая с белой банкетки. В прихожей осматриваю дизайнерский ремонт, красивые цветовые решения. Касаюсь картины на стене, проводя по линиям подушечками пальцев. Квартиру моей сестре снял Мурад. Он же устроил Нику в элитный фитнес-клуб к своему другу, бывшему борцу, окончательно бросившему октагон и ставшему бизнесменом. Теперь она оплачивает все сама, но в памяти благородный поступок моего мужа остался. Слезы пекут глаза. Не хотела быть для него просто куклой, удобной женой. И расставаться просто так не хочется. Но все больше червоточинка в груди мешает жить. Ника возвращается, натянув на плечи белый махровый халат. – Так, я делаю чай, а ты мне рассказываешь абсолютно все! Я вижу, Эми, что ты расстроена. И не ври мне, пожалуйста. Строго полосует меня взглядом, разворачивает спиной, колдуя над моим чаем. – Хорошо, только сначала ответь мне, Ника. Ты помнишь, что я рассказывала тебе девять месяцев назад о Марине? – Ну, ты вспомнила! Эмилия, я не помню порой, что вчера ела, как попала домой. Если бы не режим и зарплата, то бросила бы все и уехала на острова. – А бабушка? – спрашиваю. – Я не уезжаю, – улыбается. – Так… Марина. Я, честно признаться, удивилась, что они пришли ко мне. Маргарита ее как на поводке привела в зал. Она родит вот-вот. Ника поправляет кокон из полотенца на волосах и резко разворачивается. – Девять месяцев назад? Стоп, то есть тебя интересует время, когда она залетела? – Забеременела, – слово «залет» мне не нравится. – Эми, ты… Ты считаешь, что она залетела от Мурада? – Ника так сильно округляет глаза, что они становятся невероятно большими. Каждое ее слово стрелами упирается в мое сердце, ковыряет его. – Ника, я не параноик. Но они с Маритой говорили сегодня такое, – выдыхаю, выложив ту грязь, которую слышала. Николь кипит, как стеклянный чайник. Она готова убить Марину, ее характер такой взрывной, что мне бы капельку ее огня. – Я убила бы их! И его убила, прямо там! А потом досталось бы и Медузе! Это же она ее пригласила! Вот старая дрянь! Эми, она считает, что эти коровы достойны ее сыновей, понимаешь? Оттуда и проблемы. Свекровь и виновата и нет. Не думаю, что она знала о стойкой неприязни Мариты ко мне. – А Марите что надо? Я ничего не понимаю. Но твой муж должен все объяснить. Тем более, если невиновен! – грозит пальчиком. – Мурад не оправдывается, если не виноват, – отвечаю, получив чашку с чаем. – Очень классная позиция, сестренка! Типа, я весь такой, ни перед кем не отчитываюсь! – смеется. Ника знает, как Мурад ко мне относится. Характер у него не сахарный, но отрицать, что муж меня любит, тоже нельзя. – Бабушка сказала бы, что нужно не рубить с плеча и все узнать, – твердит мне Ника. – Кстати, ты же поедешь к ней? – Да. Хочу отдохнуть. – Вот. А твой муж пусть подумает над своим поведением. Марина и Марго – провокаторы. А он… Она замолкает, шумно проглотив чай, словно кусок свинца. – Эми, ты не нервничай. Но ты мне рассказывала, что Мурад тогда поссорился с братом. И даже дома не ночевал один день или два… Я не помню, когда это было. В моей голове сразу всплывает дата. Мой муж не ночевал дома один раз, когда поехал в дом к Булату. Было это девять месяцев назад или чуть больше. – Но она же не могла быть там? Да и как он… Просто пришел и трахнул ее?! – слова липнут к губам. Веки покалывает от обиды, а слезы просятся на глаза. – Так, все! Хватит, хватит! Спроси прямо, в лоб. И не плачь! Мой племянник не должен переживать! Она присаживается рядом, на корточки и кладет голову мне на колени. Как в детстве. Мокрые волосы выбившись из-под чалмы чертят полосы на жемчужном платье, а мне все равно. Я глажу Нику по волосам и понимаю, что роднее нее у меня никого нет. Остаюсь у нее почти до полуночи. Мы долго говорим, она рассказывает мне о своем новом поклоннике. Хвастается и пытается сделать так, чтобы я улыбалась. У Ники получается. В машине я чувствую себя абсолютно отдохнувшей и переключившейся с темы Мурада и Марины. Водитель молча привозит меня домой. Я поднимаюсь по лестнице, снимаю босоножки, звякнув застежками. И наклоняюсь, чтобы растереть окаменевшие икры. В темноте холла слышится глухой мужской кашель. – Где ты была? – гремит голос Мурада. Я резко поднимаюсь и смотрю, как фигура Шагаева вырастает с нашего дивана. Мурад спал в гостиной, ожидая блудную жену. Мой муж ревнивый собственник и такое я себе позволяю в первый раз. – Где. Ты. Была, – по словам он спрашивает. Свет включается, и я вижу, как плещется гнев в его глазах. Серебряная радужка сейчас стала кусочком льда в его хрусталике. – Я была у Ники. А где ты был той ночью, когда поехал к Булату? – Я напился и уснул в офисе. Дома брата не было, – рыкает муж, опешив от моего вопроса. – И ты это прекрасно знаешь. Или ты не видела запись с камер? – Видела, – тогда я пошла на хитрость, а сейчас история приобрела новый смысл. – Но ты в офис приехал в пять утра, Мурад. А до этого, где ты был? – Пил, млять! – говорит, цепенея от злости. – Эмилия, я приехал домой три часа назад. Ты явилась в час ночи. Что это за херня? Я прохожу мимо, бросив сумочку на диван, где спал Шагаев. – Молчишь?! Может, это у тебя кто-то появился? – пульс на шее дергается, зашкаливая. Я поднимаюсь наверх, в спальню, а муж тенью идет за мной, преследуя. Крепко, но не больно, берет меня за руку и разворачивает. Исследует мое лицо, протягивает взглядом по сырым ресницам, по влажным от слез губам. Минуту мы молчим, потом Мурад прижимает меня к стене и яростно вбивает в себя. Накрывает поцелуем мои губы. Он весь горит, кожа его огнем полыхает от напряжения. – Мурад, отпусти, – шепчу, отворачиваясь от него. Душа стонет и мается. Я хочу его, люблю мужа. Любовь не перечеркнуть в один миг. – Прости, я был груб с тобой, неоправданно. Этих сук больше не будет ни на одно приеме. Я запретил матери. Я усмехаюсь, закидывая голову. – Мурад, ты себя слышишь? Маргарита у тебя работает. – Уволю. Мне ее навязала мать из-за своей подружки, – отрывисто шепчет Шагаев. Он снимает мой пиджак, оголяя впадины ключиц, плечи. Пиджак падает на пол, следом муж стягивает бретельки тонкого платья. Смотрю в его глаза, как под гипнозом. – Я хочу спать, – говорю ему. – Пойдем. Эми, я не был дома почти три недели. Я соскучился, – хрипит муж, продолжая целовать. Через ткань трогает налитую грудь, отодвигая невесомое белье. Его глаза темнеют до черноты, пугая и завораживая. Тело предательски ноет, я тоже соскучилась и не думала, что все пойдет так. – Нет, Мурад. Я хочу спать. Мне завтра нужно рано вставать и ехать в больницу. Он отходит на шаг. Не хотя, расцепляет руки. И чешет небритые скулы. Потом с шумом переводит дыхание. – Отлично. Я отвезу тебя. Заодно познакомлюсь с твоим гинекологом, – говорит Шагаев. Он раздражен, но ловко это скрывает. Этой ночью мы с Мурадом в одной кровати, но врозь. А днем произошло то, чего никто не мог ожидать….