Глава 17. По любви

Я проснулась от щелчка дверного замка, резко села и уставилась на дверь номера слепыми глазами. Но испугаться не успела, потому что Паша сразу поздоровался. – Доброе утро. Разбудил тебя? – Ммм, вроде того, – сонно промямлила я, еще пытаясь продрать глаза. Паша сел на кровать, и я уткнулась в его плечо. Он сразу приложился губами к моему лбу и спросил: – Как себя чувствуешь? Голова болит? Сопли? Кашель? – Нет, доктор. Все хорошо. – Отлично. Я боялся, что заболеешь. – Пронесло. Ты пахнешь кофе, – сказала я. – Да, выпил отвратительный капучино по дороге… Он осекся и не договорил. – По дороге куда? – уточнила я. – Да просто… прогулялся с утра. Тут все по дороге. Тебе не стал брать. – Правильно. Я что-то совсем не могу ничего есть и пить до обеда здесь. – Уже почти обед. Я нажала на кнопку на телефоне. – Ничего себе, скоро полдень. – Ты вымоталась вчера, – оправдал меня Паша. Я вернула ему взгляд и увидела, что этот наглец улыбается, как блаженный. Странно, что из его глаз не сыпались сердечки в лучших традициях мультиков. – Не скалься, Скобелев, – осадила я его. – Ты вчера повел себя очень достойно, но это ничего не меняет. – То, что ты любишь меня, тоже ничего не меняет? – поинтересовался он, прищурившись. Я вздохнула и покачала головой. – Не меняет, Паш. Нам не стоит увязать в этих странных отношениях. Я и так запуталась. Ты, похоже, тоже. Он вздернул брови и возмутился. – Я абсолютно точно не запутался, Оксан. Если честно, никогда не был уверен в своих решениях, как сейчас. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Я упрямо качала головой, набирая в легкие воздух, чтобы сказать ему все про Карину и свои женские проблемы, что мы не подходим друг другу, и он ошибается на счет своих чувств. – Ты видела, что Карина меня целует? – спросил Паша. Я кивнула. – А потом сразу убежала? – Да. – Очень зря. – Надо было смотреть, как ты трахнешь ее прямо на крыльце? Спасибо, меня и так стошнило от омерзения, – накинулась я на него. – Стошнило, да? – Представь себе. Чуть такси не заблевала. – Оксан, если бы ты осталась, то увидела бы, что я Карину оттолкнул сразу. – Неужели? – Да. Дай мне сказать, пожалуйста. Три минуты, не перебивай. Ладно? – нашелся Паша быстрее меня. Он накрыл мою руку своей ладонью и смотрел в глаза с такой мольбой, что я сдалась и кивнула. – Карина приехала ко мне в слезах и соплях. Она звонила накануне, просила денег на операцию какую-то. Я быстро поймал ее на вранье. Она рыдала, угрожала, потом унижалась. Я бросил трубку, но осадок остался. Паша облизал губы и продолжил: – Думаю, она поняла это. В браке Карина научилась считывать мое чувство вины на отлично. Она приехала на следующий день. Я зря открыл ворота. Если честно, думал, что это твоя доставка с базара. Не глядя кнопку нажал. Карина стала просить купить у нее машину, я отказался, конечно. И тогда она начала рыдать. Сказала, что рассталась с Вадимом, что он бил ее. – Ох, брехня! – не выдержала я. – Вадим – придурок, конечно, но безобидный. Паша не спорил, только плечами пожал. – Скорее всего, но я ей поверил. Не спрашивай почему. Я не выношу слез, а Карина умеет плакать так, что сердце разрывается. Я закусила губу, вспомнив, как Света рассказывала о разводе родителей. Думаю, Паша не оправился от маминых слез. Моя обида притупилась. Я не могла судить его за жалость и сострадание. Сама тоже ведь пожалела размазанного Вадика. – Она рухнула прямо на ступеньки крыльца и билась в припадке. Я поднял ее, обнял, пытался утешить… А вот в этот момент мое понимание отключилось. Я зажмурилась и вытащила пальцы из Пашиной ладони. – Знаю, что не должен был, – повинился он. – Карина, конечно, сразу истолковала сочувствие в свою пользу и накинулась на меня с поцелуем. Я с трудом отодрал ее от себя. Она присосалась ко мне, как дикий вантуз. Я усмехнулась, но из глаз сами собой полились слезы. – Ты не выглядел несчастным, – всхлипнула я. – Нет, не выглядел, – подтвердил Паша. – Потому что я не был несчастным. Я был в ярости. Клянусь, никогда я так не орал на человека. – Даже на сеньоров своих? – С ними я котик по сравнению… – Паша взял мое лицо в ладони, заставляя смотреть на него и вытирая слезы с моих щек пальцами. – Слишком складно заливаешь, Паша, – сопротивлялась я его красивым глазам и нежным прикосновениям. – Я уже рассказывал эту историю твоей сестре, сбиваясь и захлебываясь слезами. Второй раз вышло коротко и складно. – Ах, вы… Я убью Настю! – разозлилась я, но несерьезно. – Конечно, только она знала, где я. – Она долго меня пытала. Я о многом поклялся. – Все равно это нечестно. Настю разжалобил, Николая купил. – А еще в аэропорту Минвод я украл такси у женщины с собачкой. Тут мне немного стыдно. За остальное – нет. – Ох, Скобелев, ты страшный человек. – Для тебя я готов на все, – яростно пообещал Паша. – Даже отказаться от Карины, не общаться с ней, игнорировать манипуляции, мольбы и унижения? – Это я сделаю ради себя самого. – Мне было очень больно, Паш, – решила высказаться и я о той ситуации. – Знаю. Твоими глазами – это полный трешак. – Одна и та же женщина… Второй раз, – продолжала я. – Я просто на граблях танцую. Не хочу это повторять. – И не придется. К черту наших бывших. Никакой Карины, никакого Вадима. Только мы, Оксан. – Разве это возможно? Мы из-за них и познакомились. – Мне плевать. Я люблю тебя. Это точно возможно и охренительно приятно. Я засмеялась и не отвернулась, когда Паша начал меня целовать. Я очень хотела верить, потому что любила его. Мы решили провести на курорте остаток моего отпуска. Оба работали, конечно. Обязанности самозанятых никто не отменял. Когда отдыхаешь – работаешь. Но при этом никто не запретит и отдохнуть во время работы. Я учила Пашу пить нарзан и показала классный ресторан. До ванн мы не дошли. Зато целый день провели в парке. Вспоминая мою усталость после горной поездки, Паша снял электрокар и все время шутил про ценный груз. Каждый раз я лупила его по груди и смеялась над этой идиотской шуткой. Мы провели три потрясающих дня вдвоем. Одно единственное недоразумении оставалось нерассказанным. Я сто раз пыталась начать, но не хотела портить нашу идиллию. Мне нелегко дались откровения Паши о Карине. Думаю, он так же отнесётся и к моей истории про бывшего. Но за день до отъезда я решила, что должна сказать. Мы заканчивали ужинать в номере, и я выпалила: – Я виделась с Вадимом в тот же день. – В какой? – уточнил Паша, вытирая рот салфеткой. – На базаре. Когда Карина к тебе приехала. Он, конечно, сразу стал мрачнее тучи. Спросил: – И что? – Вадим сказал, что Карина его бросила, и вы снова вместе. – Ты поверила ему? Паша обиделся, но старался не показать этого. – Я пыталась не верить, но ты ведь помогал ей… – Деньгами, а не членом, Оксан, – повысил он голос. – Знаешь, в нашей стране мужчина редко дает деньги женщине и не ждет ничего взамен. – Значит, я тот самый редкий экземпляр. То ли меценат, то ли идиот. Ты какой вариант выберешь? Паша окончательно завелся, но я все равно не жалела, что подняла эту больную тему. – Не надо так, Паш. Я пытаюсь быть честной с тобой. Мы никуда не уедем на обидах и недосказанности. Он выпустил пар и согласился: – Да ты права. Просто я зверею, едва слышу имя твоего бывшего. – Но ты стал называть его имя вслух. – Да, решил не придавать этому значения. Он же не бог, которого грех поминать всуе. – Аминь. Я сложила руки в молитве. Мы посмеялись. – Надеюсь, это был последний раз, когда мы виделись с бывшими, – пожелал Паша. – Вадим вроде отстал. Я ему даже денег дала, чтобы отвалил. – Ооо, и не потребовала от него секса? – издевательски вернул мне любезность Паша. – Нет. Спасибо. Я поехала к тебе. Хотела рассказать, но… – Я понял, Оксан. Не продолжай. Уверяю тебя, если хоть кто-то из них объявится снова, я не постесняюсь спустить с лестницы и дать пинка для скорости. Я бы хотела посмотреть, как он сделает это с Кариной. Но сразу устыдилась этих мыслей. Очень сомневаюсь, что Паша в состоянии поднять руку на нее. Да и на любую женщину. Какой бы ни была Карина, она не заслужила рукоприкладства. – А еще мне очень не нравится, что Вадим постоянно на тебя натыкается в общественных местах, – добавил Паша. В этом я была с ним солидарна. – Наверное, он следил за мной. Это немного жутко. – Я думаю, тебе нужно переехать ко мне. Хотя бы первое время я буду везде тебя сам возить. Нужно будет еще раз напрячь детектива, пусть все про Головина разузнает. – Надо ли? – Надо, – категорично решил Паша. – Нам обоим так будет спокойно. Я согласилась. Мы отметили очередной рывок в откровенности и доверии нежным медленным сексом. Паша вообще в эти дни был невероятно ласковым и аккуратным. Я начала скучать по его неистовой страсти, но пока не настолько сильно, чтобы сказать об этом. Наверное, неспешный расслабленный ритм курортного города так влиял на нас. Я по традиции уснула, едва пробило десять. Плавный секс выматывал меня не хуже горных троп. Утром Паша, как обычно, встал раньше меня, сходил на завтрак. Я проснулась, когда он вернулся и принес мне булочки из пекарни с ягодным чаем. Такой завтрак я не отторгала. – Ты сегодня рано, – пошутил Паша. Я глянула на телефон и рассмеялась. – Да, до одиннадцати проснулась. Потрясающий показатель. Так лет через пять научусь вставать с петухами. – Да фиг с ними. Скажи мне лучше, ты еще не писала? – Что? – я спросонья не поняла вопроса. Вернее, не поверила своим ушам. – В туалет сходила, Оксан? Нет, это были не галлюцинации. Паша действительно спрашивал меня про туалет. – Не ходила, – ответила я, не представляя, к чему он это. Скобелев просиял. – Отлично. – Ты думаешь? – не сдержала я ехидной усмешки. – А мне вот прямо сейчас захотелось до безобразия. – Отлично, – повторил Паша и открыл дверь в ванную. – Милый, ты меня пугаешь. – Я пытаюсь попросить тебя сделать это уже несколько дней. Он поманил меня в ванную пальцем, а сам залез в ящичек над раковиной. – Думал, ты сама поймешь, но нет. – Паша, я не буду тебе устраивать «золотой дождь», – отказалась я категорически. Он захохотал, продолжая возиться с какой-то коробкой, которую достал из ящика. – Нет, Оксан. Я не хочу, чтобы ты на меня писала. Я выдохнула с облегчением. – Что тогда? – Вот это. Паша вручил мне стаканчик для анализов и… тест на беременность. Я посмотрела на стаканчик, на тест, на Пашу и замотала головой. – Нет-нет-нет. Я не беременна. Паша на это начал загибать пальцы. – Тебя тошнит по утрам. Ты спишь как слон. Не выносишь кофе, алкоголь и колбасу даже на запах. Зато готова в обед уничтожить всех креветки и хачапури в районе. Ты утомляешься очень быстро. Месячных не было как давно? – Я… Я не помню, – промямлила я. – Поэтому сейчас нужно пописать в стаканчик или сразу на палочку. Как тебе удобнее. – Паша, я… – Просто сделай это, Оксан. – Ладно, – сдалась я. – Но ты выйди. Паша приподнял бровь. – Меня это не смущает, – сообщил он. – Меня смущает. – Ох, ладно, – не стал он продолжать препираться. – Если будем спорить, ты описаешься еще. – Проваливай. Я смеялась сквозь слезы. Его трогательные надежды на мою беременность обязательно будут разбиты. Я не стала ждать десять минут, пока сработает тест, и сразу стала готовить его через дверь. – Паша, я не говорила, но у меня проблемы по женской. Была замершая беременность. Врачи сказали, что трубы и гормоны не в порядке. Я не помню почему, но… – Оксана, просто сделай тест, – перебил меня Скобелев. – Я сделала. Можешь войти. Паша открыл дверь и сел на краешек ванны. – Знаешь, я слышала, как ты разговаривал со Светой о детях, обо мне. Еще тогда стоило признаться, – продолжала я свои признания, глядя только на Пашу. – В чем признаться? – спросил он. – В своих проблемах. Я не смогу родить тебе детей, Паш. Ты хочешь семью, но я не могу. – Кто тебе это сказал? – Врачи. Паша сложил руки на груди и заявил: – Я не верю в бесплодие. Можешь считать меня чокнутым, но такие вот приговоры врачей – это чушь. Подруга моей мамы родила двоих детей после того, как усыновила своего старшего. Правда, она развелась с первым мужем и отказалась от мяса. Очевидно, из-за этого в ее организме все встало на место. Таких случаев тысячи. Так что не заливай мне, Оксан ,про свои проблемы. Лучше тест посмотри. Я раздраженно причмокнула. С Пашей сложно спорить. Он твердо стоит на своих убеждениях и будет упрямо доказывать даже самую дикую дичь, если верит в нее. Я взяла тест и собиралась просто сунуть ему в лицо, но сама окаменела. Две полоски. Яркие две полоски. Паша склонил голову, дернул бровями и протянул руку. Я отдала ему палочку и прошептала: – Ошибка, наверное. – Разумеется. Скобелев закатил глаза. – Чтобы ты понимала, ложно положительных тестов практически не бывает. – Не верится. Я не могу быть беременна. – Мы занимались сексом почти каждый день. Несколько раз я безалаберно предохранялся, – напомнил Паша, радостно улыбаясь. Я села на унитаз и закопала пальцы в волосы. Мне не верилось в свою беременность. Но еще больше не верилось, что Паша принимает ее так легко и радостно. – Ты серьезно радуешься этому, Паш? – Конечно. – Мы не планировали детей. – Моя мама говорит по этому поводу: дети приходят от большой любви, а не по плану. – Паша, ты не понимаешь… Я не смогла договорить. Горло сжалось, глаза защипало. Мне стало страшно. Теплые пальцы накрыли мою голову. Паша заставил меня разогнуться и посмотреть на него. – Я все понимаю, Оксан. Тебе страшно. Я не очень представляю, что такое замершая беременность, но вряд ли это похоже на прогулку в парке. Ты только не забывай, что я с тобой. Ладно? Мы вместе все сможем. Я всегда на твоей стороне. Я покивала и позволила ему поцеловать меня. Панический приступ отступил. Я сползла с унитаза и встала рядом с Пашей на колени. Мы обнимались с полчаса на коврике в ванной, пока колени не затекли. – Я хочу сделать еще один тест на всякий случай, – сообщила я Паше, пока ела его булочку с остывшим чаем. Он не стал меня отговаривать, а выдал вторую коробку. Я покачала головой, умиляясь его находчивости. Второй тест показал все то же самое. Я поверила окончательно и ощутила острую потребность что-то делать с этим. – Наверно, надо сходить к врачу прямо здесь. Сегодня. Как думаешь? Паша не поддержал моего рвения. – Думаю, тебе нужно остыть и отдыхать, Оксанчик. Завтра вернемся в Москву и сходишь к своему доктору. У тебя ведь есть гинеколог? – Конечно. – Если захочешь, я могу у Светки спросить. Она рожала с отличным врачом. – Не знаю, как я доживу до завтра. А самолет? А вдруг что-то не так? Паша взял меня за плечи и стал успокаивать. – Завязывай, Оксан. Ты не больна. Если не подозревала о ребенке, значит, он в порядке. И ты тоже. Пару дней назад ты скакала по горам и дерзила, как коза. Я охнула, прижав руку ко рту. – И вымокла под дождем. Паша покивал. – Да, я в тот день перепугался очень. Но ты не заболела. – Не заболела, – обрадовалась я. У меня вообще мозг плохо работал. Если бы я узнала о ребенке одна, без Паши, то сошла бы с ума. А он помогал мне мыслить логически и не поддаваться страху. Какое же счастье, что он приехал. – Видишь, у тебя отличный иммунитет. С ребенком все будет отлично, Оксан. Я уверен. Его уверенность передалась и мне, но ее хватило ровно до самолета. Мы провели отличный день перед полетом, но во время отъезда я снова начала сходить с ума. Перепады давления и страх высоты никогда не доставляли мне беспокойства. Но тогда я и беременна не была. Не знаю, как Пашина рука осталась цела. Я все время сжимала его пальцы нервничая. Он терпеливо улыбался мне, успокаивал и целовал. Я выдохнула, когда самолет приземлился. Пашина машина была в аэропорту на стоянке. Мы забрали ее и поехали домой. Я прислушивалась к ощущениям в животе, но ничего не чувствовала неприятного. По дороге мне позвонили с неизвестного странного номера. Я приготовилась сразу повесить трубку, но это оказались не мошенники и не реклама. – Оксана, привет. Это Майя. – Липатова? – уточнила я, хотя узнала голос подруги сразу. – Да, теперь снова Липатова, – она шмыгнула носом. Голос Майки дрожал, как будто она пыталась не реветь. Мы дружили в универе, но потом она уехала в Лондон с мужем-аристократом, общение перекочевало в соцсети. О разводе Майи я узнала из прессы. – Оксан, меня депортируют. – Из Лондона? – не поверила я своим ушам. – Нет. Из Доминиканы. Вернее, это не депортация. Я потеряла ВНЖ и теперь могу вернуться только в Россию. – Хочешь встретиться? – предположила я. – Да, – Майка всхлипнула. – Все мои счета закрыты. Наличных мало с собой. Могу я пожить у тебя пару дней? Пока… Пока не придумаю, как вернуться к сыну домой. – Конечно, Май. Не вопрос. Правда, у меня квартира в Коммунарке. Ничего особенного. Подруга печально усмехнулась и напомнила: – Я из коммуналки в Троицке, Оксан. – Ну знаешь… Когда это было. – Я буду очень тебе благодарна за помощь, – сказала Майя. В ее голосе было столько боли и страданий, что я ни на миг не усомнилась. Нужно помочь. Это ведь Майка. – Сообщи, когда прилетишь. – Конечно. Спасибо, Оксан. – Пожалуйста, – сказала я и повесила трубку. Паша вопросительно взглянул на меня. – У подруги проблемы. Она поживет у меня несколько дней. – А, это хорошо. Присмотрит за квартиркой, – беспечно согласился Паша. Вадим обязательно вынес бы мне весь мозг по такому поводу. Пускать в квартиру черти кого, еще и бесплатно. Он задал бы тысячу вопросов про Майю и ее ситуацию. А Паше было достаточно краткой справки. Я взглянула на моего чудесного мужчину и в один момент отпустила свои прежние привычки напрягаться и нервничать. Паша будет рядом. Он примет меня любую и поддержит. Он собирал мои волосы, пока я блевала в унитаз, и поперся со мной на гору в грозу. Это не только про любовь, но и про доверие. Я могу доверять ему. – Что ты так смотришь? – спросил Паша, замечая мой взгляд. – Ты красивый. Люблю тебя очень. – Ой, как приятно. Он взял мою руку и поднес к губам, а на ближайшем светофоре расцеловал. Мы приехали к Пашиному дому, он открыл ворота и сразу сник. – Ну и пистон, – ругнулся Скобелев. – Я так и знал, что устроят шалман. Пустил сестру в огород называется. Я посмотрела за ворота и поняла, о чем он. На лужайке у дома гудела тусовка. Кроме Светы, ее детей, мужа и Мони, я узнала и своих родственников. – Потрясающе, – засмеялась я. – Все сестры в сборе. Мою ты тоже пригласил сидеть с Моней? – Нет, – буркнул Паша. – Но я еще в прошлый раз говорил, что она может приезжать в гости когда угодно. – Наверное, они со Светой созвонились. Ты сам виноват. – Я? – Паша прижал ладонь к груди, возмущаясь. – В чем тут я виноват? Я хотел с тобой побыть. Без всех этих… родственников. Долгих им лет жизни. – Ты же выведал у Насти про мой санаторий. Думаю, теперь она нагло будет тусоваться здесь с детьми до конца своих дней. Или наших. Паша захныкал как маленький. – А у тебя теперь будет подруга жить. Неужели мы нигде не спрячемся? Хотя сможем поболтать с девчонками про врачей и беременность. Я вздрогнула и снова ощутила вибрирующую тревожность. – Нет, – почти выкрикнула я. Вздрогнул и Паша от моего визга. Я выдохнула, вернула себе нормальный голос и сказала уже спокойнее: – Слушай, давай не будем сейчас никому говорить про ребенка. Пока это только две полоски. Вот сходим к врачу, сделаем УЗИ… Нет, наверное, стоит подождать пару месяцев. Я не хочу никому ничего… Паша положил палец мне на губы, прерывая поток слов. – Как скажешь, Оксан. Это твое решение. Ты главная. У тебя в животе наш ребенок. Я сделаю все, чтобы защитить вас физически и морально. Если сейчас тебе некомфортно объявлять о беременности и закатывать праздник по этому поводу, то и не надо. Он отстегнул ремень и подался ко мне, чтобы погладить живот. – Я люблю вас очень сильно. Можешь сколько угодно капризничать. Я на все согласен. Я испытала маленький оргазм от его слов и скорее притянула Пашу к себе. Мы скрепили договор о неразглашении поцелуем и только потом вышли к гостям. Моня мчалась к Паше со всех своих коротких лап. Ее ушки еще не стояли, как у всех корги, но она выглядела и с висячими ужасно мило. Паша поймал собаку и позволил ей облизать ухо. Мои и его племянники были следующими, кто повис на хозяине дома. Даже не очень тактильный Дениска обнимал Пашу, как родного. Последними были взрослыми родственники. Если мужчины кратко обнялись и хлопнули по рукам, то обе сестрицы не постеснялись чмокнуть Пашу в щеки. Со Светой все понятно, но Настя меня удивила. – Как вы стали близки, – не сдержала я реплику в сторону сестры. – Не нуди, мелкая. Потом обзовешь меня предательницей. Там лосось остывает с коптильни. Запах действительно заставил меня забыть о легкой обиде на Настю. Да и не хотела я нудеть. Настюха обняла меня и повела к рыбе. – Прости, Оксанчик. Я продала тебя за выходные на фазенде. Но он клялся, что не виноват и любит тебя. Плакал, на коленях молил. Я смеялась над Настиными оправданиями. Она явно уже хлебнула вина. Пришлось отпустить ей грехи. – Да фиг с тобой. Я не злюсь. Хорошо, что ты продажная стерва. Пашка меня просто спас от тоски на этом курорте. – Ну и супер. Учти, даже если ты его бросишь, я буду приезжать сюда нелегально. Света мне разрешила. Пацаны при деле, я при бокальчике, мужики при мангале. Это сказка. Я смотрела, как Паша что-то рассказывает Вите, бурно жестикулируя, и тот ржет самым звонким детским смехом. Кажется, у меня такое же блаженное лицо, как и у Паши. Только сердечек из глаз не хватает. – Не брошу я его, Насть, – успокоила я сестрицу. – Кажется, у нас все очень серьезно и надолго. – Какое счастье. Я рада за тебя, Окс. За себя тоже, но за тебя особенно. Такой мужик, дом, собака. Кайф. – Заткнись, – засмеялась я. Паша заметил, что я смотрю на него, и послал мне воздушный поцелуй. Я поймала его и прижала ладонь к губам. Это был еще один отличный, хоть и суматошный день. Усталость догнала меня очень быстро. Я свалила все на перелет и дорогу, ушла спать до того, как все разъехались. Паша сам проводил меня в спальню полусонную. – Я думала, мы отметим возвращение неистовым сексом, – вздохнула я, забираясь в постель. – Я разбужу тебя, и мы отметим утром, – пообещал Паша. И не соврал.