Глава 10

Эту ночь я почти не спала, а была в какой-то полудрёме, постоянно прислушиваясь не пришёл ли мой муж домой. Иногда мне казалась, что я слышала звук приехавшей машины и неслышно выходила на веранду, чтобы посмотреть, но никакой машины так и не было видно.

Поэтому и проснулась я очень рано и уже по привычке вышла на веранду посмотреть стоит ли Ванькина машина во дворе.

Не стояла.

Вернувшись на кухню, сварила себе кофе, чтобы хоть немного взбодриться, быстро его выпила и решила проехать до завода, чтобы посмотреть всё ли в порядке. Если там что-то произошло, то будет заметно, а если нет… Тогда придётся сначала обзвонить всех, а уж потом, видимо, нужно будет идти подавать заявление на розыск.

Я знаю, что нужно подождать три дня, но это не тот случай, чтобы ждать. Пусть только попробуют не принять! Не уйду, пока не добьюсь своего!

Выходя из дома и направляясь к своей машинке, скромно стоящей рядом с гаражом, бросила случайный взгляд на баню и мне показалось, что дверь была приоткрыта. Решила пойти проверить.

Я не боялась того, что туда кто-то мог залезть. Это вряд ли. Да и кому туда лезть, кроме своих. Ребята спали у себя. Наверное, кто-то из них забыл закрыть, когда заходили туда за чем-нибудь.

Я осторожно подошла к двери, которая действительно была приоткрыта.

Значит не показалось.

Решила её закрыть и, чтобы уж точно и наверняка, открыла пошире, чтобы захлопнуть и запереть. Вместе с открывающейся дверью меня обдало таким амбре, что если бы я держала в руках свечу или что другое с открытым пламенем, то меня бы просто спалило на месте у самой двери. Кое-как обмахиваясь рукой от запаха спирта и перегара, откашлявшись, я вошла в предбанник.

Увиденная мною картина была настолько шокирующей, что я не смогла сдвинуться с места. Я не могла поверить своим глазам. Ничего подобного я ещё в своей жизни не видела. Нет, я не росла в стеклянном доме со стенами из цветов и радугой вместо пола и потолка. Я обыкновенная женщина средних лет многое повидавшая в своей жизни и как выглядят люди, и выпившие, и перебравшие лишнего, или пьяные, и спившиеся… Всё это было для меня не ново. Но я не была готова увидеть своего мужа в таком состоянии. Я никогда не видела Ваньку даже слегка выпившим, потому что он и пива не пил. Муж никогда не пил ничего крепче кваса, потому что после того, что произошло с его родителями, он не воспринимал никакой алкоголь, люто ненавидя его и не перенося даже запах.

А сейчас он лежал на голом полу предбанника согнувшись так, как будто его скрючило или согнуло баранкой и выгнуло обратно.

И как можно спать вот в такой вот позе?

За столом, полулежа на нем, находился ещё один мужчина, которого невозможно было узнать, так как он уткнулся головой в полусогнутые руки, лежащие на столе, прикрывая ими лицо.

Если бы не доносившийся от товарищей по несчастью или счастью здоровый богатырский храп, не знаю уж что это они так праздновали или о чем так печалились, то я бы подумала, что они мертвы. Лица Ванькиного сотоварища было не видно, а вот сам муженёк выглядел так, как если бы это был уже давно отошедший в мир иной пропойца.

Зато теперь я знала, как наглядно выглядят выражения «упиться до синьки или пьяный в дрова».

Интересно, где и почему это они так упились и как и когда смогли добраться до бани?

Судя по их виду, ничего на ум не приходит кроме выражения «транспортировка безжизненного тела».

И кто же их сюда транспортировал? Близнецы были дома, а незнакомец бы не зашёл к нам не будучи незамеченным.

Про то, что они смогли сюда добраться сами своим ходом и мыслей не было. Какой свой ход, если они даже на четвереньках не способны стоять, судя по внешнему виду. Ну не ползком же они сюда добрались? Ладно, теперь это уже не важно. В любом случае вопрос нахождения мужа уже не актуален.

Хорошая новость — муж дома. Ну и плохая новость — муж-то дома есть, а вот его вменяемого состояния, при котором он сможет хоть что-то внятно сказать — нет. И когда он вообще будет в состоянии говорить пока не понятно.

Как ко всему этому относиться я не знала, поэтому вернулась домой, достала из подвала банку квашеной капусты, слила из неё рассол в пустую банку, в другую налила воды, достала из холодильника ещё и бутылку холодного кваса, взяла в аптечке пачку аспирина, отыскала в кладовке две эмалевых кружки, а то ещё не совладают с руками, разобьют стеклянные стаканы и порежутся. А мне пока кое-кто нужен ещё живым и здоровым. Убить я его всегда успею. А до разговора с пристрастием надо сначала поставить муженька на ноги, в прямом смысле слова, а потом ещё и его голову в порядок привести, чтобы он мог внятно изъясняться.

Так раздумывая, я сложила всё это добро в сумку, отнесла в баню и оставила все лекарства для болезных на столе. Надеюсь, когда проспятся, поймут, что делать с этим добром и не появятся дома в неприглядном виде. Не хотела бы я, чтобы ребята видели отца в таком состоянии, да и вообще кто-либо. Хватит и того, что эту картину Пиварского «Пара пьяниц» в исполнении мужа и незнакомца видела я.

Вернувшись в дом, начала как обычно готовить завтрак, думая, как бы так ненавязчиво отправить ребят куда-нибудь погулять, желательно до вечера.

Надеюсь, дня хватит, чтобы Ванька пришёл в божеский вид? Слабо верится, но есть надежда. Надеюсь, его дружок знает, как нужно очеловечиваться после такого свинства, а то ведь Ванька никогда вообще не пил и таких познаний у него точно нет.

Интересно, кто это с ним? В таком состоянии я никого из его друзей или коллег не видела. Ну, вот выйдут в белый свет и посмотрим.

Одно радует — сегодня суббота и не надо звонить на Ванькину работу, чтобы брать отгулы, а за один день они вряд ли оклемаются.

— О, мам, а ты уже и завтрак приготовила? А мы сами хотели. А отец дома, а то вчера было уже поздно, но его не было?

— Дома, дома он, садитесь есть, а то остынет, а отец… Если он вам зачем-то надо, то потом поговорите.