Глава 34

Следующие несколько дней пролетели незаметно в хлопотах по организации и проведению всех траурных мероприятий. В основном этим занимался Ванька, а ребята помогали ему по мере возможностей. Не знаю, как уж ему удавалось обо всём договариваться, но он уже был привычным к подобным вещам. По сути, всё уже было давно подготовленно и оплачено, поэтому нужно было лишь проконтролировать, проследить и обзвонить всех родных, близких и знакомых.

Для меня удивительным стало не желание Марины приехать проститься с матерью и навестить в больнице отца, который пока ещё так и находился в реанимации, но уже пришёл в себя. Она сказала, что сейчас не может приехать, а собирается посетить родные места летом, ближе к вступлению в наследство. Таким своим заявлением она сразу дала понять, что её тут интересует, а как здесь живут и со всем справляются больной отец и пока ещё несовершеннолетний сын, её мало интересовало. С одной стороны ехать сюда путь не близкий, а с другой это же её родители, которые её вырастили, воспитали и дали образование, но, видимо, для неё это мало что значило.

Не знаю, была ли она в курсе о том, что они её приёмные, а не родные родители? Скорее всего да. Тогда это могло бы хоть как-то объяснить такой её отказ. Но сделать вот так? Фёдор-то точно был её родным сыном. Так почему же она и с ним поступила как с приёмным? Я такое её поведение не смогла ни понять, ни принять. Фёдор выслушал ответ матери спокойно и, как мне показалось, с пониманием, ответив, что постарается справиться со всем сам, закончив разговор, продлившийся не больше пары минут, простым до свидания.

На фоне всех этих событий наш с мужем разлад и бурное примирение если и не отошли на дальний план для нашей семьи, то остались почти незамеченными. В такой момент и при таких обстоятельствах было бы совсем не по-человечески встать в позу и заявить своё фи к происходящему, поэтому я, помогала чем могла и поддерживала Фёдора как могла.

Он даже оставался у нас на ночь первое время после похорон, вернувшись к себе только когда деда выписали из больницы. Я с Пётром Мареичем больше не встречалась, но знала от ребят как там у них идут дела. Близнецы были в курсе всего происходящего и рассказывали, что у них есть приходящая женщина по хозяйству и медсестра, которая ухаживала за дедом.

После того как прошло какое-то временя и всё немного утряслось и пришло в свой обычный ритм, я, наконец-то, смогла поговорить с мужем.

Вопрос об измене и её последствиях уже не стоял, потому что всё уже было сказано и пересказано тысячу раз, но вот как мы будем жить дальше мне очень хотелось обсудить.

— Я думал, что всё уже устаканилось и мы живём, как и раньше, но раз уж ты об этом заговорила… Всё будет так, как ты решишь, — спокойно и как-то обречённо ответил Иван на мой вопрос. — Я не буду в тысячный раз повторять одно и тоже, а просто приму любое твоё решение. Любое. И не важно согласен я буду с ним или нет.

— Да, мы как бы и померились, но я… Я не смогу такое забыть, и ты сам знаешь, что, а вернее кто, будет постоянно напоминать. Только вот как после всего, что произошло я смогу тебе доверять?

— Так не доверяй.

Я удивлённо посмотрела на мужа, не понимая, что он этим хотел сказать.

— Без доверия жить трудно, но… Мы же семья и последние события лишь подтвердили это. А если ты мне больше не доверяешь, так проверяй. Я на всё согласен, — и он протянул мне свой телефон. — Сама знаешь, что всё теперь можно найти и проверить тут. Следилка у тебя и так уже установлена, так что, ты всегда будешь знать, где я и с кем я. Можешь даже звонить каждые пять минут — я не против. Для тебя и детей я всегда на связи.

— Разве ж это жизнь? Вот так вот? Ты согласен на такую жизнь.

— Конечно жизнь. Она ведь такая, какой мы сами её делаем. Я когда-то принял не… совсем правильное решение… Но не жалею, что таким грязным способом получил возможность спасти свою семью. А для меня это было ничем иным как выходом из той непроглядной тьмы и быстрым решением всех проблем. Заешь, когда матери не чем кормить своих детей, она соглашается на всё, даже и на проституцию. Так почему бы и отцу не согласиться? Нет, подожди… — остановил он меня, видя, что я хочу его перебить. — Мне стыдно, что я так поступил с тобой, стыдно, что изменил, но… Тогда я думал о том, что полученных денег мне хватит и на… На многое, в общем, хватит. Это было очень давно. Наверное, нужно было тебе всё рассказать ещё тогда, но… Я не смог. А жизнь… С тобой я согласен на любую. Без тебя это будет уже… так… существование. Но я и на него тоже согласен, если только оно будет рядом с тобой и детьми. Ты не думай, я не сопьюсь как мои родители. Мне ещё надо сыновей до ума довести, жильём их обеспечить и…

— Только сыновей? А дочь?

— А что с ней? К майским въедут в новую квартиру и пусть живут уже сами. Квартиру, кстати, она на себя записала, — ухмыльнулся Ванька.

Я в этом даже и не сомневалась. Аришка своего не упустит. И ей плевать, что квартира куплена в браке. Главное — это её имя во всех документах. Её собственность. У неё так было с самого детства. Папа — только её, мама — только её, игрушки, вещи, дела и вот теперь квартира. А братья — они тоже её, как способ достижения её желаний, хотелок и решения её проблем. А я ведь так с ней и не поговорила. Теперь уже только после нового года, не сейчас.

— Я не про нашу дочь. Её-то ты точно без своего пригляда не оставишь. Я про твою.

— А что с ней? Так и будет всё как раньше. Я ни к ней, ни к Фёдору лезть со своим отцовством и навязывать себя не стану. Никогда не лез и сейчас не буду. Если им что-то нужно — всегда помогу чем смогу, отталкивать и избегать их не собираюсь, как и вмешиваться в уже привычную для них жизнь. Я их не чувствую, как моих… как наших детей. Извини, но они для меня близкие друзья наших ребят и… Раз уж так всё получилось, то я, наверное, по совести, ответственен, а так… Не зря, видимо, говорят, что не тот отец, что родил… Их уже воспитали. Не я… Поэтому и вот так.

Он замолчал, и мы так и сидели молча какое-то время.

— Только, Ань… — он посмотрел на меня каким-то странным взглядом. — Ты их тоже, пожалуйста, не отталкивай, если вдруг… У них же теперь кроме нас…