Глава 13. На чужом несчастье

Мы провели у Паши все выходные. Я с трудом скомандовала в воскресенье отъезд. Дай мальчикам волю, они бы остались жить у Скобелева. Сам Паша все время возился с моими племянниками и собакой. Он действительно очень любил детей. Паша вызвался доставить нас домой. Он взял с собой Моню, к которой мальчики, да и я тоже, успели привязаться. Чудесным образом мы приехали одновременно с Настей и Димой, встретили их у подъезда во дворе дома. Мальчики едва махнули родителям и стали развлекать уставшую от поездки собачку. Я очень хотела провалиться сквозь землю или хотя бы упасть в обморок, чтобы не объяснять ничего сестре. Но Настя и так все поняла. Я нейтрально представила своего друга и собаку. – Привет. Как отдохнули? Это Паша. Это Моня. – Привет. Дима, – первым протянул руку муж моей сестры. – Классная собака. – Спасибо, – засмеялся Паша. – Настя, – представилась и сестрица. Мальчишки изо всех сил показывали отцу Моню, а Настя неприлично долго рассматривала Пашу. – Глаза сломаешь. Я дернула сестру за хвостик. – Реально горячий айтишник, – прошептала она громко . Паша услышал, обернулся, подмигнул и улыбнулся нагло и обаятельно. Я была готова прибить Настю, но придумала только наступить ей на ногу. Она немного пришла в себя и вспомнила о детях. – Как мальчики себя вели? Витя хорошо спал? – Они молодцы, – отчиталась я. – Мы все время почти у Паши во дворе гуляли с собакой. Витька уставал так, что терял сознание, едва касался головой подушки. – Круто, – оценил Дима. – Надо почаще тебе их сдавать. И Паше. Я прищурилась на Диму и собиралась сказать, что это все спонтанность и разовое мероприятие. Но меня перебил Денис. – А мы с пацанами договорились через неделю снова увидеться. Будем Моню дрессировать. – Нет, Дениска. Не выйдет, – попыталась я отменить его наглые планы. – Почему? – удивился Паша. – Я не против. Давайте повторим. У меня дар речи пропал. Хорошо, что Настя вспомнила о приличиях. – Нечего повторять, Паша. Ты и так нас выручил… – Это вы меня выручили. Я собирался скучать и доставать Оксану, а получил вечеринку. Вы просто обязаны приехать через недельку всей семьёй. На ночь пока не зову, но как только ремонт закончим с Оксанкой, то можно будет на все выходные. Детям весело, а вы отдохнете. С мелкими намного проще в доме, а не в квартире. Моя сестра поэтому таскается в гости регулярно. А ее муж виртуозно управляется с моим грилем. Тут и Настя онемела. Только Дима нашелся: – Звучит офигенно заманчиво, Паша. Давай созвонимся накануне. – Обязательно, – ответил он и схватился за голову. – Черт, сейчас задушат коржа моего. Паша побежал спасать Моню от детской любви. К мальчишкам пристали местные ребята. Все хотели погладить Моню. – Он охренительныыыыый, – простонала Настя, не дожидаясь пока Паша отойдёт к собаке. Я зашикала на неё. – Реально классный мужик, Окс, – поддержал жену Дима. – Вы так говорите, потому что он готов развлекать детей. – Отчасти. И мне не стыдно. Роди мальчика хоть одного и потом суди меня. Я скривила лицо. Настя не знала о моих проблемах, поэтому и говорила так легко. Она не хотела меня ранить. Я не расклеилась, но немного сникла. Паша вернулся с Моней подмышкой. Он потер мою шею пальцами и сказал: – Поехали, Оксан. Я быстро попрощалась с родными и спряталась в машине. Паша усадил собаку в специальное кресло. Она на удивление быстро успокоилась и отрубилась. – Не боишься, что дети сломают тебе собаку? – спросила я, поглядывая на Моню. – Иногда боюсь, но больше радуюсь. Они все такие мелкие и счастливые. Спорить с ним было сложно. Еще одной неожиданностью стало, что Паша повез меня к себе, а не домой. Я пыталась с ним спорить, но он умолял остаться еще на денек. Мы ведь совсем не побыли наедине. У меня не нашлось возражений. Я сама очень хотела проводить с ним как можно больше времени. Мое желание сбылось. Мы с Пашей стали по-настоящему близки. Весь следующий месяц я больше жила у него, чем дома. Скобелев сам предложил оставить у него мои вещи: белье, фен, косметику. Так я теряла остатки причин ездить в Коммунарку. Правда, работать я предпочитала у себя, чтобы не отвлекаться. Но всегда оставалась у Паши, если занималась его ремонтом. Мы вместе покрасили его спальню, расставляли мебель, стелили ковры. Декоративную штукатурку в гостиной я доверила хорошей бригаде, но контролировала лично. Очень скоро Пашин ремонт подошел к концу, и он вспомнил про сад. Ландшафт – моя любимая история. Я редко занималась частными территориями, особенно такими скромными, как у Паши. Но не отказала. Наоборот. Мне показалось, что создать маленький садик – это дело всей жизни. Даже если мы расстанемся, и Паша родит детей с другой женщиной… Пусть они живут в этом красивом доме с красивым садом. Я же сама жила одним днем. Мне нравилось создавать уют в Пашином доме, нравилось гулять с его собакой, болтать с ним вечерами у камина, потягивая терпкое красное вино, слушать о его работе, ничего не понимая, кроме шуток о косяках подчиненных. Мне нравилось в нем все. Даже маниакальную ответственность за бывшую жену и благотворительность в ее сторону я теперь понимала намного лучше. Паша повернут на контроле. Он старался заботиться обо всех, кто зависел от него. Начиная с Мони, заканчивая зеленым джуниором* в его команде. Скобелев был гиперответственным и очень эмпатичным. Поэтому и отец из него будет отличный. О муже я старалась не думать. Мы просто жили нашу жизнь, которая обрастала новыми традициями. Например, проводить выходные вместе. Один день обязательно шумной компанией. Паша не шутил, приглашая мою сестру с мужем и детьми. Они действительно часто бывали в гостях. Если я ночевала дома, то Паша обязательно звонил мне вечером перед сном, рассказывал, как уговаривал Моню покакать, а она капризничала, потому что меня с ними не было. Я привыкла смеяться перед сном. Про Карину я старалась не думать и не спрашивала. Зато Вадим пару раз звонил мне. Я не брала трубку. Мне хватило последнего разговора с ним. К сожалению, игнора мой бывший не понял. Я поехала закупить саженцы на осеннем базаре для Пашиного двора в день привоза. Чтобы хорошо поработать, я зашла за кофе. Там меня и поймал Вадик. Мой кофе лился в стаканчик, но я была готова бросить его, едва увидела бывшего мужа. – Оксан, не убегай, пожалуйста, – буквально взмолился Вадим, прочитав в моих глазах намерение удрать. – Прошу тебя, мне нужна твоя помощь, Окс. Он похудел сильно, выглядел таким жалким и ужасно уставшим. Словно не спал три ночи, не ел и плакал столько же дней. Я перепугалась и спросила: – Ты заболел, что ли? Страшные мысли заставили сжаться и сжалиться. – Нет, – успокоил меня Вадим. – Но вся жизнь коту под хвост. Мне больше не к кому обратиться, Окс. Кофемашина хрюкнула, нацедив мне стаканчик капучино. Вадим облизал сухие губы и попросил: – Угости меня кофе. Пожалуйста. – Ладно, – сжалилась я. Вадик просиял и ушел ждать меня за столик. Я нажала кнопку и поставила второй стаканчик, взяла еще два маффина. Бывший муж накинулся на еду, как будто в тюрьме сидел. – Вадим, что с тобой? – спросила я, не дожидаясь пока он сам начнет. Вадик проглотил, шумно запил кекс и сказал: – Голодал. Я широко раскрыла глаза. – Куда ты вляпался? – В Карину, – печально ответил он. – Это она предложила почистить организм голодом, чтобы раскрыть чакры. Дебильная была идея. Мы расстались. Я чуть со стула не упала и спросила: – Из-за голода? – Нет. Не только. Она кроме голодовки столько всего натворила. Я с работы уволился, пошел на коуча учиться по ее совету. Я охнула. – Как уволился? – Одним днем, – вздохнул Вадим. – Босс меня разве что не отмудохал, пока я заявление писал. – Признаться, я его понимаю. Ты ведущий архитектор, Вадик. Он уронил голову. – Был. Все просрал из-за нее. Работу, деньги, тебя. – По убыванию важности все перечислил, – отметила я с обидой. – Молодец. Вадик на мой сарказм не повёлся. – Не злись, Оксан. Я сам на себя злюсь за нас обоих. Но если скажешь, что мне так и надо, то и правильно. Ничего правильного в Вадиме серого цвета, от которого осталась половина, я не видела. Может, он и поступил как скотина со мной, но видеть его таким униженным слабым и растоптанным мне удовольствия не доставляло. Думаю, я не стала бы просветленно радоваться, роди он с Кариной детей где-нибудь в шикарной вилле на Лазурном берегу. Но и такого тотально уничтожения личности тоже не желала бывшему. – Она говорила, что у меня мышление нищего, – продолжал откровенничать Вадим. Он чуть не плакал, и я не решилась его заткнуть. – Все началось с наших денег, потом я ушел и тебя заставил уволиться. Она говорила, что нужно порвать все связи с прошлым. Чтобы не возвращаться к паттернам стагнации, а строить новое изобильное будущее. – Вадииик, – простонала я. – Что за шизотерика? – Законы энергии богатства, – сказал он. Как будто это все объясняло. Я провела рукой по лицу. Пока я училась жить то одна, то с Пашей, Вадим просто свихнулся. – Знаю, что звучу по-идиотски. Но она говорила так убедительно. А я верил. И секс, конечно, был потрясающий. Меня замутило. Я отодвинула кофе, к которому так и не прикоснулась, и попросила: – Вот не надо мне про секс рассказывать, Вадик. Я не твой личный психолог, даже не батюшка на исповеди. – Прости, прости, прости, – зачастил он, хватая мои руки. От его прикосновения стало противно. Я выдернула пальцы и стряхнула их. Надо будет и руки помыть. Вдруг Вадькино помешательство заразно, и я завтра пойду тоже голодать и ломать свои бедняцкие паттерны. – Ты кофе не будешь? – спросил бывший, не обидевшись на мою гримасу ни капли. – Можно я… – Не буду. Пей. Мне действительно ничего бы в горло не полезло после таких историй. Пока Вадим допивал и доедал вторую порцию, я искала понятные слова, чтобы закончить нашу встречу. – Что ты хочешь от меня, Вадик? Я тороплюсь. Он только что так радовался маффину, но от моего резкого тона сник. Губы Вадима скривились. Я думала, он заплачет сейчас. Этого я точно не вынесу и просто убегу. – Хочу все вернуть, Оксан. Тебя, нашу жизнь. Мою жизнь… Я, только потеряв все, понял, что был счастлив с тобой. Обрадовать Вадима мне было нечем. Я не стала оттягивать и искать нежные формулировки. – Ничего не выйдет. – Я не тороплю, – начал торговаться Вадик. – Можно хотя бы звонить буду? – Нет. Мне жаль, что ты в таком состоянии, но наш брак точно закончен. – А дружить? – Спасибо. Не хочется тоже. – А Федоровичу можешь звякнуть? Он так злился на меня. Я боюсь ему даже написать. Я начала раздражаться. – Может еще приехать тебе квартиру убрать, Вадим? Сам разбирайся. Кроме Федоровича еще масса контор в Москве, где тебе будут рады. – Не хочу я в другие, – почти захныкал Вадим. – Обратно хочу. – Когда паттерны сжигаешь, обратно сложно. Или совсем нельзя. Вадим усмехнулся. – Жестокая философия подъехала? Давай, оттачивай на мне остроумие. От его ехидства мне стало совсем тошно. Я выскочила из-за стола и не прощаясь пошла к базару. Но не тут-то было. Если в прошлый раз Вадик не стал меня догонять, то в этот не побрезговал побегать. – Оксан, стой. Подожди, пожалуйста. Может, хоть денег одолжишь? Немного. Тысяч пять-десять. Он схватил меня за локоть и канючил, как маленький ребенок. Будет дешевле откупиться. – Дам. Только пообещай, что отстанешь от меня. – Клянусь! – почти выкрикнул Вадим. У меня не было с собой много налички. Пока я открывала кошелек, то сама себе под нос бубнила: – Нужно было ехать с Пашей. Он ведь предлагал… Вот шесть тысяч. – Паша твой к жене вернулся. Никуда он не поедет. Ждут они, пока закончишь ремонт. Я уронила кошелек и мелкие монеты разлетелись по полу. – Что ты такое говоришь? – прошептала я. Вадим вдруг вернул себе наглый и самоуверенный вид и посмотрел на меня снисходительно. – А ты думала, он с тобой будет? Не смеши, Оксана. Карина меня бросила, чтобы к нему вернуться. Значит, и тебе недолго осталось Скобелева развлекать. – Чушь! – выдохнула я, но совсем неуверенно. – Она все время только о нем и говорит, а он ее продолжает содержать. Карине всегда мало денег. Мои все забирала, и его тоже покоя не дают. Ты же не думаешь, что он ее сможет отвергнуть? Такая женщина сама решает. – Решает, что осла пора увести? – спросила я разозлившись. – Может быть. Только не каждый мужчина – осел, Вадим. Не ходи за мной. Я выдрала локоть и быстрее пошла куда-то вперед. – Эй, Окс. А деньги-то можно не возвращать? – крикнул мне в спину бывший. Я подняла руку вверх и показала ему средний палец. Он знает мой номер, к которому привязана карта. Но сомневаюсь, что Вадим переведет мне на нее хоть рубль. Ни о каких саженцах я думать больше не могла. После встречи и разговора с Вадимом хотелось вымыться с мылом раз пять. Но еще больше мне было необходимо увидеть Пашу, обнять его и, наконец, поговорить о Карине, о нас, о моих страхах и его чувствах. Прятать голову в песок больше неактуально. Моя страусиная позиция изжила себя. Я точно не смогу продолжать быть счастливой одним днем. В такси мне стало нехорошо. Голова кружилась и мутило. Я попросила водителя проветрить. Стало легче. Таксист посматривал на меня подозрительно и в конце концов не выдержал. – С вами все в порядке? – Нет, – ответила я честно. – Может, воды? Он кивнул на нишу с бутылочкой, но я отказалась. – Нет, спасибо. – Пожалуйста. Если станет совсем невмоготу, вы скажите, ладно? Я остановлю. – Конечно. – Вы очень бледная. Домой едете? – продолжал болтать водитель. – Почти, – кашлянула я. – Какой-то грипп сейчас ходит странный. У меня жену три дня тошнило и живот болел. Перепугались всей семьей. Пару раз чуть скорую не вызвали. Вам отлежаться надо. – Мгм, – снова не спорила я. Не скажу, что мне было совсем плохо. Скорую точно вызывать не надо. Но переживания действительно превратились и в физическое недомогание. Чтобы голова не кружилась, я прикрыла глаза. Стало легче. Видимо, я даже задремала, потому что совсем не заметила, как мы приехали. – Девушка, мы на месте. Вы как? – разбудил меня таксист. – Я… Да. Спасибо, все нормально. Он больше ничего мне не сказал. Я протерла глаза и нащупала ручку двери. Только выйдя из машины, я заметила, что ворота открыты, а рядом припаркована красная спортивная машина. Готова поспорить на большие деньги, что она принадлежала Карине. Я видела бывшую жену Паши один раз, его мне хватило. Такой женщине очень подойдет яркая быстрая тачка. Как и алая помада, длинные ногти того же цвета и большая грудь. Сердце билось через раз. Я медленно перевела взгляд на дом и увидела Пашу. С Кариной. Он обнимал ее на крыльце. Она жалась к нему, как бродячая кошка. Я зажмурилась, желая, чтобы это все пропало, как сон или галлюцинация. Но когда я открыла глаза, все стало еще хуже. Теперь Карина и Паша целовались. Я развернулась на пятках и побежала догонять такси. Машина не успела уехать. Я стукнула ладонью по багажнику. Водитель остановил. – В Москву возвращаемся, – выпалила я, запрыгивая обратно в машину. – Как скажете, – послушно откликнулся мужчина. Я пожелала ему всех благ и здоровья за то, что он не задал мне ни одного вопроса, только иногда поглядывал на меня через зеркало. Я тихо плакала, вытирая слезы. Хотя мне толком и видно не было Карину с Пашей через двор, но жестокое воображение подкидывало картинок. Ее алые ногти впиваются в его щеки. Ее язык гуляет по его губам. Ее тело прижимается к его телу. – Остановите, – хрипло попросила я. Таксист прижался к правой стороне, нажал на тормоза. Я почти выпала из машины. Меня стошнило желчью. На удивление сразу стало легче. Физически. Душа все равно была разодрана в клочья. Я вытерла губы салфеткой и вернулась в салон. – Простите. Наверное, у меня и правда тот самый грипп, – проговорила я виновато. – Нормально, – махнул рукой таксист. – Вот если бы в салоне блевали, то стоило бы извиняться. Почти приехали. Сейчас дома ляжете, поспите, и все будет хорошо. Я покивала. Готова отдать любые деньги, чтобы пожелание таксиста сбылось. Но вряд ли мне будет хорошо ближайшее время. Войдя домой, я села на кровать и заплакала. Находиться в квартире стало невыносимо моментально. Даже здесь мне все напоминало о Паше. Как он помогал мне переезжать, как вешал мою любимую картину, как таскал вещи, стелил со мной постель, а потом любил на ней. Любил… Нет, это я любила, а он просто развлекался. Похоже, Паша любил и будет любить только Карину. Мне нет места в его сердце. И я сойду с ума, если останусь дома, буду продолжать смотреть в стену и убиваться. Чтобы не поехать головой окончательно, я поддалась импульсу, потянулась к телефону и загуглила ближайшие рейсы. Через час я снова вызывала такси, чтобы добраться до аэропорта. Звонок сестры застал меня в дороге. – Оксана, привет. У нас суббота в силе? Паша говорил, что не против тусовки с мелкими, пока погода ничего, – зачастила она в трубку. Я проглотила всхлип и почти спокойно сказала Насте. – Мы с Пашей расстались. Вряд ли будет уместно теперь ездить к нему в гости. – Что ты такое говоришь! – почти закричала на меня Настя. Кажется, она меньше эмоционировала, когда я сказала об измене Вадима. – Говорю как есть. Он сошелся с бывшей женой. – Боооже, что за придурок? – продолжала громко возмущаться сестрица. – А ты-то как? Хочешь, я приеду? Или сама приезжай. – Нет-нет, – отказалась я. – У меня самолет через два часа. Я уже еду в аэропорт. – Ооо, ничего себе ты быстрая. Думаю, Настя не представляла, насколько я быстро решила убраться из Москвы. – Куда хоть летишь? – Кисловодск. Попью водички, подышу горами, полечу нервы. – Хорошее дело. Вернее, дерьмовые дела, – поправилась Настя. – Но тебе давно надо развеяться. Хорошо хоть, деньги есть. Есть ведь? – Есть-есть, – успокоила я ее. – А поговорить, Оксан? Ты ведь в лоскуты сейчас. Может, я позвоню вечерком по видео? – Не знаю. Давай я сама наберу, как прилечу и заселюсь. Черт знает, как все это в санатории происходит. Я первый раз такое бронирую. Мы вместе хихикнули, и Настя ласково меня заругала: – Что за пенсионные приколы, мелкая? Водичка, санаторий, танцы до восьми, потом клизма и спать. Такой режим будет? – Не знаю, – я немного повеселела. – Расскажу, если понравится. Потом вместе прокатимся. – Ага, обязательно. Блин, начальник вернулся. Обязательно мне сообщи, как приземлишься. Я буду волноваться. – Хорошо. Я отбила звонок, но телефон зазвонил снова. Думала, это Настя, и сразу сняла трубку, но ответила не сестра. – Оксан, малыш, ты куда пропала? – проговорил Паша. Я прикусила губу. От его нежного голоса в пору было завыть. – Оксааан, – позвал Паша. – Алло, ты в порядке? Где ты? – Нигде, – сказала я. Слова давались с трудом, но я смогла не рыдать хотя бы. – Паш, я видела, что Карина вернулась. Можешь не объяснять мне ничего. Все понятно. – Карина… что? Стой-стой. Что ты видела? Нет, я приеду сейчас. Ты дома? – Нет. Я вообще не в Москве и видеть тебя не хочу. На ландшафт найду специалиста, а ремонт сам закончишь. Остались мелочи. – Да срал я на ремонт! Что ты творишь? Где ты? – Нигде, – повторила я тихо. – Не звони мне больше. Пока. Машина остановилась у входа в аэропорт. Я поблагодарила водителя, вошла в терминал. Почему-то были адские очереди на контроле, и я чуть не пропустила посадку. Эта нервотрепка позволила мне не раскиснуть из-за Паши. В самолете я тоже старалась о нем не думать. Мы сели в Кисловодске. Я добралась до санатория и заселилась без приключений, написала сестре. Усталость догнала в конце дня. Меня хватило только на легкий ужин и прогулку по территории. Горный воздух буквально сбил меня с ног. Не было и девяти вечера, а я уже спала в своем пенсионерском номере на ортопедическом матрасе.