Глава 17

Ванька так и сидел передо мной на коленях, обхватив мои руками, а я не знала, что ему ответить. Сказать, что не прощу или простить? Развезтись или продолжать жить дальше, делая вид, что всё прошло и быльём поросло? Я не знала ни что делать, ни что ему сказать.

С одной стороны, вся эта его история про женщин, так возжелавших от него детей и уговоривших его на измену, а для меня это ничем другим и быть не могло, была какой-то… Ну, не могла я поверить, что такое может быть! А с другой стороны, были реальные существующие дети, так похожие на моих детей и на Ваньку. Нет, тут было что-то не то. Я чувствовала, что есть ещё что-то, но вот что?

Судя по рассказу и поведению мужа, говорил он правду. За столько-то лет вместе я его знала как облупленного и сразу же почувствовала бы ложь. Но сейчас, когда он всё это мне рассказывал, я её не чувствовала. Неужели он мне всё время врал так правдоподобно, что я привыкла принимать всё его враньё за правду? Да не, не замечала я ничего подобного. Да он и не врал никогда. А может он врал всегда?

— Зачем ты мне врал всё это время? — всё же спросила я.

— Не врал я! Я тебе вообще никогда не врал! Да и… ну, разве детям в детстве подвирал чуть-чуть про Деда Мороза, ну и так… А тебе никогда!

— Как это никогда? А про две семьи и детей на стороне? А про машину, да и вообще… про всё остальное.

— Я не врал! Я тебе никогда про это не врал! И вот сейчас рассказал всю правду как на духу! Никакой другой или других семей на стороне у меня нет и никогда не было! Дети, да. Но я про них просто не говорил. И про всё остальное тоже не говорил. Если бы ты тогда спросила, то… Не знаю, наверное, рассказал бы, но ты, слава богу и не спрашивала, а я постарался забыть, как страшный сон.

— Я не спрашивала? У меня тогда было о чём спросить, а вот поинтересоваться «Ты там сколько раз гульнул, сколько детей прижил на стороне и сколько тебе за это заплатили?» мне и в голову не пришло! Как вообще о таком кто-то может спрашивать⁈

— Вот я и не говорил. Да и как вообще о таком можно говорить с женой, которая то на сохранении в больнице, беспокоясь о дочери и матери, то с двойней после тяжелых родов отходит! Кому я бы я рассказал такую правду⁈ Да и кому она была нужна эта правда особенно тогда? Правда это, конечно, хорошо, только если она нужна и на пользу! А если она во вред и только хуже всем сделает, то грош ей цена и она нахрен никому не нужна! Да и у меня в то время другим голова была забита. Было и было. А дети? У меня были мои дети, наши дети, которых я ждал, хотел и любил! А те… Я о них даже и не думал! Не знал и не проверял, родился кто или нет. Мне это было не интересно! Совсем не интересно!

— Ну, как же так! Это же твои дети! Как ты так мог! Ты же не такой чёрствый! Никогда таким не был!

— Как так⁈ А вот так! Как миллионы мужиков! Живут себе и в ус не дуют! Их не интересует есть у них последствия своих загулов или нет! Это женщине сложнее, она носит дитя почти год в себе, страдает там от всяких разных токсикозов… Она ребёнка чувствует! Как и отец, который хочет и ждёт этого ребёнка, он тоже его чувствует! Не так как мать, но всё же. А это… Это не то же самое! А у меня так вообще позор! Думаешь мне было приятно о таком думать или вспоминать? Мне хотелось всё забыть как страшный сон!

— Я ж тебя знаю, Вань. Ты не такой. Вот сейчас ты мне врёшь! На белом глазу врёшь! Я не поверю, что ты никогда не думал о детях! О бабах этих может и забыл, а вот детей…

В этот раз муж почему-то не бил себя кулаком в грудь, доказывая свою правоту. Значит всё же врал про детей. Зная его, каким отцом он был, никогда не поверю, что он ничего не знал о них.

— Это ты тайный опекун Риты? Интересно, как это ты так провернул, чтобы я не узнала?

— Я не опекун. По бумагам не я. А так-то, да. Когда Зоя позвонила и попросила о встрече, я её сначала послал, но она сама пришла ко мне на работу. Не прямо на работу, а ждала вечером.

— И ты даже не убежал? Не испугался встречи с прошлым? Не побоялся, что вас кто-то увидит вместе и мне всё расскажет?

— Нет. А что они расскажут? Что я на людях с какой-то бабкой разговаривал?

— Почему с бабкой?

— У неё была очень нехорошая болезнь и болела она уже почти два года. А такое не молодит и не красит. Она попросила присмотреть, на всякий случай. Близких родных у неё не было, а вот дальние могли и обмануть девочку, отобрать квартиру и деньги на учёбу. Ну, тут я не мог отказать, сама понимаешь в таком никому не отказывают. Да и… Как ни крути, она же моя дочь. А про знать про детей… Я потом, когда они уже подросли… лет через семь, нашёл их, чтобы узнать кто родился и как они. Все же в одном месте живём и не хотелось бы, чтобы мои дети между собой… Сама понимаешь, вдруг любовь, а там брат с сестрой. Вот тогда и стал время от времени присматривать. Не думал я, что они встретятся. Хотя, теперь, что уж. Что сделано, то сделано. Жалею ли я? Что так с тобой поступил — да, а что деньги за всё взял — нет. Тогда я был в таком состоянии, что наверно бы и грабить пошёл, только кому бы я этим сделал лучше? А тут…

— Да, а тут такая лёгкая шабашка подвернулась! Пять минут удовольствия и все финпроблемы решены! Молодец! Что тут скажешь!

— Я знаю, как это выглядит, Ань. Я знаю, как мерзко я поступил, но… Я же никого не убил! Изменил… Ну да, так это, наверно, со стороны и смотрится. А для меня это было шансом на спасение. Но всё было без удовольствия — так, чистая механика. Мне тоже пришлось какую-то хрень принять, чтобы… Жаль, что мозги это не отключило и память не стёрло. Это мой самый позорный поступок, за который стыдно и который я сам себе не прощу. А ты простишь?

Он поднял свою кудлатую голову и посмотрел на меня таким взглядом, что у меня всё перевернулось внутри. Меня раздирало на части и от этой правды, и от измены, и от Ванькиного взгляда. Что мне делать сейчас? Что ему сказать? Я не знала. С одной стороны мне хотелось его порвать на мелкие части, да так, чтобы и ему было так же больно, как и мне, а с другой… А как бы я поступила, будь я на его месте? Пошла бы я на измену, чтобы прокормить свою семью? Изменила бы я мужу, если бы он был в больнице и были бы нужны деньги? Я тоже была в отчаянии в то время, как и он, но он был отцом семейства, который не смог обеспечить свою семью и смалодушничал или оказался слабым и поддался обстоятельствам. А я? Смогла бы я противостоять, если бы мне предлагали решение всех проблем, таки вот способом?

Ответов на эти вопросы я не знала. Да и на раздумья времени не было, потому что послышался шум возвращающихся близнецов и внука.