Глава 17

Джейн

— Джейн, посмотри мне в глаза, — говорит Уинстон Тарсэм, — мне нужно понять чистоту твоей пробы.

Уинстон, один из самых уважаемых золотых. По силе и уровню владения этой силой с ним мало кто может сравниться. ОДнако на вид ничего этого о нем не скажешь. Невысокий полноватый дракон, золотые виски которого уже успела посеребрить седина. Однако, стоит мне сделать то, что он просит, я чувствую исходящую от него мощь. Его глаза словно разбирают меня на составные части и прочитывают все, что мне известно. Это странное неловкое чувство мне приходится терпеть несколько минут, пока он самостоятельно не отводит глаз.

— Ты слышишь своего нового эйдоса? — спрашивает он мягко.

— Нет, — говорю я, пытаясь скрыть сильное беспокойство связанное с этим.

— Он проявится, — успокаивает он и похлопывает меня по руке. -- Так же как проявится твоя сила. После перерождения ты можешь чувствоать лишь слабые ее отголоски.

— Я чувствую все, — перебиваю его я. — Я слышу даже, как только что в соседнем доме прибили комара. Звуки сводят меня с ума, но в начале это было еще хуже. Сейчас я хотя бы могу как-то управлять этим.

— Неужто? Если это так, то это лишь добавляет ситуации уникальности. Уверен, твой случай будут изучать в академии, как образец нового, неизвестного доселе явления.

— Я не помню. что произошло со мной, — с тревогой говорю я.

— Твой случай уникален, Дженни, не надо торопиться. Память, возможно, вернется к тебе, но едва ли это те воспоминания, о потере которых стоит сожалеть.

— Я беспокоюсь… Чувствую какую-то опасность, словно там произошло что-то важное, что я должна вспомнить, но не могу.

— Мы все еще не знаем, по какой причине ты погибла, и не знаем, почему ты переродилась. Но я обещаю тебе, мы обязательно выясним все это.

В комнату входит муж и встает рядом со мной, кладя руку мне на плечо.

— Так что с ее пробой? — спрашивает Айвен.

— Трудно сказать на первый взгляд. но предварительно я бы сказал, что проба высшая, с примесью чего-то…

— Примесью? Как это? Если проба наивысшая, как возможна примесь?

— Я не знаю, Айвен, это не так просто изучить за несколько минут. Нужно время, нужны исследования.

— А что насчет памяти? Она вернется?

Я слышу, как голос Айвена едва заметно дрожит. Любой другой, со стороны, никогда бы этого не заметил, но я знаю мужа слишком хорошо.

— Как я уже сказал Джейн, вероятность того, что память вернется есть, но я бы не слишком переживал об этом. Все, что нужно сейчас — вернуться домой в привычную обстановку и находиться в покое. И еще я думаю, стоит немедленно сообщить об этом молодому императору,. Пусть он узнает о случившемся из первых уст, чем прочитает брехню в газетах, которые уже, наверняка, пестрят безумными заголовками.

Айвен облегченно вздыхает и кивает, слушая Уинстона. Он поглаживает меня по плечу, словно боится, что я внезапно куда-то исчезну.

Я улыбаюсь про себя, ощущая волны любви расходящиеся по моему телу от каждого его прикосновения.

— Значит беспокоиться не о чем? Перерождение произошло успешно и никаких вредных примесей нет?

— Насколько я могу судить, вредных нет.

— Ты не представляешь, как сильно ты помог, — говорит он и подходит к Уинстону.

— Я не сделал ничего особенного, — скромно говорит Уинстон и надевает золотые очки в тонкой оправе. — Для меня честь быть первым, кто осмотрел Джейн. То, что произошло… Я думаю может перевернуть все наши представления о перерождении, о том кто мы, о жизни и о смерти…

— Газетчики уже пронюхали обо всем, — раздраженно говорит Айвен. — Перед домом уже целая толпа. Суинберн как может разгоняет их, одному, самому назойливому, даже начистил морду.

— Особенно удивительно то, что он, медный, услышал зов.

— Он очень одаренный медный, — говорю я. — Он не только чувствует своего эйдоса, но и может говорить с ним.

— Ты помнишь, как звала его? — спрашивает Уинстон.

— Нет. Я очнулась в тот момент, когда он прикоснулся ко мне. И ничего не помню до этого момента. Я вошла в министерство, поговорила с отцом Айвена, и начала подниматься по лестнице и все, после этого я не помню ничего.

Я чувствую, как к глазам снова начинают подступать слезы. Я вспомнила мысли, с которыми я поднималась по этой лестнице. Вспомнила, что хотела сказать Айвену, какое имя я хотела бы для нашего будущего ребенка.

Словно прочитав мои мысли, Уинстон встречается со мной взглядом и говорит:

— У тебя еще будут дети, Джейн, прекрасные серебряные дети, Даже не сомневайся. То, что ты жива и сейчас сидишь передо мной — это настоящее чудо. И все это не просто так.

— Ты думаешь боги дали мне второй шанс для чего-то? — спрашиваю я.

— Несомненно.

— Спасибо, — говорю я, позволяя себе отбросить беспокойство и улыбнуться.

И вдруг у меня перехватывает дыхание.

В памяти вспышкой возникает тяжелое чувства боли, невыносимое чувство, сдавливающее грудь, и вслед за ним картинка. Броская золотая заколка для волос, которую я держу в руках.

— Что такое, Дженни? — спрашивает Айвен, видя, как я дернулась всем телом.

— Я как будто что-то вспомнила.

— Что? — спрашивает он и сжимает мое плечо.

Сжимает сильнее, чем следовало бы, и я морщусь от боли.