Глава 94

— Айвен, — говорит Николас, — скажи ей то, что сказал мне.

Айвен переводит растерянный взгляд с меня на Николаса.

— Простите, император, я думал, что…

— Да, я обещал не говорить ей. И нарушил слово. Прости меня за это, князь. Есть люди, чьё счастье для меня даже выше данного слова, Айвен, — говорит император. — И Джейн Райт — одна из них. Скажи ей, зачем ты пришёл ко мне и зачем ходишь сюда уже несколько недель. Скажи, о чём просишь меня.

Айвен резко отворачивается, как будто его ударили.

— Ну, князь? Не заставляй меня делать это. — В голосе Николаса звучит сталь.

Айвен смотрит в окно на летящих там золотых драконов и спустя минуту поворачивается ко мне.

— Я был не до конца честен с тобой, Джейн. Я забыл не всё, — говорит он глухо.

— Что?

— Я помню одного человека. Одну женщину. Её зовут Сильвия. Я знаю, что она совершила, мне рассказали об этом. Император рассказал мне всё.

От упоминания этого имени всё внутри меня сжимается.

— Значит, ты вспомнил это и вспомнишь остальное?

Но Айвен в ответ на это лишь качает головой.

— Я помнил это изначально. Я знаю всё о ней до того момента, как она встретила меня… Того меня, которым я был раньше. Говоря с императором, я понял, что сущность, что держала меня по воле Сильвии, погибая, уничтожила мою прошлую личность, оставив лишь то, что хорошо знала сама…

— Её?

Он вздыхает.

— Она снится мне каждую ночь, Джейн. Я словно проживаю её жизнь. Всё, что когда-либо переживала она, я вижу и знаю. Её образ всё время стоит у меня перед глазами…

— Нет… — шепотом говорю я.

— Прости, Джейн, — говорит Айвен. — Я знаю, что вы, платиновые драконы, можете видеть ложь. И ты знаешь, что я не могу тебе лгать. Я не могу больше делать вид, что мы семья. Не могу мучить тебя и себя самого. Мне жаль твоих детей, жаль тебя, но как ни странно, больше всего мне жаль её.

— Она чудовище, Айвен, — говорю я. — Я лишь чудом смогла спасти наших детей, я сама погибла от её рук и ты…

— Чудовище, ты права, — кивает он. — И наказание для неё подобрали самое ужасное, но справедливое. Однако, ты не знаешь её так, как знаю я. Я вижу свет, который не увидит больше никто. Вижу свет, который не видит даже она. Это, если хочешь, моё личное наказание, хоть я и не помню преступления, которое совершил. Она — моё наказание.

— И зачем ты здесь? — я перевожу взгляд на Николаса, не понимая, чего хочет от него Айвен.

— Я пришёл просить императора дать мне возможность быть с ней рядом. Хотя бы видеть её через решётку. Хотя бы изредка говорить с ней. Я не вижу своей жизни без неё. Она — моё проклятие и моя судьба теперь.

— Айвен! Ты не понимаешь, она будет вечно заточена в башне, пока не умрёт от старости, — говорю я. — Таков закон, и его нельзя нарушить.

— Я знаю, — говорит он. — Я всё знаю. Если император позволит, я буду её надзирателем в одинокой башне.

— Из того места не возвращаются, — звучит голос Николаса. — Если человек без силы дракона попадает туда, он остаётся там навсегда. Это ужасное место, где только голые скалы, и всё, что можно видеть, — это изредка пролетающих мимо драконов. Ты хочешь жить такой жизнью?

— Я не вижу себя нигде, кроме как рядом с ней. Простите меня. В некотором роде это не моё решение.

Я в ужасе смотрю на Айвена. На этого совершенно чужого мне человека и знаю, что он говорит правду. Какой бы ужасной ни была эта правда. Он действительно хочет провести остаток своей жизни рядом с заточённой в башне женщиной, что отняла его прошлую жизнь и семью, женщиной, которая едва не убила его самого.

— Если ты надеешься вызволить её оттуда, у тебя это не выйдет, князь. Даже я не смогу вытащить её из той камеры, в которую она запечатана. Даже если бы я захотел, я не смог бы освободить её. Её участь — это вечное заточение. То, чего ты хочешь, — это безумие, я не могу позволить этого.

— Мне всё равно, что будет. Позвольте мне приносить ей еду, позвольте быть поблизости. Позвольте просто знать, что она рядом.

Николас упрямо качает головой. Потом смотрит на меня и говорит:

— Я не могу дать тебе то, что тебе нужно, Джейн, — говорит Айвен спустя минуту молчания. — Я не могу быть твоим мужем и не могу быть отцом твоим детям. Я в некотором роде проклят быть рядом с ней, даже если я в тысяче миль от неё. Какое бы ни было решение императора, я в любом случае покину столицу. Она тянет меня к себе, зовёт, каждую ночь я слышу этот зов, каждый день я слышу её плач, каждую минуту чувствую её боль.

— Если я сделаю то, о чём ты просишь, ты будешь лишён титула. Ты никогда не сможешь вернуться, даже если передумаешь, и ты будешь вынужден провести всю свою жизнь там в одиночестве и забвении. Разве это справедливо?

Николас повышает голос и почти переходит на крик. Его платиновые глаза разгораются ярким пламенем.

— Я знаю, император. И я готов к этому.

Голос Айвена звучит твёрдо и ясно. Я с неотвратимым ужасом понимаю, что он не отступит от своего решения. Понимаю, что он обрекает себя на гибель.

— Может быть, можно избавить тебя от этого проклятья? — тихо спрашиваю я.

Айвен подходит ко мне и берёт меня за руки.

— Ты прекрасная женщина, Джейн, я достаточно хорошо успел узнать тебя. У тебя чудесные дети, и мне жаль, что они лишились отца. Но я не твой муж и не их отец. Моё место не здесь. Я вижу, что в твоей душе и в твоём сердце только любовь и свет, от этого света можно погибнуть, если не соответствовать ему. Я бы с радостью погиб в нём, но моя судьба не рядом с тобой. Я прошу, отпусти меня.

Его лицо расплывается от моих слёз, так что я не вижу его, и только слышу его голос.

— Это несправедливо.

Я знаю, что сейчас навсегда прощаюсь с тем, кто на самом деле давно погиб для меня. Возможно, ещё в ту минуту, когда впервые встретился с Сильвией Гарден.

Вся моя прошлая жизнь, наполненная светом и счастьем, проносится мимо меня, оставляя яркие следы. Каждый день, прожитый с Айвеном до того, как всё случилось, словно драгоценный камень, нанизанный на бесконечную нить.

Я обнимаю Айвена, прижимаясь к его груди. Слушаю, как бьётся его сердце, зная, что слышу этот звук в последний раз.

Наконец, он отстраняется от меня и снимает свою фамильную цепь, оставляя её у меня в руках. Он сжимает мои пальцы, после чего отходит в сторону и опускает голову.

— Я буду ждать вашего решения, император, — слышу я голос Айвена.