Глава 42

Лихорадочно втягиваю воздух и пытаюсь погасить силу, просто чтобы не сойти с ума от звука и света.

Кое как нащупав ручку стеклянной двери, прячусь в комнате.

Надеюсь, что они меня не услышали. То, о чем они говорили, разумеется не было предназначено для моих ушей. Только теперь я начинаю осмыслять то, что услышала и голова начинает идти кругом от того, что невольно пришлось узнать.

Четвертый металл? Он и правда существует? Я всегда думала, что это лишь сказки моей бабушки, придуманные для того, чтобы развлечь меня… И что он там говорил о том почему погибли его родители? Истинной причиной их смерти называли какой-то таинственный несчастный случай, но никто, разумеется, никогда не говорил о том, что они погибли, пытаясь овладеть четвертым металлом.

За такое знание, если кому-то станет известно, что я все слышала, я вполне могу вовсе никогда не выйти отсюда. Если все узнают, что есть четвертый металл и кто-то попытается заполучить его в обход императора, и у него это получится…

Нет, об этом я даже думать не хочу. Никто ничего не узнает, я никому ничего не скажу.

Хожу по комнате, пытаясь успокоить себя. Заставить себя поверить, что никто не узнает, что я подслушивала, но, откровенно говоря получается у меня это не очень хорошо. Так что, чем больше я хожу из угла в угол, тем больше не по себе мне становится.

И что же, они думают я завладела этим самым четвертым металлом?

Мне вспоминается монетка, которую мне показывала бабушка тогда, когда я была еще совсем крохой, вспоминается ее хитрый прищур и заговорщицкий тон. Неужели она рассказала мне правду? Неужели она знала эту правду? Но откуда?

А что если ее исчезновение как-то связано с этим знанием?

Вопросы раздирают мою голову, один за другим возникая в сознании, и чем больше я думаю, тем страшнее мне становится.

Монетка!

Я быстро подхожу к кровати и засовываю руку под подушку, туда, куда положила монетку перед тем, как лечь спать. Тяжелый металл, отблескивающий серебром, приятно холодит руку.

Глядя на монетку, я вспоминаю, как бабушка раскладывала монетки передо мной, показывая одну за другой. Медь, серебро, золото… И платина… Вглядываюсь в металл, отливающий холодным серебряным светом. Монетка едва заметно вибрирует и стоит мне сжать ее в кулаке, я чувствую, что мне становится намного легче успокоиться, привести мысли хоть в какой-то стройный порядок и перестать паниковать.

Никто ничего не слышал. Они разговаривали так далеко от меня, что им нужно было бы сосредоточиться именно на том месте, где находятся моя комната, чтобы услышать грохот, что я устроила. Да и грохот это был только для моего до предела обостренного слуха.

Но то, что император догадался, что я могу услышать его, значит, что мне нужно быть крайне осторожной.

Подхожу к высокому зеркалу и смотрю в свои серебряные глаза. Мне все так же непривычно видеть свое отражение и этот удивительный свет, который завораживает даже меня саму. Похож ли он на тот свет, что у Айвена?

Похож и одновременно не похож. Я только раз смотрела в его глаза, зачарованная бесконечным движением внутри них, что хорошо помню, как они выглядят и в моих глазах есть что-то совершенно иное.

Но что? Четвертый металл?

Если бы у меня был этот загадочный четвертый металл, какими бы свойствами должна была обладать моя сила? Если золотые драконы умеют летать, то что умеют платиновые?

Пока что ничего, кроме особой чувствительности во мне не проявилось, что вполне могло бы уложиться в силу серебряной…

Продолжаю смотреть на то, как течет серебро, переливаясь, создавая причудливые узоры, словно в странном магическом калейдоскопе. Мне кажется, что если я буду смотреть в отражение своих глаз достаточно долго, то смогу узнать то, что скрыто от меня самой в моем сознании.

И наконец, смутные обрывки памяти, связанные с Айвеном, возникают в голове, один за другим.

— Мы с тобой еще наиграемся, когда медня исчезнет. Когда я стану золотым драконом, весь мир будет у наших ног.

Я вижу, как он прижимает Сильвию к себе и целует. Зажмуриваюсь, чтобы не видеть этого, но напротив, начинаю видеть это еще более отчетливо. Может это и был их план? Они не смогли избавиться от меня в первый раз из за того, что я переродилась и Сильвия с Айвеном решили сделать разлом, который должен был бы убить меня наверняка?

Это уже куда хуже, чем просто измена…

Мне страшно от того, что открывает мне моя болезненная память, что же она откроет для меня дальше, если с каждым новым обрывком все становится только хуже?

Избавиться от меня… Но зачем от меня избавляться? Если он так этого хотел, то получается, что все его слова и вся его любовь о которой он говорит - это просто игра? Разве может быть хоть кто-то настолько бессердечным? Разве может быть настолько бессердечным мой муж?

Как бы ни хотелось мне верить во что-то другое, но с очевидным не поспоришь.

И тут новый обрывок памяти выплывает наружу, заставляя меня опереться на столик перед зеркалом , чтобы не упасть от нового удара.

— Я не хочу, чтобы твои другие дети путались под ногами. Надеюсь, ты решишь вопрос с ними, когда с ней будет покончено.

— После перерождения я от них избавлюсь. Они будут мне не нужны, серебряные полукровки мне ни к чему. Слабая кровь медной делает их и вовсе бесполезными для моего рода.

Значит ты хотел избавиться не только от меня, Айвен…

Сжимаю дерево стола и чувствую, как оно хрустит под моими пальцами, поддаваясь моей силе, словно сделанное из картона.

Мерзавец. Где бы он сейчас ни был. Уж лучше ему не возвращаться вовсе.

Вспоминаю слова князя Альфреда о том, что у него дома мальчикам будет безопаснее. Неужели он тоже как-то связан с этим всем?

От ужаса по спине пробегает холод страха.

Избавиться от детей. Что может быть более подходящим для такого чудовищного плана, чем имперская школа, в которой так часто случаются несчастные случаи с медными детками, не обладающими достаточной силой, чтобы тягаться с серебряными и золотыми?

Теперь все начинает вставать на свои места. А значит я больше не могу оставаться здесь ни минуты.

Я подхожу к двери и дергаю ручку. Но она не поддается. Что там говорил Уоллес о том, что мне нельзя выходить из дворца?

Придется мне немного нарушить запрет. Пока моих мальчиков не будет рядом со мной, я не собираюсь тут сидеть сложа руки. Если надо, пусть сам император придет и остановит меня.

Что ж, посмотрим, чего стоит моя серебряная сила.

Я сжимаю ручку и сосредотачиваю на ней энергию.

С удивительно легкостью замок хрустит и ломается, словно игрушечный. Дверь распахивается и я встречаюсь с изумленными взглядами сонных охранников.

— Миссис Райт, вам не позволено…

Я вопросительно смотрю на трех медных драконов, стерегущих меня, во главе которых очень крепкого телосложения молодой серебряный дракон.

— Я тут пленница?

— Нет но…

— Тогда я не собираюсь тут оставаться. Если хотите, можете попробовать остановить меня.

Серебряный делает шаг навстречу. Я смотрю ему прямо в глаза.

— Император ясно дал понять…

— Я должна забрать своих детей, им грозит опасность, понимаете?

— Вы можете перемещаться по дворцу, но выходить за его пределы вам не позволено. Так распорядился император. Так что, простите, но за пределы дворца выйти я лично вам не позволю.

— Ну тогда остановите меня…

Уворачиваюсь от мощной руки, которой он тщетно пытается схватить меня и через мгновение уже бегу вдоль по коридору, чувствуя невероятную легкость во всем теле, до предела наполненном серебряным металлом, сила которого переполняет меня.