Глава 16

Мужчина вальяжно поворачивает голову на меня, смеряет оценивающим взглядом снизу вверх, задерживается на лице, фокусируется на глазах и молчит, сканируя дальше.

— Простите? Знакомы? — наконец произносит.

Я сегодня очень хорошо выгляжу. И укладка, и макияж, одета прекрасно, но сейчас чувствую себя какой-то навязчивой простушкой.

— Елена, ваша пациентка. Мы сегодня с вами общались, — стараюсь звучать нейтрально, как будто я действительно встретила знакомого врача, а не жутко привлекательного мужчину.

— А. Сиськи тройка, — произносит так, как будто это моя фамилия, — анемия. Понял. На аватарке вы блондинка. Не узнал, — бросает последнюю фразу и разворачивается, показывая всем видом, что поддерживать диалог далее он не намерен.

— Простите! Я пойду, — мямлю и ретируюсь.

Господи! Какой позор! Сиськи — тройка… Да он хам. Почувствуй себя надоедливой августовской мухой, называется. Дура, вот дура. Теперь и нутрициолога лишилась. Сто тысяч в трубу. Хорошо начала самостоятельную жизнь…

Толкаю тяжелую дверь на выходе с рынка, и глаз цепляется за любимую джелатерию. Плевать. Биохакинг мне, видимо, уже не светит, дни выдались сложные, я заслужила рожок с джелато. От одного или двух шариков ничего не будет. Глаза разбегаются…

Хочется взять своё любимое тыквенное, и чёрное хочется. И просто шоколадного. Совесть начинает мучить. Стою и не решаюсь заказать.

— А у нас есть новинка из козьего молока. Есть из бельгийского шоколада со стевией и сырное с пребиотиками. Попробуете? — звонким голосом спрашивает девушка за прилавком. По моему лицу что ли написано, что я на аутоиммунном протоколе?

— Да-а-а? — удивлённо тяну. — Попробую. Все три. В большом чёрном рожке.

В крайнем случае не буду ужинать. Мне срочно нужно восстановить свой баланс. Он своим взглядом и тоном как будто вылил на меня ушат помоев. «Сиськи… тройка… анемия» — жуть. Мне по ночам будут сниться эти слова с его колкими глазами. И соблазнительные губы, произносящие непотребства…

Прежде чем выйти из джелатерии, осматриваю через витрину основной зал рынка. Убедившись, что высокого мужчины с серебряными волосами не видно, выхожу, быстро пересекаю отрезок и выпархиваю на улицу. Мороженое начинает быстро таять и течь по пальцам. Надо быстрее есть, иначе весь салон извозюкаю.

Выбираю лавку под солнечными лучами и сажусь насладиться мороженым. Проверяю телефон. Ирина Николаевна прислала фотографии и видео с Антошей. По нему и не скажешь, что его от мамы отлучили, смеётся, резвится, ныряет в бассейне и ни о чем не догадывается. Пересылаю видео маме и свекрови по привычке и думаю, как он переживёт наше расставание. Вроде я успокоилась. Арсений вселил в меня уверенность, я понимаю, что не пропаду, но как сын будет без папы, даже не представляю.

Надо подумать над графиком. Над каникулами.

Если я буду отдавать сына папе на выходные, что сама буду делать в эти выходные?

А ещё есть свёкры. Их тоже надо в график теперь вписывать? А праздники как делить? Как всё сложно…

Боковым зрением вижу, что ко мне кто-то подсел. Лавочек свободных, что ли, мало?

— Держи, это тебе! — слышу опять голос из своего мессенджера.

Поворачиваю голову. Олег улыбается слишком белыми и контрастирующими с загорелой кожей зубами. Но они у него свои, не виниры, это видно. Интересно, сколько ему лет? Опускаю взгляд и замечаю крафтовый пакет из сырной лавки.

— Что это?

— Ты же хотела сыр купить по моему списку? Купил тебе турецкий из овечьего молока, — замечает моё замешательство и поясняет: — Я был резок, прости. Я не свечу свое лицо, не хочу себя афишировать. И не люблю, когда вторгаются ко мне.

— Понимаю, простите, — хоть он мне и тыкает, я держу дистанцию, — просто вырвалось. Неожиданная встреча.

— Бывает, — разворачивает ко мне корпус, — уже нарушаешь? — кивает головой на моё мороженое.

— А оно из козьего молока, — сначала теряюсь и чувствую себя школьницей, забывшей дома тетрадь, а потом выхожу из положения, — а это со стевией. А это сырное. С пребиотиком, — киваю головой, чтобы добавить веса своим словам.

— Козье? — спрашивает, выгибая бровь.

Протягивает ко мне руку, поддевает большим пальцем в уголке губ каплю мороженого, судя по всему. Затем подносит к своим губам и слизывает. Я смотрю на эту картину и думаю, что у меня глючит от моих транквилизаторов. Надо пожаловаться терапевту. Мычит протяжно, нагибается к моему рожку и слизывает практически всю верхушку. Я застываю в шоке и не знаю, как себя вести. Это что вообще было?!

— Держите, — протягиваю ему рожок. Не выкидывать же мне его. Это совсем некрасиво.

— Лена, я сегодня ругаться не буду. Тем более козье.

— Но вы же облизнули. Думала, вы его хотите, — опять неуверенно блею. Теперь у меня ощущение, что я завалила контрольную.

— Ты что брезгуешь? У меня здоровая микрофлора. Считай, познакомились поближе.

— Здоровая? — Это максимум, который я могу из себя выдавить.

— Да, Лена. Здоровая. Я люблю утренний секс, это обязательное условие, — Олег встаёт с лавки и смотрит в дисплей телефона.

Может, мне послышалось? Нет, совершенно точно я не в порядке. Даже Лиле об этом рассказать неудобно. Забываю о том, что хотела выбросить рожок, и слизываю мороженое, чтобы охладиться. Понимаю, что только что там был его язык, и, несмотря на охлаждение, начинаю гореть.

Даже не поднимаю на него взгляд. Может, он просто уйдёт? Но он стоит и загораживает мне солнце.

— Олег, а читмилы можно устраивать? — Наконец нахожу вроде нейтральный вопрос, чтобы разрядить своё напряжение.

— Пока нет, Лена. Но мы можем есть такое мороженое. И шоколад, — ухмыляется.

— Мы?

— Лоукарберы, — поясняет.

Судорожно пытаюсь перевести и осознать смысл его слов. На подкорке понимаю, что он имеет в виду людей на низкоуглеводном типе питания, но в голове всплывают свингеры, кроссеры и остальные словечки в этой тематике. Надо валить, пока окончательно не опозорилась.

— А ты за рулём? Не подкинешь меня? — Спрашивает как само собой разумеющееся.

— За рулём. А куда вас подкинуть? — спрашиваю с надеждой на что-то крайне близкое. Не хватало мне его ещё развозить. И отказать неудобно. Мало того, что лечит, так ещё и сыр купил.

— На Аминьевское шоссе.

— Мне по пути. Я как раз еду к родителям в Раменки, — зачем-то говорю. Мне совсем не по пути. И ни к каким родителям я не собиралась.

Выкидываю всё-таки мороженое и вытираю руки влажной салфеткой. Замечаю, как у меня трясутся руки. Наконец встаю и кивком головы показываю, чтобы следовал за мной. Лиля не поверит, что я его сегодня по всей Москве катала.

— Хорошая машина. Удачно вышла замуж? — Обескураживает очередным бестактным вопросом.

— Удачно развожусь, — отвечаю тоном, не располагающим к дальнейшему общению. Сама не рада уже своей «доброте».

— Разводишься? А чего так? — не унимается.

— Я же вам говорила в первый день. Вы ещё со мной поспорить хотели на биткоин.

— Точно. Забыл. Вас у меня много…

К моему счастью, остаток пути мы не разговариваем. Я только спросила адрес, вбила в навигатор и включила погромче музыку. Как назло, опять играла Люся Чеботтина со своими Келли, но да ладно, главный позор я уже пережила.

Олег, судя по всему, и не планировал со мной общаться в дороге, уткнулся в телефон и отвечал на письма. Мог бы и такси вызвать. Странный. Очень своеобразный, очень.

— Вот мы и приехали, — отрываю его от телефона, — поставьте мне пять в приложении, — тупо шучу.

— Лучше позову на ужин, — поворачивается ко мне, — как на счёт пятницы? Сахалин. Семь часов. Поднимем тебе йод, Лена…