Глава 16. Коварные горы

– Привет. Готова ехать? – спросил Паша как ни в чем ни бывало. Я сдвинула брови и спросила: – Что все это значит? – Мы едем в Домбай. Это Андрей, наш гид и водитель. Андрей, это Оксана. Гид улыбнулся мне и протянул руку. – Доброе утро. Приятно познакомиться. – Взаимно, – ответила я, чтобы не быть стервой. Я пожала его ладонь, но смотрела только на Пашу. Да, я собиралась в горы именно с Андреем, но точно без Паши. – Я пойду заводить машину. Теплые вещи взяли? Не дождавшись моего ответа, Андрей забрал наши с Пашей куртки и быстренько оставил нас наедине. – Куда ты дел Николая? – набросилась я на Скобелева. Паша дернул носом, как будто я упомянула нечто вонючее и неприятное. – Никуда я его не девал. Он сам быстренько ликвидировался, как только я оценил тур с тобой в отличную сумму. Я охнула. – Ты дал ему денег? – Да, но хотелось еще и леща. Он торговался, как на базаре. – Это отвратительно. Я никуда не поеду. Я хотела вернуться в номер, но Паша не дал мне уйти. – Брось, Оксан. Неужели ты смогла бы провести с ним день в машине? – Да, это было бы противно, но с тобой станет невыносимо. Пусти, Паш. – А как же горы? Храмы почти на небе, черное озеро, барашки на лугах, хачапури с чаем. И никаких лысых приставучих мужиков. Я не выдержала, засмеялась и треснула Пашу по груди, чтобы не расслаблялся. – Ты тоже приставучий, – сообщила я ему. – Как жвачка, прилипшая к ботинку. – Зато я с волосами и без пивного пуза. А, и изо рта у меня не пахнет гнилым сельдереем. Я застонала. Не хотелось чувствовать облегчение, но оно присутствовало. Лучше никуда вообще не поехать, чем тусоваться с Николаем в машине и делить с ним красоту. – Я буду очень тихим, Оксан. Клянусь. Андрей классный маршрут проложил, и машина у него отличная. Поехали. Я знала, что пожалею. Но на парах эйфории мой мозг напрочь отказался работать. К тому же Андрей уже унес мою куртку. – Черт с тобой. Паша просиял, и я быстро добавила. – Но я не хочу с тобой разговаривать. – Понял. Я буду тихий как мышка. Не комментируя его ребячества, я пошла к машине. Никакой мышкой Паша, конечно, не был. Но стоит признать, что с ним я чувствовала себя намного приятнее, чем с Николаем. От одной мысли, что рядом мог быть мой несвежий поклонник, передергивало. Гид Андрей действительно оказался классным. Он много рассказывал нам про горы и храмы, про местных и быт, о традициях и вере. Паше слово никто не давал. Он сам слушал с удовольствием, иногда и рот открывал. За рассказами гида я не заметила, как прошло время в пути. Мы добрались до перевала и оказались на смотровой площадке. Погода случилась отличная, и нам был прекрасно виден Эльбрус. – Повезло. Сегодня передавали дожди, – сказал Андрей. – А на небе ни облачка. – Это хороший знак, – подмигнул ему Паша. Я игнорировала его намеки и все свое внимание отдала горам. После смотровой дорога пошла вниз, и это было еще более захватывающе, чем подъем. В стороне я увидела красивый храм и попросила Андрея: – Мы можем остановиться и дойти до него? – На обратном пути, – пообещал гид. – Должно остаться время. Но времени у нас было катастрофически мало. Почти все мы потратили на горных реках, в тебердинском заповеднике и Домбае. Я нагулялась и накаталась на подъемнике до головокружения. Обед на вершине мира тоже был впечатляющим и очень вкусным. Но сильнее меня тронули то самое черное озеро и горная речка, из которой так вкусно было пить воду прямо с ладоней. Паша не отходил от меня ни на шаг и время от времени шутил над своей грацией и моей целеустремленностью. Я раз сто за поездку поблагодарила Пашу за баранье упрямство. Уверена, с Николаем я бы не чувствовала себя так легко и здорово. На обратном пути погода начала портиться. Солнце закрыли почти черные тучки. Андрей то и дело хмурился, как эти самые тучи. – Эх, не успеем до дождя на другую смотровую, – расстроился он. – А тот храм посмотрим? – вспомнила я его обещание. Гид пожал плечами и туманно ответил: – По погоде будем смотреть. Небо мне не нравится. Может снег пойти. –Такое бывает? Вроде осень только. – В горах всякое бывает, ребят, – философски изрек Андрей и все внимание обратил на дорогу. Когда мы доехали до храма, небо совсем нахмурилось, но ни снега, ни дождя еще не было. – Андрей, давайте хоть пофоткаемся, – попросила я. Он притормозил, но энтузиазма не выразил. – Давайте, но по-быстрому. – Там тропа, по ней можно подняться? – Да, но далеко не уходите. Дождь вот-вот хлынет. Я кивнула и поспешила вверх по маленькой дорожке. Паша увязался за мной, а Андрей остался в машине. Вроде бы я привыкла к подъемам за сегодняшний день, но устала почти сразу. – Оксан, тормози. Далеко ушла. Что тебе здесь не фоткается? Давай телефон, – нудел Паша за спиной. – Повыше будет лучше ракурс, – упрямилась я из вредности. – Ты можешь пойти в машину. Я не звала с собой. – Конечно. Ты меня позовешь разве что через костер прыгать и подкинешь дров, когда придет моя очередь. Я посмеивалась его ворчанию, продолжая лезть вверх. Ветер подгонял в спину. Я приняла это за добрый знак. Минут через пять мне наконец понравился вид на церковь. Я сняла ее со всех ракурсов, а Паша запечатлел меня на фоне. – Было бы здорово дойти до нее, – размечталась я. – Ага, в другой раз обязательно. С нее начнём, – бубнил Паша, оглядывая небо. – Давай скорее к машине. – Не думала, что тебя напугает какая-то тучка, – поддела я его. Но мне стало не до смеха, когда мы начали спуск. Подгоняющий ветер теперь бил в лицо, хлестал по щекам и трепал мою толстовку. Я не взяла куртку из машины, а зря. Пришлось двигаться медленнее. Холодные порывы воздуха забирались мне под одежду. Я одновременно куталась и старалась идти аккуратно, чтобы не навернуться. Паша ругался вполголоса. А потом пошел дождь. Он даже не пошел, а вылился на нас, как из огромного ведра. Ледяная вода колола лицо. Я вымокла моментально. Паша стащил с себя куртку и накрыл нас обоих как зонтом. – Чтоб я еще раз полез с тобой в горы, – ругался он, перекрикивая дождь. В этот момент я с Пашей была очень согласна. С самой собой я не то что в горы, а в магазин бы не пошла за хлебом после такого торжества слабоумия и отваги. Вредность, конечно, мощный инструмент для наказания Скобелева, но помирать из-за дурацкой обиды и глупых принципов мне совсем не хотелось. В машине я сидела вся мокрая, замерзшая и хлюпала носом. Андрей отругал нас в лучших традициях мамочки. Паша ни слова не сказал в свою защиту, не свалил вину на меня. – Прости, Андрюха, – только и сказал он. – Херню сотворили. Может, есть теплая одежда у тебя с собой? Оксанка совсем вымокла. Я открыла рот, чтобы сообщить, что и он тоже вымок, но Паша зыркнул на меня сурово. Его взгляд советовал заткнуться и слушаться. Я проглотила свои возражения. – Одеяло есть позади вас. Не очень теплое, скорее плед. Я его для пикников таскаю. Немножко согреет. – Спасибо, – поблагодарил Паша, а мне приказал. – Толстовку мокрую сними. Андрей покосился на меня через зеркало и прибавил обогрев в машине. Я послушно сняла кофту, осталась в одной футболке и позволила Паше укутать меня в плед. Мне стало еще холоднее. Зубы застучали. Я тряслась и не сопротивлялась, когда Паша обнял меня и прижал к себе. Печка и сухой плед сделали свое дело. Я согрелась и сразу ощутила ужасную слабость. Веки налились свинцом. Я закрыла глаза и задремала у Паши на плече. Проснулась, потому что машина остановилась, мужчины говорили шепотом. – Она в порядке вообще? Может, скорую? – спросил Андрей тревожно. – Вроде просто спит, – тоже переживательно предположил Паша. Через секунду я почувствовала на лбу его губы. Он аккуратно растормошил меня. – Оксааан, мы приехали. Просыпайся. Я поспешила их успокоить, но губы разлепила с трудом и говорила хрипло. – Ммм, да-да, я не сплю. Все хорошо. – Угу, все просто прекрасно, – проворчал Паша. Я потерла глаза пальцами и чуть громче и увереннее сказала Паше: – Я просто спала. – Ты буквально сознание потеряла, Оксан, – не согласился Скобелев. – А какая разница? – я разозлилась на него и решила прекратить разговор вместе с экскурсией. – Андрей, большое спасибо. Было очень интересно. – Пожалуйста, – ответил мне водитель, неуверенно улыбнувшись. Я постаралась аккуратно сложить одеяло. – И за одеяло спасибо. Простите, что настояла на прогулке у храма. Паша из-за меня тоже потащился и вымок. Это было глупо. – Зато опыт в горах получили. Они коварные, – философски выдал наш гид. – Да уж, – поддержал его Паша. – Горы коварны, а кое-кто совсем безмозглый. Я обиделась, быстро попрощалась с Андреем, забрала свою мокрую толстовку и вышла из машины. Ветер сбивал с ног. По сравнению с теплым салоном машины на улице была ледяная стужа. Я не сразу сообразила, куда идти. Набросила на плечи кофту, но она все еще была мокрой. Мои зубы снова стучали, как каблуки ирландских танцоров. Я обняла себя за плечи и озиралась по сторонам, пытаясь сориентироваться. Андрей привез нас на другую парковку, за гостиницей, видимо. Я тут не была. Хорошо, что Паша ориентировался на местности, как матерый разведчик. Или он просто был вменяемый и не уставший в сопли, как я. – Скорее внутрь, – снова скомандовал Скобелев и подтолкнул меня вперед. Он накинул на меня свою куртку. Она, в отличие от моей толстовки, высохла, пока мы ехали. Меня трясло. Я с трудом передвигала ноги и не сопротивлялась, когда Паша буквально поволок меня к входу. Я спотыкалась на ровном месте, и он каждый раз подхватывал, не давая упасть. Паша ругался, но держал меня крепко. Я плохо соображала, если честно. Сознание заволокло пеленой. Как будто я так и не проснулась до конца. – Какой номер? – спросил Паша, и я ответила, забыв о конспирации. – Ох, нет. Не ходи со мной, – спохватилась я. – Я не оставлю тебя в таком состоянии. Ты еле на ногах держишься. – Я в порядке. – Угу, знаю я твои порядки. Хватит брыкаться, Оксан. Я никуда не уйду. Мое измученное тело и разум тоже согласились с Пашей. Я устала с ним спорить. Подчиняться было приятней. Я отдала ему карту от номера и не протестовала, когда Паша заявил: – Горячий душ и горячий чай. Он включил чайник, а меня затолкал в ванную и стал раздевать. Увидев, что он снимает одежду тоже, я застонала. – И не спорь. Я буду рядом, – отмел он все мои протесты. Я стонала совсем не враждебно, а из-за близости его тела. Уже забыла, какой он классный и подтянутый. На фоне Николая Пашу легко принять за древнего бога. Он настроил воду и отправил меня под горячие струи, через секунду присоединился ко мне. – Держись, – сказал Паша и закинул мои руки себе на шею. Я висела на нем и мычала от удовольствия. Можно было не прижиматься к Пашиной груди, но мое тело льнуло к нему. Я терлась сосками о его торс. Мне нравилось ощущать его твердые мышцы и слушать, как ускоряется сердце и сбивается дыхание. – Оксан, – простонал Паша. – Я скучаю по тебе. – Я по тебе тоже, – призналась я. Ему не нужно было большего для одобрения. Паша поцеловал меня глубоко и медленно. Он смаковал мои губы, ласкал их и нежил. Мы целовались, стоя под горячей водой. Она согревала нас снаружи, а поцелуи изнутри. Мое разбитое сердце пело и просило доверять. Про тело я вообще молчу. Мы с Пашей все еще идеально чувствовали друг друга. Как будто стопроцентная совместимость была заложена в нас при рождении. Но моя усталость никуда не делась. Я согрелась и разомлела окончательно. Ноги подогнулись. Я чуть не осела на пол. Паша в очередной раз прочитал мое состояние и подхватил на руки. Он нашел в ванной полотенце и мою майку для сна, вытер меня и одел, отнес в кровать. – Я сделаю тебе чай, – сказал Паша, укрыв меня одеялом. – Нет. Я схватила его за руку и потянула к себе. Ему пришлось лечь и забраться ко мне под одеяло. – Милая, тебе нужно отдохнуть, – прошептал он, но при этом целовал мое лицо и плечи. – Ты мне нужен больше, проговорила я и запрокинула голову, чтобы ему было удобно водить губами по шее. Он сдался и опустил руку. Его палец нашел клитор. Мне хватило нескольких движений, чтобы снова сдаться на милость дрожи. Но теперь мне было не холодно, а горячо и сладко. Я отдала последние силы оргазму и с трудом соображала. В этот момент включился разум, который сломал весь кайф. Я вспомнила Карину на шее у Паши, его ложь и свою боль. «Это ничего не значит», – сообщил мне мозг, лучший в мире адвокат. – «Курортная слабость. Это ничего не меняет» Но Паша сказал сразу несколько вещей, которые меняли все. Я заворочалась и наткнулась рукой на его член. Разумеется, он был готов к долгому продолжению. Паша отстранился и заявил: – Только для тебя, Оксан. Отдыхай теперь. Я длинно выдохнула, с трудом подавив стон. Паша поцеловал меня в лоб, натянул одеяло, которое мы сбросили, мне на плечи, и сказал: – Спи, девочка. Я люблю тебя. – Я тебя тоже, – ответила я, словно мы каждый день говорили это друг другу перед сном. Запаниковать по этому поводу я не успела, потому что сразу уснула.