Глава 9. Переезд

Как только мы вошли в квартиру, и Паша поставил мои чемоданы на пол, я схватила его за майку и потянула к себе. Он чуть не упал, теряя равновесие, уперся кулаком в дверь. Я оказалась зажата между ним и дверью, как в день моего алкогольного вторжения в его жизнь. Сейчас я была трезва, но не менее безумна и озабочена. Прижимаясь к Паше, я сама целовала его, лезла руками под майку, царапала соски и подставляла губы неистовым поцелуям. Паша подхватил меня под колено, заставляя закинуть ногу ему на пояс. Я почувствовала его член и застонала от нетерпения. Через секунду я уже расстегивала пуговицу на джинсах и молнию. – Мы не закончили с вещами, – напомнил Паша. – Тебя действительно волнуют мои вещи? – Разумеется, нет. Я улыбнулась и наклонила голову, чтобы ему было удобнее целовать мою шею. Паша терся о меня пахом и развязывал узел рубашки. Избавившись от нее, он стал гладить мой живот. Я вспомнила, что фигура не в лучшей форме, но останавливать Пашу не стала. Свои замечания о своем дряблом теле и лишнем весе тоже проглотила. Оказалось, ласки очень приятны, если не портить их глупой рефлексией. Я прикрыла глаза и тихонько постанывала от удовольствия и нетерпения. Пальцы Скобелева спускались от живота все ниже. Скоро и мои джинсы оказались расстегнутыми. Он не снял с меня топ, стал посасывать соски прямо через тонкую ткань. Пашины пальцы быстро оказались на моем лобке, он нетерпеливо отодвинул джинсы вниз вместе с трусиками, спустил по бедрам. Пришлось опустить ногу, чтобы помочь ему раздеть меня. Паша опустился на колени, чтобы снять с меня джинсы и обувь. Он поднял голову и посмотрел снизу вверх. В его глазах было столько восхищения! Я стонала на всю квартиру. – Ты очень красивая, – сказал Скобелев и подался вперед. Его губы коснулись лобка, и язык заскользил между половых губ. – Ох, боже мой! – вскрикнула я. – Паша… – Да, да, я знаю, что не обязан. Но очень хочется, – пробормотал он и раздвинул пальцами мои складочки. Я зажмурилась, но скорее открыла глаза, отчаянно желая не только чувствовать, но и видеть. Павел Скобелев на коленях – мое любимое зрелище. Он посасывал мой клитор, сдавливал его губами и теребил языком. Его палец погружался в меня медленно, растягивая. Я вцепилась в Пашины волосы и развела ноги шире, чтобы ему было удобнее. Оргазм все время был где-то рядом. Я дышала рвано и громко, вскрикивая то и дело. Особенно остро ощущалось, когда Паша вынимал из меня палец и жестко растирал им клитор. Его язык в то время погружался в мою глубину. Он собирал мои соки, снова лизал над клитором и трахал уже двумя пальцами. Меня накрыло неожиданным колким оргазмом. Он напал на меня, как тот самый коварный убийца из-за угла. Все тело прошило судорогами блаженства. Я с трудом себя помнила, только жадно впитывала каждую секунду невероятного удовольствия. Очнувшись, я поняла, что почти сижу у Паши на плечах и тяну его за волосы, как будто собираюсь оторвать их. Я сразу разжала руки и попыталась сместить точку равновесия. Хорошо, что сзади все еще была дверь. Боже, дверь… – Кажется, у меня развивается нездоровая привычка заниматься сексом у двери. – Почему же нездоровая? Вроде очень даже здорово, – не согласился со мной Скобелев. Он встал на ноги, и я сразу ощутила, как его член скользнул в меня. Я закричала от удовольствия. Паша толкнулся в меня пару раз, и я кончила второй раз. Быстро и не так сильно, но сам факт второго оргазма окончательно вышиб из меня дух. – Оксанаааа, – простонал Паша. – Это вообще реально? – Нет. Уверена, что нет, – сипло ответила я, окончательно повиснув на нем. Паша подхватил меня под попку, и я запрыгнула на него, обняв ногами. Он понес меня куда-то. Я ничего не видела. Перед глазами было темно. Спиной я ощутила прохладную ткань. Паша лег на меня сверху и стал медленно двигаться. – Все реально, детка. И от этого еще круче, – шептал он, рассыпая поцелуи по моему лицу. Он не дал мне опустить ноги и продолжал поддерживать под попку, сжимая ее. От этого угол проникновения был иным, и ощущения тоже. Колкое удовольствие сменилось тягучим и мягким. Меня несло по реке течением к очередному витку наслаждения. Паша не спешил. Он позволил мне чувствовать и смаковать. С его лба капал пот. Я стирала его пальцами, гладила влажную шею, запоздало стащила со Скобелева майку. Очередной оргазм грозил мне потерей сознания, но я не боялась отключиться. Правда, ощущений не хватало. – Немного… быстрее, – попросила я Пашу задыхаясь. – Тогда я, скорее всего, кончу, Оксан, – предупредил он. – Да, я тоже. – Третий… – простонал он. Я изобразила что-то вроде кивка и выгнулась навстречу мощному толчку. Паша задрожал в моих руках. Я сжалась и прильнула к нему, чтобы чувствовать каждой клеточкой горячее тело. Он буквально упал на меня, но сразу поднялся, чтобы не придавить, и скатился рядом на спину. Паша загреб меня в объятия. Я легла ему на грудь. – Что происходит на хрен? – проговорил он, еще задыхаясь. – Понятия не имею, – усмехнулась я. – Я чуть с тебя скальп не сняла. – Оно того стоило. Паша поцеловал меня в макушку и сильнее сжал плечо. – Половина моих вещей все еще в твоей машине, – напомнила я, как редкостная зануда. – До понедельника я абсолютно свободен, – пропищал Паша в лучших традициях Пятачка. Я начала глупо хихикать. Это был самый странный разговор в постели. Моя занудная половина проснулась и сварливо поинтересовалась у Скобелева: – Рассчитываешь до понедельника тут остаться? – Еще не знаю. Как пойдет. – У меня спросить не хочешь? Он глянул на меня оценивающе и сказал: – Не, твое мнение тут вообще ни к месту. Вдруг погонишь поганой метлой. Хотя – нет. Твои вещи все еще в моей машине. – Ты коварный тип, Павел Скобелев, – снова захихикала я. Чтобы заглушить эти идиотские звуки, я уткнулась Паше в грудь и попыталась прекратить фыркать. Но он опрокинул меня на спину и перехватил руки, чтобы я не закрывала лицо. Паша смотрел, как я краснею, бледнею и продолжаю глупо смеяться. Не в силах вынести его взгляд, я зажмурилась. – Прекрати глазеть. – Не могу, – признался он и поцеловал меня. Паша закинул мои руки себе на спину, и я воспользовалась свободой и поцелуем, чтобы толкнуть его на матрас и оседлать. Он охнул от неожиданности, но не стал со мной бороться. На секунду я замерла на нем верхом, вспоминая про свой живот и лишний вес. Я ссутулилась, пытаясь прикрыться, и собиралась слезть с него, но Паша провел ладонью по моей шее до грудей, взял их в ладони, сжал. Я простонала и заерзала на нем. Он благодарно выдохнул. Мой взгляд упал на его живот в звездах. Я погладила их пальцами. Этого оказалось мало, и я склонилась, чтобы поцеловать чернильные узоры. Поцелуев тоже мне не хватило, и я стала водить языком по контуру. Разумеется, мы снова занялись любовью. Только к вечеру мои вещи оказались в квартире. – Напомни больше никогда не звать тебя помогать переезжать, – игриво ворчала я в прихожей. – Ты не звала. Я сам напросился, – напомнил Паша. – Но ты сама на меня набросилась, между прочим. Я пытался быть грузчиком без отсылки на порнхаб. С трудом сдерживая смех, я игнорировала его справедливое замечание, но продолжила нудеть. – Ты не сопротивлялся. – Я же не дебил. – А я собиралась разобрать хотя бы половину вещей. – Какая ты скучная, Оксанка, – простонал Паша. Я напряглась и собралась обидеться. Слишком больно еще было вспоминать, как Вадик называл меня скучной. От Паши я не планировала выслушивать подобные обвинения. Даже в шутку. Я хотела сказать ему все это, но не успела. Скобелев захлопнул крышку моего чемодана и потянул за руку к двери. – К черту вещи. Пошли купим вина, закажем роллы и отметим твое новоселье маленькой пирушкой на кухне. Его заявление настолько точно попало во все мои эрогенные зоны, что я не посмела сопротивляться. Только простонала беспомощно: – А вещи… – Да плевать на них. – Я даже белье не успела достать, – схватилась я за последний аргумент из прагматичной жизни. – А белье тебе не понадобится, – окончательно успокоил меня Скобелев. Мои тревоги вернулись в страну Истерию. Я разрешила себе дышать полной грудью и провести этот вечер с удовольствием, а не со списком задач. Мы с Пашей прогулялись по району, зашли в сетевой магазин. Я разрешила ему выбрать вино. Он достаточно долго и подробно рассказывал, какое лучше подойдет к рыбе и японскому уксусному рису. Для меня всегда это было просто белое к роллам. Но Паша выбрал сухое розовое игристое и тут же у стеллажей сам заказал доставку роллов. Тех самых, которыми я баловалась после увольнения. Я сразу почувствовала вину, страх и неуверенность. Мужчина, который сам покупает мне роллы и вино, не радовал, а пугал до смерти. – Паша, у меня и бокалы где-то на дне коробки, – попыталась я отделаться от своего счастья. – Вот эти вроде ничего, – Скобелев нашел около бутылок подарочный набор бокалов и положил в корзинку. – У тебя тут хороший магазинчик. По дороге Паша еще зацепил сыр и карпаччо нарезкой, взял какой-то хлеб и молотый кофе. Я очнулась, только когда мы вышли из магазина с покупками. – Это слишком много, – почти закричала я на него посреди двора. На нас даже обернулась девочка, которая выгуливала смешного и милого корги. Паша вообще не понял моей претензии и лишь забавно склонил голову набок, недоуменно хлопая глазами. – Это слишком, Паш, – повторила я тише. – Ты и так мне очень помог, а теперь еще вино – недешевое, вся эта еда, бокалы. – И кофе, – добавил он. – И кофе! – я топнула ногой с досады. – И роллы дорогие. – Они вкусные, – оправдывался Паша. – Слишком много. Я чувствую себя обязанной. Скобелев рассмеялся. – Обязанной за что, Оксан? Секс у нас уже был. Я голоден и счастлив. Поэтому хочу есть вкусное и пить вино с пузырями. – Ты счастлив? – охнула я и чуть присела. Ноги подкашивались от таких заявлений. – Да, счастлив, – повторил Паша. – А ты нет? От его вопроса я пришла в ужас. Нет. Я не счастлива, потому что мой мозг отравлен. Присев на бордюр прямо там, где стояла, я расплакалась. – Эй, малыш. Ты чего? Паша опустился на колени рядом со мной. Он поставил пакет из магазина на асфальт, и бутылка предательски звякнула. Я прыснула сквозь слезы и вытерла глаза, стараясь взять тебя в руки. – Я сказал что-то опять? Почему ты плачешь? – Нет-нет, – всхлипнула я. – Наоборот. Ты все слишком хорошо говоришь и делаешь. – Надеюсь, ты сейчас имеешь в виду секс и мое потрясающее чувство юмора? – Дурак, – я ткнула его кулаком в плечо и нелепо сообщила. – Ты роллы заказал для меня. – Ээээ, если честно, то и для себя тоже. Я люблю роллы. Я завыла пуще прежнего, уже не надеясь оставаться для Паши адекватной. – Оксан, Оксана, ты меня пугаешь. Милая, если хочешь все съесть сама, я не буду. Забирай все, только не плачь, пожалуйста. Снова рассмеявшись через слезы, я взяла Пашино лицо в ладони и расцеловала. Он не сопротивлялся, хотя я пачкала его соплями и слезами, а потом уткнулась в его куртку и рыдала еще минут десять. Не исключено, что истерика затянулась бы и на подольше. Но Паше на телефон позвонили. – Это роллы привезли, прости господи, – сказал он. – Нам надо подойти хотя бы к подъезду. Или отказаться? В последнем вопросе я услышала реальные опасения. – Нет-нет. Пойдем. Растирая нос рукавом толстовки и пряча глаза, я семенила за Пашей к подъезду. Курьер ждал нас на лавочке. Он быстро вручил Паше два пакета и был таков. Мы поднялись в квартиру, и я пошла умыться. Когда вернулась, Паша уже накрыл на стол, налил вина и вскрыл нам по две пары палочек. Я присела на табурет, подогнув под себя ногу. Паша поднял бокал и крутнул в нем вино, кивнул на мой. Я тоже взяла бокал, мы чокнулись. – За новоселье? – неуверенно предположил мой помощник и гость. Я кивнула. – Подожди, – остановил меня Паша. Он взял палочками очень симпатичный ролл с тунцом и поднес к моему лицу. Я открыла рот. – Съешь, а потом сделай глоток, – инструктировал Скобелев. Я последовала его рекомендации и не сдержала восторженного мычания. – Дааа, это прекрасно. Паша просиял и тоже съел ролл, запивая вином. Пока он ел, я начала говорить: – Мой муж ненавидел роллы. Паша кашлянул и поправил меня: – Бывший муж. – Ну да. Он погладил меня по руке и сказал: – Ты не обязана говорить о нем, если больно. – Ты рассказывал мне о бывшей, – напомнила я. – Мой словесный понос не обязывает тебя быть такой же балаболкой. Я усмехнулась и покачала головой. Паша слишком милый, юморной и симпатичный, чтобы вываливать на стол мое дерьмо. Но он точно меня не осудит. – Я молчала о нем слишком долго. Кажется, это больнее. Паша кивнул и сжал мои пальцы, побуждая не молчать. – Он ненавидит роллы. Мы всегда ели пиццу. Всегда, – повторила я. – Всегда? – переспросил Паша. – Да. Он считал, что роллы для идиотов и транжир. Мы все время откладывали на первый взнос ипотеки. Вадим считал каждую копейку, а потом промотал все деньги. На веселье с твоей… Я не договорила. Паша и так понял, кого я имела в виду. – Поэтому роллы для меня – это праздник какой-то, – я горько усмехнулась. – Когда ты подсел ко мне в кофейне, я как раз мечтала заказать их тайком, чтобы отвести душу, пока муж в командировке. – Литый пиздец, – выругался Паша и сразу сморщил нос. – Извини. Я обычно не любитель выражаться. – Чего уж, – я махнула рукой. – Это слово точнее всего описывает мою историю. Я, конечно, выглядела, как махровая истеричка с этими слезами из-за роллов посреди двора. Но я действительно не допускала мысли, что мужчина может мне их купить. А ты еще и любишь сам… Я судорожно втянула воздух через рот и выдохнула, чтобы не реветь снова. – И разбираешься в вине. Я никогда не думала, что розовое – вкусно с рыбой. – Не всякое и не всегда, – педантично добавил Паша. Я застонала и шлепнула его по руке. – Прекрати, а то я наброшусь на тебя снова. – Нет, сначала мы поедим, – сказал Паша и потянул меня за руку, усадил на колени. – Лучше расскажи, как обставишь мой дом и сколько надо готовить денег. Я оценила тонкую смену темы. Мне стало лучше после исповеди. Я чувствовала легкость, спокойствие и тепло. Больше не хотелось плакать и жаловаться. Паша кормил меня и ел сам. Он не отпускал ни на минуту. Иногда специально пачкал мое лицо соусом и слизывал его языком. Наверное, вино сделало меня смелой. Или Паша. Но я сама села на стол и развела ноги, зовя его к себе. Мы начали на кухне и снова переместились в постель, занимались любовью очень нежно и медленно. – Ты не обязан оставаться на ночь, – сообщила я Паше, когда мы допивали вино после секса в постели. Он закашлялся и уточнил: – Ты меня выгоняешь? – Нет. Но я не обижусь, если тебе рано вставать, или у тебя какие-то дела, или просто хочешь ночевать дома. Паша крутнул вино в бокале и напомнил: – Я выпил. Мне за руль нельзя. – А, – вспомнила я. – Точно. Ты же на машине. Но есть такси. Он застонал. – Нееет, я не настолько хочу в свою кровать, чтобы потом возвращаться к тебе и забирать машину. Или ты пытаешься намекнуть, чтобы я свалил? – Нет. Я не против, если ты останешься. – Откуда тогда это странное предложение? – Травма после нашего первого раза. Я бы хотела остаться в уме и уехать от тебя ночью. Наше утро было очень неудобным. – Отличное было утро, – Паша пожал плечами. – Кстати завтра утром можно посмотреть твои интерьеры. И я все еще не услышал цену. – Выставлю счет, – сдалась я.