Глава 29

Я смотрела на него, недоумевая и пытаясь осмыслить только что произнесённые слова, но так и не могла ничего понять. В этот момент я действительно пожалела, что мы были всего лишь в кафе, потому что тут точно без ста граммов не разобраться. Да и вообще, как можно разобраться в чём-то подобном. Я ещё не была совсем уверена, но… У Фёдора же была похожая или точно такая же фамилия… Я совсем забыла…

— Фёдор ваш сын⁈ — всё же спросила я, ещё сомневаясь в правильности своего предположения, хотя, понимая, что такое точно невозможно, потому что он говорил о своём деде.

Да, точно, он упоминал своих бабушку и дедушка, как каких-то там бывших партработников. Кажется так, тогда о каком сыне речь?

— Нет. Фёдор мой внук. Как и… Он сын Ивана. Как и остальные.

— Подождите, сын Ивана? Какого Ивана? — ещё сомневаясь и надеясь, что это не так, еле слышно произнесла я.

— Твоего мужа — Романова Ивана.

От услышанного у меня пробежал холод по позвоночнику, а от ужаса передёрнуло и бросило в жар. Нет! Только не это! Это, что же тогда получается…

— Но он же Романов Иван Викторович? — пришла мне спасительная мысль, отводя ужас от случившегося куда подальше. — Как он может быть вашим сыном? Нет. Вы, наверное, что-то путаете. Я видела Виктора Владимировича его отца. Это точно не вы. Да и нет его уже давно. Вы просто ошиблись. Да и мало ли Романовых Иванов.

Я глубоко вздохнула, успокаиваясь и понимая, что произошла простая ошибка. В его возрасте такое случается, тем более сейчас, когда он явно чем-то болеет и…

— Извините, понимаю, что так бывает… Вы просто ошиблись, вот и… Я пойду, — начала я вставать, намереваясь уйти.

— Вы не поняли, Анна Витальевна. Иван мой сын. Всё, что я вам рассказывал, было о его матери. О Вите… Виталине. У неё даже и имя было необычное… Тогда она, правда, уже была Романовой Виталиной Ивановной. Это её я всегда любил и… Всего лишь один раз в конце сентября, когда она пришла ко мне и попросила помочь вытащить её Витюшу, который из-за своей выходки мог вылететь не только из института, а и из…

Я обессиленно осела на своё место, пытаясь произвести простые математические действия, но постоянно сбивалась, словно оттягивая момент этого ужасающего результата.

Это что же получается… Если, то что он говорит правда, то… Какой ужас!

— Она сама пришла ко мне и умоляла помочь. Конечно, я бы всё для неё сделал. Просто так… Без каких-либо условий… Но она сама предложила. А я… Я не смог отказаться. Это предложение было как… панацея, вторая жизнь или бессмертие. Всего один раз… Первый и последний… Но… Я не смог отказаться. Не устоял.

— Да вы понимаете, что вы говорите! Вы уверены, что Иван ваш сын?

— Да. Мой единственный и такой желанный ребёнок. Жаль, что я об этом узнал совсем недавно.

Он как-то грустно улыбнулся и, как мне показалось, даже незаметно смахнул слезу.

— Я так счастлив. Если бы не Фёдор с просьбой помочь с тестом для своих новых друзей…

— Счастлив⁈ Да вы понимаете, что сейчас сказали⁈ Чему вы радуетесь? Это же! Ума не приложить! Как они теперь будут жить, зная, что… Что… Это…

— Как будут жить? Надеюсь счастливо. Теперь, когда всё встало на свои места… Я, собственно, поэтому и хотел с вами поговорить. Попросить за сына. Ведь это только моя вина и он…

— Счастливо жить⁉ Да, вы что⁈ Как вообще они смогут жить после такого⁈ Зная, что Иван ваш сын и отец Фёдора⁈ Вы, вообще понимаете, что сказали?

— А что я такого сказал? Да, так получилось, что Иван мой сын, о котором я узнал совсем недавно, как и о том, что у меня, оказывается, столько внуков, а ещё и два правнука. Разве это не счастье? Вы, поймите, я всегда думал, что никогда… а тут.

— Но Марина — мать Фёдора, она же ваша дочь! Вы понимаете, что произошло? Как вообще такому можно радоваться⁈ Это же…

— Марина? Ах, Марина. Да, она наша дочь… Приёмная. Она племянница моей жены. А других детей, кроме Ивана у меня никогда не было. Я всегда думал, что бесплоден и… Так что… Ничего страшного не произошло.

Мне казалось, что если бы уже я не сидела, то просто рухнула бы от бессилия и чрезмерного нервного напряжения последних нескольких минут.

Это просто какой-то тихий ужас! Другая реальность! А если бы она была его дочерью, а Ванька сыном, о котором он ничего не знал? Это же просто кошмар какой-то. Как бы все себя чувствовали, после того как открылась бы вся эта правда? А дети? Они же ничего не знали. Что бы с ними было, если бы всё вот так прояснилось? Это просто чудо какое-то, что Ванька и эта Марина не были братом и сестрой.