Глава 7

Глава 7

Виктория

Я сижу в приёмной юридической конторы и смотрю на часы. Десять утра. Через час у меня операция – замена митрального клапана, сложный случай. Но сначала это. Развод.

Неделя прошла в тумане. Даша почти не разговаривает со мной – отвечает односложно, ест молча, в школу ходит как робот. Вчера позвонила классная руководительница: "Дарья стала рассеянной, на уроках не отвечает, на переменах сидит одна. Что случилось?" Я соврала: "Переходный возраст, справимся". Она не поверила, но настаивать не стала.

Денис звонил Даше каждый вечер. Она брала трубку, слушала минуту, говорила "угу" несколько раз и вешала. Когда я спрашивала, что папа говорил, отвечала: "Что любит меня и скоро приедет". Но не приезжал.

Мне он не звонил. Писал эсэмэски: "Как Даша?", "Нужны деньги?", "Извини". Я не отвечала. Что отвечать человеку, который разрушил пятнадцать лет за год лжи?

Дверь кабинета открывается. Выходит женщина – лет тридцати, красивая, но лицо заплаканное. За ней – адвокат. Женщина за пятьдесят, седые волосы собраны в строгий пучок, деловой костюм, усталые глаза.

– Виктория Ларина? – смотрит в блокнот.

– Да.

– Проходите.

Кабинет стандартный: стол, стулья, шкафы с папками, диплом на стене. Окно выходит на оживлённую улицу – люди идут, машины едут, жизнь продолжается. У меня она остановилась неделю назад.

– Садитесь, – адвокат указывает на кресло напротив. Сама садится, открывает ноутбук. – Итак, развод?

– Да.

– Причина?

– Измена мужа.

Она поднимает глаза. Смотрит на меня – оценивающе, без сочувствия. Видела тысячи таких, как я.

– Вы пятнадцатая за этот месяц с похожей историей, – говорит устало. – Осень, что ли, такая. Все мужья изменяют осенью.

Я молчу. Что сказать?

– Доказательства есть? Он признал измену?

Достаю из сумки папку. Выписки из банка – все переводы Инге Ковалёвой, выделенные маркером. Распечатки её соцсетей с намёками на отношения. И телефон.

– Запись разговора, – говорю. – У меня была включена диктофон во время ссоры. Рефлекс доктора – фиксировать всё.

Адвокат поднимает бровь.

– Доктор?

– Кардиохирург. Заведующая отделением.

– Понятно, – она берёт телефон, включает запись.

Мой голос из динамика: "Кто такая Инга Ковалёва?"

Голос Дениса, растерянный: "Откуда ты знаешь это имя?"

"Неважно откуда. Важно, кто она."

Пауза. Потом тихо: "Да. У меня роман."

Адвокат останавливает запись.

– Достаточно. Он признал, есть свидетели?

– Нет, мы были одни дома.

– Неважно. Запись и банковские переводы – железные доказательства. Плюс он может не оспаривать. Обычно в таких случаях мужчины согласны развестись мирно, чтобы избежать огласки.

Она печатает что-то в ноутбуке.

– Совместно нажитое имущество?

– Квартира. Машина. Дача. Счета.

– Всё оформлено на обоих?

– Квартира на меня. Машина на него. Дача на обоих. Счета раздельные, но есть общий.

– Ипотека?

– Нет.

Адвокат кивает.

– Есть ребёнок?

– Дочь, десять лет.

– С кем останется?

– Со мной.

– Он будет оспаривать опеку?

Я задумываюсь. Будет ли Денис забирать Дашу? Он любит её, но... готов ли растить один? С Ингой? Инга хочет детей или хочет свободного любовника?

– Не думаю, – говорю. – Он работает полный день, живёт в съёмной квартире. У меня больше возможностей.

– Тогда опека ваша, ему – алименты. Стандартная процедура.

Она печатает дальше. Я смотрю на её пальцы, быстро бегающие по клавишам. Печатает конец моего брака. Пятнадцать лет в документ Word.

– Размер алиментов зависит от его дохода. Он сколько зарабатывает?

– Около двухсот тысяч в месяц.

– Значит, алименты – четверть, пятьдесят тысяч. Плюс можете требовать компенсацию расходов на ребёнка сверх алиментов, если будут крупные траты – лечение, образование.

Пятьдесят тысяч в месяц. Я зарабатываю триста. Нам с Дашей хватит. Финансово мы выживем.

А морально?

– Сколько времени займёт процесс? – спрашиваю.

– Месяц, максимум два, если он не будет затягивать. Подаём заявление, суд назначают через три недели, выносят решение. Ещё месяц на вступление в силу. Итого – два месяца, и вы свободны.

Свободна.

Странное слово. Я не чувствую свободу. Чувствую пустоту.

– Хорошо, – говорю. – Что нужно с моей стороны?

– Подписать договор со мной, оплатить услуги – сто тысяч за ведение дела. Принести оригиналы документов: свидетельство о браке, о рождении ребёнка, выписки из банка, правоустанавливающие документы на имущество. Я составлю иск, подам в суд. Вас уведомят о дате заседания. Явка обязательна.

Сто тысяч. Две операции. Цена развода.

– Хорошо.

Адвокат протягивает договор. Я читаю бегло – стандартные пункты, конфиденциальность, оплата, ответственность. Беру ручку, расписываюсь.

– Реквизиты для оплаты пришлю на почту, – говорит адвокат. – Документы принесёте когда?

– Завтра.

– Отлично. Тогда до встречи.

Я встаю. Иду к двери. Рука на ручке, но оборачиваюсь:

– Скажите... это пройдёт?

Адвокат поднимает глаза. Усталые, видевшие сотни разводов, измен, разбитых семей.

– Что именно?

– Боль.

Она молчит. Долгая пауза. Потом вздыхает:

– Не знаю. У всех по-разному. Кто-то через месяц нового мужа находит. Кто-то годами не может оправиться. Зависит от вас.

От меня. Я – кардиохирург, я умею чинить сердца. Но своё не могу.

– Спасибо, – говорю и выхожу.

Коридор длинный, стены бежевые, пахнет кофе из автомата. Иду к выходу. Выхожу на улицу – холодный ноябрьский ветер бьёт в лицо. Ноябрь уже. Как быстро пролетела неделя.

Сажусь в машину. Смотрю на руль. На обручальное кольцо на пальце. Белое золото, простое, без камней. Я выбирала такое – не люблю вычурность. Денис хотел с бриллиантом, я отказалась: "Зачем? Главное – что оно значит, а не как выглядит".

Что оно значило? Пятнадцать лет назад – любовь, верность, навсегда. Сейчас – ложь, предательство, конец.

Снимаю кольцо. Медленно, больно – оно въелось в кожу, остаётся белая полоска. Кладу на панель. Смотрю.

Всё. Кончилось.

Завожу машину. Еду в клинику. Операция через полчаса. Нужно переключиться. Пациент важнее моих проблем.

Но по дороге звонит телефон. Незнакомый номер.

– Алло?

– Виктория Ларина? – женский голос, молодой, нервный.

– Да.

– Это Инга. Инга Ковалёва.

Мир останавливается. Машина едет, но я не чувствую движения. Слышу только стук своего сердца.

– Мне нужно с вами встретиться, – продолжает она. – Сегодня. Это срочно.