Глава 28

— Я тут по поводу своего сына. Хотел бы вас попросить… Хотя, сначала нужно, наверное, рассказать всё немного с самого начала, — неспешно заговорил он, когда мы уселись за угловым столиком в одном небольшом кафе неподалёку.

Вступление было очень интригующим, потому что я никак не могла понять чьим папой мог быть этот довольно-таки возрастной мужчина.

В садике, где я работала, я не знала ни одного такого папы, который по возрасту больше был похож, скорее, на дедушку. А других вариантов у меня не было. За какого сына о мог ещё у меня попросить? Всех отцов моих друзей и знакомых я знала, а тут… Чей же он отец?

— В семьдесят седьмом году меня направили сюда по партийной линии, вторым секретарём облисполкома комсомола. Так мы с женой и оказались в этих краях, — продолжил он, прерывая мои размышления.

— Вы, наверное и не знаете, что это такое, но тогда это была очень серьёзная молодёжная организация. Хотя, я не об этом. В те времена подготовка к вступлению и само вступление в комсомол проводилось в присутствии или районных, или областных представителей. Вот так я и поехал представителем от облисполкома на вступление в один дальний район нашей области. Там я её и увидел в первый раз. Совсем ещё юную девушку-подростка неполных пятнадцати лет. Она была такая… какая-то не земная… Смелая, дерзкая, целеустремлённая и одновременно милая, и такая обаятельная, что… Она очаровала всю комиссию. И своими знаниями, и умением отвечать на не всегда простые вопросы, и… Незабываемой естественной красотой и непосредственностью. Юной, но такой… С длинной рыжей косой, кудрявой чёлкой и пронзительными серыми глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь и плавили даже самые каменные сердца. Я, почти тридцатилетний взрослый женатый мужчина, занимающий высокую партийную должность, не смог устоять под её обаянием и не мог смотреть ей в глаза. Я отводил свой взгляд и прятал смущение как мальчишка. А она, словно играя, покорила всю комиссию, смело и точно отвечая на все вопросы очаровывая всех, даже и не замечая этого.

Он замолчал, отпил немного из чашки уже остывшего чая и продолжил:

— Когда мы возвращались в область, все разговоры только и были о ней. А я… Я хотел заткнуть им всем рты, потому что они обсуждали её, словно пачкая её чистоту своими грязными словами. Но что я мог сделать? Я не мог допустить, чтобы кто-то догадался о моих чувствах. А ведь я тогда влюбился как малолетний пацан. С первого взгляда. Вот так… Увидел и всё — пропал. Ей тогда не было ещё и пятнадцати, а я уже был женат. В те времена, да и сейчас…Такие вещи… Это же… Но я ничего не мог с собой сделать. Просто любил, зная, что это неправильно. Но я не мог… Это было сильнее меня. Мне стоило больших усилий не думать о ней, хотя мы и встречались иногда на областных съездах. Было невозможно не видеться и эти встречи были самой страшной мукой. Не знаю, знала ли она о моих чувствах, но… Когда она поступила в наш, тогда ещё институт и почти сразу же вышла замуж за одного аспиранта, я… Я не знаю, как пережил это… Догадывалась ли об этом жена? Не знаю.

Я слушала его рассказ краем уха и не понимала зачем ему мне рассказывать о своей жизни? Конечно, его история любви была очень интересной, наверное… Только вот я-то тут каким боком? Для чего это мне?

— Вы, наверное, недоумеваете и находите мой рассказ странным? Извините, но… Вы должны знать, как и почему всё так произошло. Это только моя вина. Тогда я не думал, что моё странное желание приведёт к тому, что случилось. Я ведь просто хотел, чтобы у меня что-то осталось от неё — моей единственной любви. Любви, которая так и не случилась. Хотя… Моя любовь была лишь у меня в сердце. Она там и сейчас. Она навсегда со мной.

Он опять замолчал на какое-то время, словно набираясь сил, чтобы продолжить, а я уже начинала терять терпение.

— У меня не было своих детей… Так я думал до недавнего времени. А тогда… Я знал, что не имею на это никакого права, но… Так хотелось иметь у себя хотя бы малую частичку… Маленькую её часть. Её — моей рыжеволосой несбывшейся мечты, так и не ставшей моей… Почти…

— Извините, — я демонстративно посмотрела на часы. — Я понимаю, что это очень давняя и красивая история вашей любви к… Эм… Но, я-то тут причём? Извините, ещё раз, но… Эмм… Как вас…?

— Майнич. Пётр Мареич Майнич, — ответил он, посмотрев на меня хорошо знакомым мне взглядом серых глаз.

— Майнич… Майнич? Так вы…

— Да, я отец.

— Отец⁈ Вы отец⁉ Но это просто не может быть! Это невозможно!

— Ну, почему же? Как оказалось всё может быть. Да я и сам об это узнал совсем недавно. Странная, однако, наша жизнь. Ты думаешь, что уже всё знаешь и… В самом её конце, вот такой неожиданный, но приятный сюрприз.

— Подождите, какой отец? Вы не может быть отцом! Как? Каким образом?

— Ну, почему же не могу? Могу и у меня, как оказалось, есть ребёнок. Ребёнок, о котором я всегда мечтал, но не знал, что он уже был. Жаль, что так поздно…