Глава 10. Деспот

Паша остался на ночь. Утром он потянулся ко мне, едва проснулся. Этот вариант был намного лучше, чем первое утро в его доме. Я расслабилась и получала удовольствие. Паша сам приготовил завтрак и сварил кофе, пока я принимала душ. Я в очередной раз сравнила его с Вадимом, который ни разу не разбил яйца утром и считал, что я буквально обязана кормить, стирать и гладить. Я больше не ревела, но удивлялась постоянно. Когда дело дошло до моих эскизов, Паша тоже проявил себя очень здорово. Он не рассыпался в восторгах и не согласился со всем, что я сделала. Но при этом отметил лучший вариант и попросил заменить несколько деталей. От его строгого делового тона у меня мурашки носились по спине. Он еще и обнимал меня при этом совсем неофициально, что усугубляло влечение. Деловые переговоры закончились снова сексом. Я очнулась ближе к вечеру в кровати. – Очень странно, – сказала я, почти привыкшая быть откровенной с этим мужчиной. – Я думала, мое либидо закончилось год назад. – А что было год назад? – спросил Паша. Я потеряла ребенка. Вадим был со мной холоден и делал вид, что ничего не произошло. Потом врачи сказали, что у меня проблемы с трубами и, скорее всего, я не смогу забеременеть снова. У меня несколько месяцев было депрессивное состояние. Возможно, тогда Вадик и пошел налево. Но Паше я ничего не сказала в этот раз. Откровения – это прекрасно, но грузить его своими бедами мне не хотелось. Хватит того, что мы постоянно вспоминаем бывших. – Я была замужем за Вадимом, – отшутилась я и даже смех изобразила вполне ехидный. – Тогда все понятно, – согласился Паша, тоже кривя губы в недоброй усмешке. Он уходил долго. Мы бесконечно целовались у двери. Я не хотела его отпускать, хотя вчера сама предлагала ночевать раздельно. Паша тоже никуда не торопился. Он потребовал у меня точную дату для поездки за второй партией мебели. – Я могу съездить сама и все привезти тебе домой. Или закажу доставку на время. – Я хочу с тобой, – упрямился Паша, как маленький. Мы договорись на среду. Только тогда он ушел довольный. Я легла спать одна и думала, что моя постель после горячих выходных покажется слишком холодной. Но я уснула спокойно и быстро. Мне было хорошо с Пашей, но и одной неплохо. Кажется, я, наконец, оказалась в здоровых отношениях без обязательств, но с удовольствием. Меня немного напрягал Пашин напор. Он сначала пытался быть терпимым и давал мне пространство, но в эти выходные заполнил собой решительно всю мою квартиру и жизнь. Не скажу, что меня это злило. Он не был навязчивым, но уж слишком уверенно шагнул за все мои воображаемые барьеры после развода. Пришлось вспомнить, что барьеры я возводила для отношений, а с Пашей мы просто развлекаемся. Забывать об этом не стоит. В среду Паша позвонил и сказал, что задержится. Работа внесла коррективы. Я пыталась уверить его, что справлюсь сама, но он утверждал, что подъедет в молл обязательно. Только опоздает немного. Я не особо надеялась. Паша проводил в офисе совещание с командой. Он будет добираться из центра сто лет. Да и по его упоминаниям о работе у меня сложилось впечатление, что в офисе он всегда засиживается до позднего вечера. Прежняя Оксана обязательно бы расстроилась, обиделась, как на клиента, так и на любовника, из-за сорванных договоренностей. Но сейчас я не чувствовала ничего похожего на негатив. Стало намного легче принимать чужие обстоятельства как данность. Я оказалась права. Три часа в магазине, тысяча заказанных позиций и гудящие ноги, но ни одного Паши. Каждые пятнадцать минут он обещал в сообщении выйти из офиса, но так и не достиг цели. Я отправила ему все картинками и сообщила, что оформлю доставку. Мы еще в выходные договорились об оплате, и Паша перевел мне половину суммы за мебель и материалы. Я вышла на улицу, чтобы сообщить в окне доставки адрес Скобелева. – Оксана, – услышала я до боли знакомый голос, который никогда больше не хотела слышать. Клянусь, если бы я шла позади Вадима, то никогда бы его не окликнула. Почему он не игнорировал меня – странно. О более странном совпадении и встрече я думать вообще не хотела. Обернувшись только ради маминых наставлений о вежливости, я бросила бывшему: – Привет. И снова постаралась влезть почти всей головой в окошко, где мне выписывали ведомости. Девушка неодобрительно на меня нахмурилась. Пришлось вынырнуть наружу, а там меня поджидал Вадим. – Как дела? – спросил он, невозмутимо улыбаясь. Как будто был рад меня видеть. – Ты следишь за мной, что ли? Сначала мебельный, теперь тут, – набросилась я на него, растеряв любезность. – Или на тебя все-таки высыпалось с неба богатство, и теперь ты хозяин этого гипермаркета? Тогда – ой. Улыбочка с лица Вадима сползла. Он хмуро проговорил: – Сарказм тебе не идет, Окс. – Как и рога, – не унималась я. – Поэтому мы и развелись, Вадик. Он вздохнул, делая вид, что безумно устал от меня. – Ты, наверное, для клиента закупаешься, – предположил Вадик. – Это доставка. Значит, уже закончила. Может, кофе выпьем? Я не выдержала и огрызнулась: – Может, ты пойдешь своей дорогой? – Брось, Окс. Это же я. Для убедительности Вадим прихватил меня за локоть и развернул к себе. Ведь я так и стояла к нему боком. Невольно я подняла глаза и встретила его взгляд. Он буквально умолял меня быть добрее. Сердце сжалось. Таким жалким я не видела Вадима никогда. – Пожалуйста, пойдем в кафе. Мне так паршиво и поболтать не с кем. Я так обрадовался, когда тебя тут увидел. Я ушам своим не верила и понятия не имела, что делать с такими заявлениями. Вадик воспользовался моим оцепенением и погладил меня по щеке. – Это я, Оксан, – напомнил он. Я очнулась и отбросила его руку. – Проверяйте адрес, сумму, список позиций, – прогнусавила девушка из окошка. Я схватила ведомости, как спасательный круг. Ничего проверить мне не удалось, потому что Вадим продолжал жужжать в ухо. – Просто выпьем кофе, Оксан. Неужели тебе так сложно? Ты всегда была готова меня выслушать. – Наслушалась, – огрызнулась я. – Теперь это чужая обязанность. – Да какие там обязанности. Карина знает только права и ничего не понимает, когда я говорю об ответственности. Вадик решил присесть мне на уши, не отходя от кассы. – Она хочет только отдыхать и бесконечно ходить по салонам. Не работает, ты представляешь? – Не представляю. Зато с ней нескучно, – мстительно заметила я. Вадим так увлекся своей бедой, что не заметил моего сарказма. – Какая там скука? Я каждый день просыпаюсь с ужасом, что она еще потребует. – Ты хорошо зарабатываешь. Справишься. – Не так хорошо, как Скобелев, – Вадим зло усмехнулся. – Хорошо, что он дает ей денег. Хватает на проклятые салоны, и то спасибо. Но аренду квартиры я сам тащу. И ремонт пришлось делать. Мебель менять. Горло как будто стянуло ремнями. Слова бывшего мужа, как всегда, ранили в самое сердце. Горе Вадима меня не трогало. Он хотел красивой жизни с изобилием и манной небесной. Пусть получит и распишется. Намного сильнее волновали его слова о Паше. Мне не должно быть дела до отношений Скобелева с бывшей женой. Но почему тогда так больно? Снова. Я поставила везде на ведомостях подпись. Девушка быстро проверила и отпустила меня. Я так резко стартанула прочь, что наткнулась все на того же Вадика. Бумаги разлетелись. Я была готова завыть, опустилась на колени и стала собирать дрожащими руками. Вадик оказался рядом и начал помогать мне. Я попыталась выдрать у него из рук листы и упала на колени буквально в объятия бывшего. Он не растерялся, схватил меня за плечи, удержал. – Окс, ты плачешь? – проговорил Вадим, замечая мои влажные глаза. Я всхлипнула, без слов подтверждая его слова. Черт, а ведь надеялась, что смогу сдержаться. Вадик взял мое лицо в ладони и стал стирать слезы большими пальцами. – Ненавижу тебя, – выдавила я через сжатое горло. – Зачем ты опять все портишь? – Прости меня, пожалуйста, Оксана, – затараторил Вадим. – Я тебе делал больно, но… – Оставь меня в покое, – беспомощно взмолилась я. Последнего рывка хватило, чтобы оттолкнуть Вадима, сгрести в кучу ведомости, встать на ноги и помчаться. – Оксана, – крикнул мне в спину бывший. Я не обернулась. Догонять меня он не стал, слава богу. Свалив груду бумаг на лавочку, я через слезы пыталась собрать их в стопку и убрать в Пашину папку. Да, мне было очень больно. Но не из-за историй Вадима о жизни с Кариной. Эта часть как раз оказалась веселой. А вот факт, что Паша продолжает ее содержать, меня ранил. Я тут ему экономлю каждую копейку, а он спонсирует бывшую. И не факт, что просто так. Конечно, я допускала, что Вадик лжет. Его я ловила на вранье и верить бывшему глупо. Но Паша… У меня нет права осуждать его и качать права. Но как же противно. От одной мысли, что он видится с Кариной, меня мутило. А если не только видится? Я сидела на лавочке и приходила в себя. Несколько салфеток и минут дали мне сил. Я засунула подальше свои претензии и обиды. Паша ничем мне не обязан. Глупо расстраиваться, даже если слова Вадима – правда. Как только я заставила себя поверить в это, позвонил… Паша. – Где ты? – спросил он резко. Я взглянула на трубку, словно телефон превратился в куриную ножку. Только оттуда Паша мог звучать так грубо. Но это был все тот же мобильник и тот же Скобелев. – Оксана, где ты? – повторил он вопрос и добавил. – Я на парковке жду тебя. Ты еще в магазине? – Да, – ответила я тихонько. – Сейчас подойду. Видеть Пашу я сейчас не хотела, но у меня его бумаги, и я его дизайнер. А еще привычка сглатывать сработала. Я убедила себя, что могу и должна игнорировать слова Вадима. Паша объяснил, где ждет меня, и я вышла на парковку. Глаза уже высохли, но в животе до сих пор как будто дыра была. – Я все оформила. Три позиции доставят уже завтра утром. Остальное по графику, – сообщила я Паше деловым тоном, едва села в машину. Раз он не здоровается, то и мне необязательно. – Угу, – буркнул он. Я протянула ему папку, но он не взял, а завел машину. – Останься у меня, и завтра сама примешь доставку. Я понятия не имею, куда это все девать. – У тебя есть гараж, – подсказала я. – Это место для машины, а не склад. Паша вырулил с парковки, и я поспешила сказать: – Мне все равно нужно домой. Я могу приехать завтра. – Как хочешь, – буркнул он и повернул к Коммунарке, а не в сторону своего поселка. Тот ужасный момент, когда последнее слово за мной, но радости от этого никакой. Паша вез меня домой как на кладбище – в полной тишине. Он был разговорчивее и приветливее, когда мы ехали в Истру смотреть на Вадика и Карину. Со мной-то все понятно, но он почему ведет себя как обиженный мальчик? Спросить я не решалась, а он продолжал дуть губы. К сожалению, даже в таком отвратительном образе Скобелев выглядел горячо. Я то и дело поглядывала на его руки и профиль. Паша не отпускал руль и не сводил глаз с дороги. Он все время сжимал губы, словно пытался оставить во рту все слова, что вертелись на языке. Мне ужасно хотелось домой, зарыться под подушку и поплакать, жалея себя. Но еще сильнее я хотела бесконечно ехать с Пашей и смотреть на него. Я думала, что безумное противоречие закончится само собой, когда мы доедем. Паша запарковался у моего дома. – Спасибо, что подбросил, – сказала я почти любезно и потянулась к ручке двери. Но Скобелев нажал кнопку, и сработал общий замок. Я повернулась к нему, удивленно вскинув брови. Паша прекрасно понял все вопросы, которые я вложила в свой взгляд. Он сжал и отпустил руль, заглушил мотор и только потом сказал: – Я видел тебя с ним. Сначала я не поняла, что Паша имеет в виду. А потом как поняла… Сразу стало ясно, откуда взялись его надутые губы и гробовая тишина в машине. Если бы мне такое предъявил Вадим, я бы вжала голову в плечи и начала бы оправдываться. Но с Пашей я с первого дня вела себя, как… как я. Поэтому вместо защиты я предпочла нападение. – Ты видел меня с Вадимом? – уточнила я. Паша кивнул и сдвинул брови сильнее. Хотя куда бы уже? И так был хмурый, как грозовая туча. – Его имя что-то вроде Волан-де-Морта, которого нельзя называть? – добавила я с издёвкой. Паша стрельнул в меня молнией, но не побрезговал ответить. – Я не выношу этого ублюдка. – Какое совпадение, я – тоже. Я усмехнулась, но Паша шутку не оценил. – А так и не скажешь, – снова проговорил он с упреком. Меня окончательно вывело из себя его острое и одновременно туманное замечание. Я так устала всю жизнь быть виноватой во всем. Еще одному мужчине я не позволю сделать меня козой отпущения. – С меня хватит! Открывай дверь. – Нет, – рыкнул Скобелев. – Мне нужен ответ, Оксана. Скажи мне и иди на все четыре стороны. – Что сказать-то? – я повысила голос. – Я не понимаю, чего ты хочешь. Сформулируй нормально вопрос. – Ты снова с ним? Вы сошлись? Он сформулировал, но легче мне от этого не стало. От абсурдности Пашиного предположения меня накрыло истерическим смехом. Я начала хихикать как умственно отсталая, а потом и вовсе расплакалась от смеха. – Ты сдурел, что ли? – икала я, вытирая глаза и стараясь успокоиться. – Я лучше с медведем сойдусь, чем вернусь к Вадиму. – А так и не скажешь. Ты была с ним так любезна и обнималась как с родным, – зло добавил Паша. Я вытерла глаза и закусила губу. Он видел, наверное, как Вадик трогал меня, пока мы собирали бумаги. Но объясняться все еще не было желания. Я не чувствовала вины и не собиралась игнорировать гордость. – Думай, что хочешь, – проговорила я тихо. – Не знаю, что мне думать, Оксана, – отчаянно воскликнул Паша, отпуская нервы. Я видела, что ему тоже больно. Он не смог спрятаться за отстраненным обиженным видом. Мне ужасно хотелось его утешить, но и себя я не могла предать тоже при этом. – Ты решила, что я не приеду и позвала бывшего? – начал он предполагать самое очевидное, но одновременно ужасное для меня. – Он помогал тебе с дизайном для моего дома, Оксан? Тогда давай отменим все это дерьмо сразу. – Нет, я все сделала сама, – пискнула я, защищая свою работу. – Тогда какого хрена этот придурок оказался с тобой в магазине, еще и лапал тебя? – Я не знаю, откуда он взялся. Мне эта встреча нравится не больше, чем тебе. Но я просто не могла уйти до оформления бумаг, а потом они рассыпались и… И я ненавижу, что мне приходится оправдываться, Паша. Ты мне не муж, в конце концов. Открой эти чертовы двери. Я стала царапать замок, который не поддавался, разумеется, и саданула ладонью по двери. Только ударила руку и заплакала от беспомощности. Паша сгрёб меня в объятия, но я и его стукнула. – Прости, прости меня, – зашептал он, целуя мое лицо и смахивая слезы. Вадим делал точно так же, и я подумала, что они, по сути, похожи. Неужели все мужчины одинаковые? Только требуют и ничего не дают взамен. Я продолжала лупить Пашу кулаками в грудь и вяло вырывалась. Он не отпускал, сносил побои стойко и бесконечно извинялся. – Я не хотел тебя обижать. Пожалуйста, не плачь, Оксан. Увидел вас и убежал, как трус последний. Подумал сразу, что ты с ним. Снова. – Нет! – всхлипнула я. – Я ни с кем. Достаточно с меня мужчин. Надоели! – Не говори так. – Не рассказывай, что мне говорить. Паша вытер губами дорожку слез с моей щеки и тихо засмеялся. – Ты такая горячая, когда злишься. – Пошел ты! – должно было звучать грозно, но я простонала сквозь слезы. Ненавижу, когда он говорит такие вещи. Они меня заводят невероятно. Я в очередной раз попыталась его оттолкнуть, но Паша игнорировал попытки отстраниться. Он продолжал обнимать меня, гладил, целовал мое лицо, пока я не успокоилась. – Помнишь, как накричала на меня в машине? Я так обалдел, – продолжал шептать он. – Боевая девочка. Я уже тогда знал, что найду тебя. Он говорил про первый день, когда я была тоже зарёванная и сама не своя. Поэтому и накричала на него. Не думала, что такое мужчинам нравится. Или Паша особенный? Мое тело точно так считало. Едва я перестала вырываться, то сразу прильнула к нему. Даже в тесной машине получилось развернуться и прижаться. Мы подходили друг другу идеально. Словно меня создали специально, чтобы утопать в объятиях Паши. Я подставляла лицо его поцелуями, громко дышала и гладила его волосы. Пашины руки скользили по моему телу, распространяя горячую лихорадку на каждую клеточку. Никогда и ни с кем мне не было так хорошо. Я забыла, что злилась, но еще немного вибрировала от эмоций. Этот драйв превращался в хорошие чувства, приправленные пикантным возбуждением. Оно гуляло по моему телу и требовало освобождения. Я почти не удивилась оргазму. Паша протолкнул ладонь между моих ног, немного потер через джинсы. Я сдавила его руку и кончила, простонав ему в плечо. – Ох, – удивленно вздохнул он. – Невероятно. У меня еще звезды мелькали перед глазами. Невероятно – это самое подходящее слово. Я тоже не знала, что бывает такое. К сожалению, вместе с реальностью ко мне вернулись и переживания. Еще и Паша добавил. – Это все только мое, – сказал он, взяв мое лицо в ладони. – Я больше не хочу никогда и никого делить с этим твоим… бывшим. Как можно так феерично испортить почти состоявшееся примирение. Отмахнувшись от его рук, я спросила: – И это все, что тебя волнует? Чтобы я ему не досталась? Тебе это нужно? Паша сдавил переносицу пальцами и замотал головой. – Да и нет, – честно сказал он. – Ты все упрощаешь. – А ты лицемеришь, – не постеснялась я. – Почему? Он так искренне возмутился, что я не сразу решилась пояснить. – Почему? – повторил Паша с нажимом. И у меня тоже сорвало резьбу. – Потому что ты сам продолжаешь общаться с бывшей женой и содержишь ее. Клянусь, я думала, он рассмеется и скажет, что все это чушь. Но Паша не спешил мне ответить. Спустя минуту его мучительного молчания я поняла, что он не станет отрицать. – Это совсем другое, – выдал он самое нелепое в мире оправдание. Я снова вернулась к истерическому смеху. – Другое? Серьезно? – Конечно. Я за нее отвечаю и не могу игнорировать, когда Карина просит помочь. – Почему, Паша? Почему? Он развел руками. – Да потому что. Она женщина и моя жена. – Бывшая, – напомнила я. – Вы развелись и разделили имущество! – У нее нет работы. – Нет, дорогой. Работы до хрена. Мы в Москве живем. Просто она не хочет работать. – Она привыкла… – Ой, избавь меня от породностей и открой уже чертову дверь! – Нет, Оксана, послушай. Я объясню… – Нечего тут объяснять. Ты меня обвиняешь черти в чем, а сам видишься с ней… – Я не вижусь. Клянусь. Она звонит иногда. Я перевел ей денег два раза. У нее здесь никого нет. – У нее есть Вадим. – Он долбоеб. – А ты кто, если продолжаешь ей помогать? Может быть, дурак? Паша скрипнул зубами. – Я привез ее в Москву, Оксан. Я разрешил ей не работать, хотя она собиралась устроиться в магазин. Это моя зона ответственности. В Европе и Штатах даже закон такой есть – он материально защищает жен после развода. – Нет, Паша. Он защищает супругов. Женщина также должна содержать мужа, если зарабатывает больше. Но какая разница? Мы в России. Ты сам говорил, что она могла остаться без копейки из-за брачного контракта. – Да плевать на этот контракт. Карина дерьмово поступила, но мне жаль ее все равно. – Ах, тебе жаль… Лучше бы котикам помог в приюте. Вот их жаль. А твою Карину – вообще нет. Я разошлась и не постеснялась предположить совсем гадкую вещь: – Если она с Вадимом живет… А она живет! То ты и ему помогаешь. Не думал об этом? Может, они продолжают веселиться в Истре на твои деньги? Или она потратит все на салон, но трахать ее будет Вадик в надутый рот, а не ты. Паша замер и уставился на меня. Кажется, такие мысли в его голову действительно не приходили. Что ж… Добро пожаловать в реальный жестокий мир, где наши бывшие точно не зайчики. – Так кто ты после этого? – не унималась я. – Возможно, я тоже долбоеб, – печально признал Скобелев. – Так может вам с Вадиком пожениться? Будете отличной парой, – закончила я. – Открой дверь, Паша. Или закричу. Или выбью стекло. Нет сил больше с тобой рядом находиться. – Ты не выбьешь стекло, малыш. Только поранишься, – проговорил он, глядя перед собой. – Пожалуйста… Не мучай меня. Мой голос звучал жалко и глухо. Наверное, Скобелев понял, что перегибает. Он нажал кнопку, и замок разблокировал двери. Я выскочила из машины, на ходу искала ключи. Мир расплывался из-за слез. Я злилась ужасно, но все равно хотела, чтобы Паша меня догнал. Он за мной не последовал. Как странно устроен мир и мое сердце. Совсем недавно я хотела, чтобы Вадик ползал за мной на коленях и искал встречи. Теперь я мечтаю, чтобы он оставил меня в покое, и одновременно невыносимо желаю, чтобы Паша порвал со своей бывшей окончательно и любил меня. Когда я успела влюбиться в Скобелева? Зачем? Ничего глупее не могла сделать. Вадим оказался прав. Чтоб его черти драли. Я действительно не умею быть с мужчиной исключительно ради секса. Мое бестолковое сердце такого не может позволить. Роскошь. Можно попробовать забыть, но нам с Пашей придется увидеться несколько раз точно. Если доставку он сам сверит через ведомости… Ведомости! Я открыла сумку, в которую запихала папку с бумагами. Она так там и лежала. Я не отдала ее Паше. Придется ехать и принимать все самой. А потом еще обязательно проследить за покраской стен, самой повесить шторы, руководить штукатуркой каминной стены и расстановкой мебели в финале. Вряд ли Паша всегда будет не дома. Мне так не повезет. Остается надеяться, что он будет вести себя достойно. Все эти дела я собиралась отложить хотя бы до завтра. Глупое сердце требовало принять горячую ванну и поплакать как следует. Но и этого я лишилась. Пока я наливала воду, позвонила Настя. – Оксанка, мы взяли билеты. Летим в пятницу. Надеюсь, твое предложение в силе? – К-какое? – я не могла вспомнить, что предлагала. Хоть убей. – Посидеть с пацанами до понедельника. Я простонала. Кажется, мы говорили об этом, отмечая мой развод. Но я была уверена, что Настя никогда не решится. Она та еще яжемать. – Оксан, у тебя планы? – вздохнула сестра и добавила. – Не зря я взяла возвратные билеты. – Теперь есть планы, – бодро ответила я. – Вам давно нужно отдохнуть с Димкой. Минут десять я слушала о себе только прекрасные слова. Настя, конечно, была пристрастна, но я все равно ей верила. Слезы в ванне отменились. Настроение улучшилось. Я решила быть счастливой и без мужика. Черт с ними со всеми.