Глава 3

Эмилия Из-за двери тянет отчетливо сигаретным дымом. Глубокие затяжки делает Маргарита, ненасытно глотая никотин. – Нет, ты видела эту колхозницу?! И что Мурад в ней нашел?! – с нескрываемой ненавистью выплевывает. – Хватит. Не кури, мне и так дурно, – сипит Марина. Включается вода, потом слышу всплески. – Лучше бы я вышла за него замуж! Такой мужчина рядом с какой-то убогой коровой! – не унимается Марго. Я слушаю ее, в шоковом состоянии. Она говорит о моем муже так, будто это ее собственность. Марина стонет и кашляет. – Хватит курить! Ты достала, – рычит на подругу. – Сама-то давно бросила? Ты… Марина, я тебя не понимаю! Что ты тянешь кота за хвост? Почему ты не взяла Булата за яйца! Но разговор о Булате недолгий. Снова пара слов о моем муже. Интерес подруги очевидный. Она вне себя, будто претендует на Мурада. – Не смотри так на Эмилию! У тебя на лице все написано. Ты все испортишь, глупая! – Я просто не могу смотреть на эту мокрую курицу! За что ей все? Она никто! Просто дешевая шкура! – со смехом ругается и поливает меня Марита. – Не кури! Сейчас пожарка сработает, – говорит Марина. – В ванной? – вопросительно спрашивает подруга. Диана боится пожаров, поэтому в их доме огнетушители повсюду. Фобия моей свекрови выходит боком зарвавшимся особам. Я иду в конец коридора и достаю огнетушитель, спрятанный в специально нише. Легко справляюсь, так как когда-то отвечала за пожарную безопасность в фирме, где работала дизайнером. Срываю чеку, встряхнув хорошенько баллон, открываю двери и направляю его на подружек. – Эй! Ты что?! – кричит Марго. Я щедро поливаю ее, пена летит хлопьями, испортив платье, прическу и макияж Маргариты. И Марине достается, хотя она особо ничего не сказала. Но она меня вывела еще с утра парой фраз, которые бросила в разговоре. Не жалею беременную стерву. – Ты что больная?! Ай, – кричит в слезах Маргарита. – За языком следи, сучка, – говорю ей. – Ой, я рожаю, кажется. Где Булат? – стирая пену с лица, пищит Марина. Я оставляю огнетушитель и выхожу из ванной, оставив мокрых куриц чистить перья. Поступок опрометчивый, может быть, но стоять и слушать оскорбления не смогла… – Эмилия, ты куда? – по лестнице ко мне спускается муж. – Мурад, я хочу домой. Скажи водителю, чтобы отвез меня, – говорю ему. Нервы расшатаны. Тон Маргариты мне не просто не понравился. Он заставил меня задуматься: что у нее с Мурадом и почему она так говорит о нем? – Что случилось, Эми? Тебе плохо? – Мурад сводит брови на переносице, полосуя меня синевой холодной Арктики во взгляде. Сморгнув влагу, которая накатывает на ресницы, спрашиваю: – Мурад, скажи, что у тебя с Маргаритой? – Не понял, – Мурад ухмыляется. Я рвано дышу, пытаясь унять ползущее тягучее чувство внутри. – Она подруга Марины, кажется. С чего я должен ей интересоваться?! Эмилия, успокойся и иди к гостям. Фуршет уже начался. Полчаса, и мы будем дома, – цедит Шагаев. – Я не хочу здесь оставаться. Из-за угла выворачивает мокрая курица Рита и бедняжка Марина, которая то ли хромает, то ли прикидывается, что вот-вот родит прямо здесь и сейчас. На нее и Риту смотреть страшно: макияж поплыл, одежда липнет к телу. – Мурад, твоя жена окатила нас пеной! Я… Я рожу раньше срока из-за Эмилии! – капризно лепечет Марина, добивая меня окончательно. – Сумасшедшей здесь не место, приструни жену, Шагаев! – кряхтит Марита. – Выбирай выражения, мля! Ты кто такая, чтобы ты так со мной разговаривать?! – низким басом Мурад ставит их на место. От одного его голоса, подружки втягивают голову в плечи, пятятся назад и пасуют. Булат спускается следом, оставив наверху Гасана Алимовича. Он смеряет всех нас взглядом, и проходит мимо, не сказав ни слова. Мурад берет их под руки и грубо выводит из холла через черный выход. – Но мы должны попрощаться! – взвизгивает Маргарита. – Езжайте домой, для вас праздник закончился. Не понимаю, зачем вообще нужно было приходить сюда, Марина! – со злостью говорит жене своего брата. Через минуту Мурад возвращается. – Зачем ты это сделала, Эмилия? Что произошло за пять минут, пока я говорил с отцом? – с твердыми нотами в голосе спрашивает муж. Я не должна чувствовать себя виноватой. Пытаюсь в двух словах объяснить все мужу, а Шагаев цепенеет от злости. – Зачем ты их трогала?! Нужно было мне сказать, и я бы выставил этих дур! – рыкает, играя желваками. Он поправляет воротник, кадык ходит над белым воротником. – Почему посторонние женщины, тем более твоя бывшая родственница, говорят о тебе в таком тоне? – В каком? – шипит Шагаев. – Будто вы любовники! А Марина беременна от тебя, а не от неизвестного мужика! – вырывается из губ. Шагаев густо краснеет, берет меня за руку и спокойно выводит из дома через центральную дверь. У ворот в машину грузятся курицы Марина и ее подруга. Следом за ними подъезжает машина Шагаева, сверкая хромированной решеткой. – Поезжай домой. Я вернусь через час, – говорит муж. – Так ты ничего не объяснишь? – спрашиваю у мужа. – Я ничего не должен объяснять. Марина беременна точно не от меня, Эми. Остальные твои слова – бред, – говорит на прощанье. Смотрю на высокую фигуру мужа, которая удаляется от меня. Он подходит к гостям, что-то говорит Диане, когда я усаживаюсь в авто. Расстёгнутый пиджак подчеркивает широкие плечи, мощный торс. Интерес Маргариты понятен, так как Мурад очень красивый мужчина. Но то, как Марина жалобно скулила, бросаясь к нему, а не к Булату… Желчные мысли разъедают сознание. Тугие путы черной ревности сдавливают сердце. Сама не пойму, почему я так зацепилась за их слова. То ли гормоны разгулялись, то ли какое-то шестое чувство заставляет меня акцентировать внимание на разговорах посторонних стерв о Мураде....