Глава 95

Айвен

Золотой дракон, что доставил меня сюда, даже не смотрит в мою сторону. Он быстро поднимается по ступеням, ведущим от площадки ко входу в башню, где нас уже встречает здешний смотритель, сморщенный старик с пятном на лысой макушке.

— Меня не предупреждали, что нужно будет подготовить место для нового узника. Вам придется подождать, — старик косится на меня с опаской, видя, что мои руки не закованы.

— Это не узник. Это твоя смена.

Старик с улыбкой смотрит на Дигнама, явно не понимая, о чем тот говорит.

— Ваша служба окончена, магистр, — бросает ему дракон.

Беззубая улыбка старика тут же исчезает, и его лицо приобретает печать предельного изумления.

— То есть как окончена? — мямлит старик, хватаясь за золоченый мундир Уоллеса.

— Император прислал смену, — равнодушно говорит дракон и стряхивает с себя руки старика.

Тот падает на колени и начинает целовать пальцы дракона, словно тот является воплощением божественной сущности, спасшей его от гибели.

— Я молился, и мои молитвы были услышаны. Неужели!

Я запахиваю полы плаща, чувствуя, как колючий горный ветер словно бы пытается выцарапать из меня всю душу.

— Благодари не меня, а его.

Дигнам кивает на меня и силой поднимает старика с колен.

По лицу старика струятся слезы, и он принимается что-то говорить, но я не могу разобрать ни слова.

— Покажи ему, как тут все устроено, — строго говорит Дигнам, обрывая поток его бессвязных благодарностей. — Когда будешь готов, мы вылетаем в столицу.

— Я не понимаю… Ведь мой срок службы здесь пожизненный… Я не могу поверить…

— Император помиловал тебя, Стром. Ты теперь свободный человек и досрочно освобожден от наказания. Светлейший решил, что сорока лет, прожитых здесь, для тебя будет достаточно.

Старик снова падает на колени, но Дигнам лишь брезгливо смотрит на него.

— Не мешкай, у меня мало времени.

Он отворачивается и уходит к площадке, оставляя меня со стариком наедине.

Бросаю взгляд в его гордую спину.

Драконы считают меня преступником.

Могу поспорить, что этот, пока мы летели сюда, решил, что император все же, спустя время, решил устроить мне наказание, сослав сюда за то, что я бросил ему вызов и за другие преступления, что я совершил, хотя и не помню об этом ровным счетом ничего.

Если бы Дигнам знал правду, он бы сильно удивился. Но его я могу понять. В прошлой жизни, как мне рассказали, я едва не убил его, и лишь чудом Джейн спасла Уоллеса от гибели.

Еще на подлете к одинокой горной башне я начал чувствовать Сильвию, совсем близко. Сердце трепещет от волнения, словно я мальчишка. Странное чувство, странное и волнительное.

— Что же вы совершили, сударь, — бормочет старик, ведя меня по древним стесанным ступеням башни. — Сюда ссылают только за самые ужасные преступления.

— Я попросил прислать меня сюда добровольно, — говорю я, чем, похоже, повергаю старика в крайнее изумление. Он бросает на меня взгляд своих мутных глаз, рот его открыт, как будто он собирается что-то спросить, но не решается.

— Никто не хочет оказаться здесь добровольно, — говорит наконец старик. — Отсюда нет выхода. Все, что здесь есть, — это скалы, яростный ветер, холод и одиночество. Никто не захочет оказаться здесь. Никогда и никто.

Я пожимаю плечами, чувствуя, как по сердцу разливается благодатное тепло от ощущения, что Сильвия совсем рядом, где-то здесь, в этих стенах.

Старик продолжает что-то говорить, но я не слушаю его.

Он проводит меня по комнатам, показывая, где здесь хранится еда и вода, показывает мне скромное место, где я буду спать. Все здесь выглядит крайне просто, как в казарме или тюрьме.

— Все, что нужно, доставляют драконы раз в месяц, — говорит он. — Без спроса никто не может проникнуть в это место. Сейчас здесь лишь три человека в заточении. Так что много хлопот у вас не будет.

Он указывает на артефакт связи.

— Это если нужно связаться с большой землей. Думаю, вы знаете, как им пользоваться.

Потом он ведет меня на верхний этаж башни.

Ключей для этих дверей нет, как и засовов. Они открываются лишь дважды: когда человека заводят сюда и второй раз, когда человека, мертвого, выносят, чтобы отправить на большую землю и предать земле.

Он ведет меня вперед и бьет рукой по одной двери.

— Тут живет старик, министр Соммерс, около пятидесяти лет назад он учинил сговор и едва не сверг императора. Ему осталось недолго.

Он идет дальше и бьет по другой двери.

— Здесь душегуб из Тирнии. Страшный человек, но вежливый, и дурного слова вы от него не услышите.

Я подхожу к третьей двери и кладу руку на нее, чувствуя холод металла. Кто за этой дверью, я уже знаю.

— А здесь молодая женщина, которая все время кричит и что-то требует, это сплошная головная боль. С тех пор как она появилась тут, покоя почти нет. Вам придется приносить им еду и воду дважды в день и следить за тем, чтобы они были живы.

— Хорошо, — говорю я, прислушиваясь к тишине. Мне кажется, что я слышу шаги с той стороны. Мне кажется, что вижу силуэт Сильвии, стоящей за дверью. Я чувствую ее дыхание и руку, прислоненную к двери с той стороны.

— Можете мне сказать? — голос старика выводит меня из оцепенения, но ощущение, что Сильвия стоит за дверью, никуда не пропадает.

Я перевожу взгляд на старика.

— Что?

— Зачем вы здесь?

— Я здесь, чтобы спасти одну душу, — говорю я и улыбаюсь.

Старик смотрит на меня как на безумца.

— Какую душу? Как спасти?

— Боюсь, вы не поймете, дружище, — говорю я и хлопаю старика по плечу.

Он, должно быть, решает, что я безумец и лишь качает головой.

— В общем-то ничего сложного, — говорит он, когда мы вместе доходим до площадки, где стоит Дигнам.

Старик мнет в руках завязки от своей сумки и явно не может поверить своему счастью.

— Ты уверен, что не передумаешь, Райт? — спрашивает Дигнам, глядя мне в глаза. — Император не даст тебе второго шанса. Ты здесь навсегда. И хоть к тебе я не испытываю никакой симпатии, но у тебя еще есть шанс передумать.

— Я готов, — говорю я, чувствуя, что наконец, за долгое-долгое время, нахожусь там, где должен. — Прощай, Дигнам.

Он перевоплощается в роскошного золотого дракона, и я наблюдаю с удовлетворением за тем, как старик взбирается ему на спину. Несколько взмахов крыльями, и дракон взлетает высоко в небо.

Я смотрю на серебряные облака, подсвеченные утренним солнцем, и вдыхаю порывистый ветер. Говорят, когда-то я тоже умел летать. Наверное, хорошо, что я не помню этого.

Я улыбаюсь и смотрю на высокое окно. Я знаю, что сейчас она смотрит на меня, и чувствую, как бьется ее сердце. Она вытаскивает руку из окна и словно пытается дотянуться до меня. Я чувствую, что сейчас ей больно, знаю, что она ненавидит и проклинает день нашей встречи. А теперь, видя меня, не понимает, сошла ли она с ума или кто-то играет с ней.

Я бы не смог объяснить старику, даже если бы захотел. Я бы не смог объяснить никому то, что я чувствую. Но я знаю, что ее душа достойна спасения и что я смогу ее спасти, даже если для этого потребуется целая вечность.