Глава 14. Курорт

Ладно, я погорячилась с пенсионерским отдыхом. Народу в городе хватало разного. Были и пенсионеры, и мои ровесники, и молодежь. Последние по большей части использовали Кисловодск как перевалочный пункт, чтобы стартовать в горы. Я поглядывала на них с завистью и собиралась тоже сгонять на экскурсию в Домбай, посмотреть Эльбрус. Но в первые дни мое состояние оставляло желать лучшего. Я старалась не плакать. Большая часть сил и времени уходила именно на это. В первый день я проспала завтрак и без энтузиазма выбралась из номера прогуляться. Вопреки моему хмурому настроению на улице было солнечно, ярко от цветов и нарядно, что ли. Грустить стало как-то неудобно в такую прекрасную погоду. Осенний сезон радовал теплом и отсутствием толп туристов. Я с удовольствием гуляла по маленькому аккуратному городку. Все дороги здесь вели, конечно в Нарзанную галерею. Именно туда я прогулялась пешочком и решила, что буду ходить каждый день. Холодный нарзан мне понравился. Я сразу заметила объявление, что воду пить нужно с умом, и в тот же день заглянула к врачу, чтобы получить консультацию. Мне посоветовали пить общий нарзан с самой низкой минерализацией – он считается столовой водой. Врач разрешил каждый день три раза по полстакана. Но я, конечно, ходила в галерею разок, максимум два в день. Горный воздух и прогулки до водички неожиданно стали сильно утомлять меня. В городе у меня было больше энергии. Я просыпалась рано и могла весь день до ночи провести на ногах. А ночью еще и хватало желания заниматься любовью с Пашей. В курортном режиме я совсем расклеилась. Спала как слон, редко успевала на завтрак, а ложилась до полуночи. Возможно, потому что я старалась гулять побольше и устраивала себе всякие расслабляющие аттракционы. То массаж, то нарзанная ванна, то сауна, то душ Шарко. Но отдельным видом веселья стало для меня наблюдение за постояльцами. В моем санатории было очень много женщин и мало мужчин. Первые буквально устраивали охоту на вторых. Меня это веселило. А еще радовало, потому что я всегда могла найти свободный стол и пообедать в одиночестве. Не скажу, что я бука и ненавижу людей, но общение мне сейчас хотелось свести к минимуму. Я старалась вспомнить, как жила первое время после развода. Мне ведь нравилось проводить время с самой собой. Я чувствовала себя счастливой, избавившись от Вадика, и пыталась вернуть то ощущение. Получалось скверно. Избавиться от Вадика и расстаться с Пашей – очень разные истории. На солнце еще кое-как чувствовалось счастье, но в санатории быстро возвращались боль и тоска. Даже громкий смех дамочек, которые подсаживались к мужчинам за обедом, меня не веселил. В один из таких печальных моментов я ковыряла вилкой капустный салатик и скучала по Паше. Мужчины, которых обхаживали курортницы, и рядом со Скобелевым не стояли. Он произвел бы тут фурор. Я усмехнулась, и сама себе напомнила, что Паша точно не нуждается в армии фанаток. Вряд ли он оторвется от любимой Карины, раз уж простил блудную жену. – Добрый день, – прервал мои мысли незнакомый мужской голос. Я подняла глаза. – Могу я присесть? Мужчина лет пятидесяти на вид не стал дожидаться моего ответа и устроился за моим столом. – Э, да… – запоздало попыталась я быть милой и вежливой. Я не раз видела его. Он всегда обедал в шумной компании флиртующих барышень. Напоминал мне султана с гаремом. Поэтому на нас сразу все стали глазеть. Я очень надеялась, что его фан-база не перекочует сейчас за этот стол по инерции. – Меня зовут Николай. А вас? – представился мужчина, расставляя борщ, пампушки, гречку и компот на столе. – Оксана, – ответила я, продолжая излучать вежливость. – Что-то вы грустная, Оксаночка. Так и тянет составить вам компанию и развеселить. Пока я думала, насколько вежливо будет сказать, что не нуждаюсь в гастролях «Аншлага», Николай снова спросил: – Откуда вы, если не секрет? – Из Москвы. – О, столичная девочка, – засмеялся он очень довольный собой. А может, и мной тоже. – Сразу видно московский лоск и шик. Я приподняла бровь, недоумевая. Что шикарного во мне было? Кроссовки и спортивный костюм? Как-то неубедительно я шикую. Я пожала плечами и скептически усмехнулась. – А вот и не смейтесь, Оксаночка. Вы особенная. – Вот уж вряд ли, – сумела вставить я свои пять копеек в его болтовню. – Я разбираюсь в людях. Поверьте. Я решила не спорить и сказала: – Верю. – Я сам из Оренбургской области, но в Москве пожил, – продолжал Николай бодро. Он то ли не понял, что я не в настроении болтать, то ли ему было все равно. – Мы с бригадой строили развязку на Кутузовском шоссе. Вот это была работа. Знаете, как к нам относились? А я вам скажу – отлично. Мы жили в отдельных комнатах. Только русские, безо всяких там из Чуркестана. Я поморщилась от его неприкрытого пренебрежения к эмигрантам. Николай этого не заметил и продолжал вещать о развязке на Кутузовском, своей огромной зарплате и московских женщинах, которых он повидал. Впервые за все время пребывания в Кисловодске у меня напрочь пропал аппетит. Я с трудом съела еще одну вилку салата и выпила чай. А он все болтал и болтал, как заведенный. Боже, где у этого Николая кнопка? С трудом поймав паузу между вдохами Николая, я встала и собиралась уйти. – Было приятно познакомиться, но мне пора. Он вскочил и схватил меня за руку бесцеремонно. – Подождите, Оксана. Давайте еще посидим, поболтаем. – Не могу, – соврала я зачем-то. Я могла, но не хотела. Дурацкая вежливость и нежелание обидеть человека сослужили мне дурную службу. – Я собиралась в краеведческий музей. Кажется, он закроется через пару часов. – Какое совпадение. Я тоже. Мне вас просто бог послал. Вот бы опоздал. – Так завтра сходите, – нашлась я. – Нет-нет, я хочу с вами. Всегда приятнее окультуриваться в компании красивой дамы. Он отпустил меня и быстро, как в армии, залил в рот ложку борща и две – гречки. Николай умял котлету за три секунды. Я никогда не видела, чтобы так быстро ели. Ради меня он бросил половину обеда, но опрокинул в себя компот, словно это был дринк виски. Дёрнул меня черт сказать, в какой именно музей я собралась. На улице я поняла, что Николая не остановило бы ничего. Он бы пошел со мной в любой музей. Возможно, и в чащу леса ночью. Мужчина вознамерился приударить всерьез. Я хотела взять экскурсию в музее, но Николай категорически отмел эту идею. – Я сам тебе все расскажу, красавица. Мы тут сто раз были с группой. – Зачем же вы пошли со мной? – подловила я нового знакомого. – Конечно, чтобы побыть с тобой. Николай противно засмеялся. Наверное, изображал коварный или соблазнительный смех. Меня от него начало трясти. Страдать в такой компании вряд ли получится, но я бы предпочла вернуться в хандру. С каждой минутой в компании поклонника мне становилось все более невыносимо. Откуда я? – было его последним вопросом. Следующие два часа он говорил о себе и капельку про основание Кисловодска. Читать таблички я б могла и сама. Но и этого шанса у меня не осталось. Николай требовал себе все мое внимание. Когда я попыталась пристроиться к группе с гидом, он взял меня за локоть и отвел в сторону. – Тут это очень не приветствуется. Могут начать ругаться, – сказал он мне заговорщическим тоном. Я с трудом сдержала стон. Отшить его грубо я не смогла и решила просто смириться и перетерпеть. Старые привычки из брака все еще работали. Пока Николай бухтел о кораблях, которые бороздят просторы Большого театра, я подыскивала мысленно слова, чтобы отказаться от его сопровождения. Но так и не смогла. В конце «экскурсии» мне стало даже льстить внимание мужчины. Я не поощряла его, но решила не отвергать. Забавно получать столько внимания первого парня на курорте. Правда на следующий день мне стало несмешно. Я снова спала дольше всех и вышла на прогулку до бювета натощак. Николай выскочил на меня как из-под земли. – А я тебя жду, Оксаночка. Долго спишь, – попенял он мне ласково. – Завтрак уже закончился. Доброго утра. – Здрасте. Предпочитаю поспать, а не поесть, – буркнула я. – Поэтому такая стройная тростиночка. Как девочка. Тебе лет двадцать? Я в голос простонала. На двадцать я точно не выглядела. Лесть Николая сразу стала раздражать. Не ответив ему ничего, я пошла к бювету. Стоило бы вернуться в номер, закрыться там и не выходить, пока мой Казанова не уедет. – Ты же знаешь, что пить водичку перед едой не следует, – предостерег меня поклонник. – Знаю, – я почти рычала. – Есть пока не собираюсь. – Гулять будешь? Хорошее дело. Я с тобой. – Я хотела побыть одна, – наконец созрела я до радикальных заявлений. Но Николай не понял намека. Он рассмеялся и заявил: – Нельзя такой красотке одной – украдут горцы. Ты вообще зря сюда приехала без компании. И полчаса Николай ведал мне страшные истории об одиноких девушках, горцах, просто маньяках и убийцах. Мысленно я очень соглашалась с Николаем. Мне было бы очень легко отделаться от него, приедь я сюда с сестрой или… с Пашей. Одна мысль о нем размазала меня снова. Но плакать при Николае я не собиралась. Он ведь начнет успокаивать, а потом еще сильнее спасать от тоски. Поэтому я доблестно слушала его словесный понос и планировала спрятаться в номере. – Я понял, как ты сохраняешь такую прекрасную фигуру, – продолжал отвешивать мне Николай сомнительные комплименты. – Не кушаешь завтрак. Сразу – обед. Это умно. Сейчас как раз к раздаче вернемся в столовую. Он подсказал мне лучший способ избавления. – Я не пойду обедать в гостиницу. Сегодня хотела зайти в ресторан. Николая перекосило. – Разве у тебя не полный пансион? – Нет. Только завтраки. – Но вчера мы обедали вместе, – он не сдавался. – А сегодня я хочу в ресторан. Я слышала, как он скрипит зубами, торгуясь сам с собой. Видимо, я попала в больное место. Прямо по жадности. – Ладно. Вроде тут есть кафе за углом. Хорошее, – процедил Николай, едва открывая рот. Я вспомнила, что гуглила рестораны, и самым шикарным было заведение Новикова. С соответствующим ценником. – Нет, я пойду в «Высоту». Николай встал как вкопанный. – Там же московские цены, – возмутился он. – Зато еда вкусная и вид. Я подмигнула и добавила самодовольно: – Могу себе позволить. Я оставила Николая стоять и почти бегом помчалась к ресторану. Благо в городе все близко, особенно относительно бювета. Цены после московских ресторанов меня не пугали. Есть каждый день я там не буду, но сегодня моя душа требовала тишины. Я пообедала очень вкусно, даже хотела заказать вино, но передумала. У меня немного сместились вкусовые предпочтения. Я совсем не хотела мясо, кофе и алкоголь. Зато была готова уничтожать в огромных количествах креветки, овощи и особенно свежий апельсиновый сок. Возвращаясь в номер из ресторана, я почти насвистывала от легкости. Никакого Николая! Погода шептала, что все не так плохо даже без Паши. Главное – без поклонника из Оренбурга. Я не дошла до гостиницы, развернулась буквально за два шага до нее. Ужасно не хотелось сидеть в номере в такую погоду. Я пошла в парк и гуляла там до вечера. Зато на обратном пути встретила Николая. Он прогуливался у бювета и снова вцепился в меня как клещ. Я больше не переживала на его счет. Он сам выдал свою ахиллесову пяту. Николай, конечно, снова болтал без умолку. Он догадался, что я была в парке, и стал рассказывать, как ходил туда с группой. – Нам нужно обязательно вернуться в парк завтра вместе. Ты и десятой части не видела, Оксаночка. Я с удовольствием покажу… – Боюсь, завтра я не могу, – проговорила я, почти не скрывая радость. – У меня завтра нарзанная ванна и спа. – Тогда послезавтра. – Послезавтра я хотела поехать на экскурсию до Теберды. – Поедем вместе, – не сдавался Николай. – Я знаю отличное агентство. У них очень удобные автобусы. Я капризно скривила лицо. – Автобус, Николай… Я хочу на джипе с гидом и персональный тур. Мне дали визитку на ресепшене. Николай так и охнул на весь город. – Это будет обдираловка, Оксана. – Ничего. – Откуда у юной девочки такие деньги. Он схватился за сердце и рассматривал меня самым противным образом. Тянуло сказать, что насосала себе на джипы, ванны и рестораны. Или вообще прикинуться эскортницей. Нет, плохая идея. Николай слишком увлекся флиртом. Боюсь, он любой ценой постарается добиться близости. Еще кредит возьмет. – Я не так юна и могу себе позволить хороший отдых. Доброй ночи. Я прибавила шаг, рассчитывая быстренько добраться до номера. Однако в холле пришла моя очередь каменеть. Я замерла, не дойдя до ресепшена. Сердце заколотилось со страшной силой. У стойки регистрации стоял Паша.