Эпилог

Оксана – Здравствуйте, мы бы хотели записать меня отцом ребенка, но в браке не состоим. Что для этого нужно сделать? – спросил Паша у неприветливой женщины в ЗАГСе. Она окинула взглядом его с малышкой на руках, потом меня. Как будто для такой процедуры нужно было пройти фейс-контроль. – В пятом кабинете заявление пишите, – ответила женщина, едва открывая рот. Мы прошли в пятый кабинет, Паша попросил тоже самое. И снова нас встретили хмурыми бровями и взглядом волка. Я была с другой стороны ЗАГСа, когда выходила замуж за Вадима. На свадьбе, конечно, все улыбаются. Никаких злобных морд не положено. Но все иначе, когда приходишь в будний день в административное крыло. Там чаще разводятся, наверное, поэтому все в трауре. – Вы уверены, что хотите этого? – уточнила сотрудница. – Понимаете все нюансы и сложности? – Я точно уверен, что это мой ребенок, – начал закипать и Паша. Перед этим визитом он начитался в интернете о самой процедуре. Его очень возмутила формулировка: если мужчина уверен, что он отец и готов признать ребенка своим. Вот и завелся с пол оборота. Мне очень хотелось уйти домой. Роды были не самые сложные, но я еще не оправилась. Переступив с ноги на ногу, я вздохнула. – Присядьте, – чуть потеплее предложила нам вторая дама из пятого кабинета. Паша остался стоять с Машей на руках, а мне выдвинул стул. Я благодарно улыбнулась ему. Взгляд задержался на малышке. Она была такая крохотная на фоне широкого плеча Паши. Они выглядели вдвоём невероятно умилительно. Я ощутила приток тёплых чувств и… молока. Нам нужно будет скоро уединиться с Марией. – Если вы не против, давайте все решим побыстрее, – попросила я женщин. Думаю, они все прекрасно понимали. Враждебности от них я не чувствовала, но и добрыми намерениями можно наделать дел. – Мы, конечно, примем от вас заявление и впишем отца малышки в свидетельство, – сказала главная. – Но это точно не решит ваших проблем, друзья мои. От ее покровительственного тона всезнайки и меня начало потряхивать. – Как это понимать? – удивился Паша. – Бюрократические сложности только все запутают. Разные фамилии матери и ребенка всегда усложняют жизнь. Получение загранпаспорта, путешествия за границу, детский сад и школа. Даже с больничным могут возникнуть трудности. Вам все время придется доказывать, что вы мать. Она смотрела только на меня. Я простонала. – Отлично. То есть, вписывая отца, я усложняю жизнь самой себе? Это бред. – Законы, – развела руками дама из-за стола. – Но вы не можете нам отказать только по этой причине, – завелся Паша. – Конечно, не могу, молодой человек. Вы меня слушали? Пишите хоть сто заявлений, мы все сделаем. – Но… Сейчас точно будет «но», – просек Скобелев. – Но вы ведь вместе, любите друг друга и не состоите в других браках. – Нет, – ответили мы громко на последнее уточнение. – Тогда какой смысл вам оставаться вне брака? Отцовство все равно связывает вас алиментами и другими имущественными отношениями с ребенком. Паша закатил глаза. – Какие алименты? Я жене и дочери все и так отдам. У женщины дернулся глаз. – Жене? – переспросила она. – Он меня имеет в виду, – пояснила я. – Мы не женаты официально. Живем вместе, но не расписаны. Все выдохнули облегчённо. – Тогда не морочьте никому голову, ребята. Особенно друг другу. Не нужны вам никакие заявления. Мы вас сейчас быстро распишем, и отец в свидетельстве пойдет автоматом. – Автоматом, – хохотнул Паша, перекладывая Машу на другое плечо. – Прикольно. Я согласен. Я прищурилась на него. Согласен он. Кто бы сомневался. Паша уговаривал меня пожениться всю беременность. Сначала я не хотела принципиально. Слишком сильно все мое существо отвергало брак и то, что с ним связано. Потом я вроде отпустила все свои прежние страхи, но живот и нежелание суеты тоже казались весомой причиной не расписываться. – Выходи за меня, Оксан, – продолжал угорать Паша. – Сгоняю за кольцом? Встать на колено. Дамы посмеивались, а я закрыла руками лицо. Смеяться или плакать? Какой абсурд. Мои принципы показались такими глупыми. Прагматизм велел не чудить и соглашаться. – Девушка, ваш мужчина согласен, – сообщила мне сотрудница. – Я приготовлю документы минут за десять. Хорошо? Формулировки про согласного мужчину немного взбесили. Как будто его согласие – это манна небесная. Можно было объяснить им мою позицию, но смысл? Я сдалась и кивнула ей. – Давайте только без церемонии. Старшая фыркнула. – Церемония – это в очередь. Сейчас автографы поставите, поцелуетесь и домой поедете с малышкой. – Слышишь, Оксан, – продолжал издеваться Пашка. – Целоваться можно. Кайф. Я закатила глаза и молча ждала, пока нас совершенно неторжественно сделают мужем и женой. В суете и бумагах мы не успели поцеловаться, между прочим. Маша захныкала в самый ответственный момент, и мне пришлось приложить ее к груди. Паша получал документы сам, пока я занималась ребенком. Дочка поела и уснула снова. Мы вышли из ЗАГСа. Я аккуратно уложила ее в люльку в машине, застегнула все ремни и закрыла дверь. Паша поймал меня в объятия и поцеловал сладко-сладко. – Объявляю нас мужем и женой, – сказал он, довольно улыбаясь. – Хитрый ты скунс, – проворчала я. – Как это произошло? Я и не поняла. – Естественно все произошло, Оксанчик. Так и должно быть. Не хмурься. Он расправил пальцем морщинку у меня между бровей. – Я люблю тебя, – сказала я и обняла мужа. Пусть мы оформили отношения буднично и тихо, но мне понравилась такая система больше, чем бессмысленна суета предыдущей свадьбы. – Я тоже тебя люблю, – сказал Паша. – Пообещай, что мы потом немного отметим. Я буду мечтать снять с тебя белое платье и заняться любовью. Мысли о сексе меня пока не прельщали, как и о кринолинах для свадьбы. Я захныкала и поставила свои условия. – Я не буду надевать никаких корсетов, а секс не раньше, чем через месяц. Так врач сказал. – Думаю, мы подождем годик, – смирился Паша. Я не могла не уточнить: – Годик с сексом? – Нет, зараза. Годик с платьем и отмечанием. Он ущипнул меня за щеку и отвел к пассажирскому сидению. Мы поехали домой. Маша спала в люльке. Я все время поворачивалась, чтобы проверить ее. Из роддома я ехала на заднем сидении, чтобы быть рядом. Но сейчас мне нравилось сидеть около Паши и держать его за руку. Он улыбался всю дорогу и выглядел очень довольным. Маша все еще спала, когда мы приехали домой. У меня не было ощущения праздника, но начинала согревать благодарность вместе с облегчением. – Может, и правильно, что мы поженились вот так? – спросила я, следуя за Пашей к дому. Он нес спящую дочку. Я ощущала мощные приливы любви и нежности к этим двум самым важным людям в моей жизни. – Мне понравилось больше, чем первая свадьба. Ты не напилась и не пилила меня за развязанный галстук. Я бы так каждый день женился. Я треснула его по руке и уточнила: – На ком? – На тебе, конечно. Мы вошли в дом. – Сюрприиииз, – шепотом закричали … все. И только Моня громко гавкнула с рук Светы. Я чуть не упала. Нужно было догадаться. Собака была слишком тихая. Я первым делом оценила состояние ребенка. Маша снова не проснулась. Ей вообще никто не мешал отсыпать свое положенное младенческое время. Света отпустила Моню, и она сразу отправилась плясать вокруг Паши. Я забрала у него дочку. – Привет, милая. Надеюсь, ты не злишься? Мы хотели повидаться, подарочки привезли. Детей не взяли. Они громят дом твоей сестры всей командой. Дима с ними остался. Я думала разозлиться, но потом решила не чудить. – Что с вами делать, – проговорила я, подставляя щеку сестре мужа. – Я уложу ее внизу и подойду. Моя Настя тоже была здесь. Ее я тоже чмокнула. – Как прокатились? – спросила сестра, любуясь племянницей. – Маша не капризничала? – Все хорошо, – ответила я уклончиво. Такие же маленькие разговоры у меня случились с нашими мамами. Паша запретил им всем приезжать на выписку. Он очень эгоистично отнёсся к этому событию. Хотел, чтобы это был наш день и наше личное счастье. Он всем им обещал увидеться потом. Но я догадывалась, что «потом» будет не раньше, чем через полгода. Поэтому и не злилась на родственников. Им уж очень хотелось нас поздравить и посмотреть на малышку. Я не отдавала ее на руки. Даже бабушки понимали, что не стоит будить. Они поумилялись, расцеловали меня в щеки и отпустили укладывать. Паша со всеми сдержанно поздоровался и пошел за мной в гостевую спальню. Там можно было оставить Машу доспать, чтобы не мчаться на второй этаж. – Ты не приглашал их? – спросила я. Паша был подозрительно спокоен. В первый момент я побоялась, что он всех выгонит. Но он вроде бы даже не злился за вторжение. – Я не приглашал, но и не удивлен. Наши сестры интегрируются в этот дом без стеснения. Неужели их можно было удержать долго на расстоянии от Маши? Да и мамы такие радостные. Может, я погорячился с выпиской? Он переступил с ноги на ногу и махнул рукой. – Не, не погорячился. Все правильно сделал. И они молодцы, что приехали сейчас. Говорят, потом будет веселее. Сейчас Машка ест и спит. У тебя хоть есть время пообщаться с родными. Я согласилась и добавила: – Надо рассказать им про роспись. Раз уж все так совпало. – Очень удачное совпадение, – рассмеялся Паша. Я приставила палец к его рту, запрещая наводить шум. Паша расцеловал его и взял меня за руку, чтобы отвести в гостиную. Там мы рассказали родным, что стали мужем и женой. Паша Три года спустя Мы прилетели вовремя, но заселились не сразу. Машка умотала Оксану, пока я ругался два часа на ресепшене. Мы первый раз вместе полетели на курорт заграницу. Я сто лет провел, выбирая отель и согласовывая с женой. Теперь делом чести было отстоять номер, за который заплатил, а не коробку с видом на задний двор. Мы выбрали не туристическое местечко в Турции, чтобы провести время втроем без знакомств с соотечественниками, шума и лишних развлечений. И я, и Оксана много времени посвящали работе и ребенку, но почти ничего не оставляли для нас двоих. Именно поэтому я устроил нам самостоятельный романтический отпуск подальше от всех. Думаю, Оксана пожалела, что доверилась мне, уже в самолете. Машка вырубилась почти сразу, но забралась на маму, возилась и хныкала, когда я пытался забрать ее себе. В итоге моя жена приземлилась с болью в спине и отвратительным настроением. Три часа на такси тоже не принесли ей радости. Я пытался напомнить, что из Минвод до Кисловодска примерно так же ехать. Но Оксана взглянула на Машу, и я проглотил все свои потрясающие аргументы. Да, тогда мы были совсем другими людьми. Без ребенка отдых проще, расстояния не критичны, суета приятна. Дочка у нас росла потрясающая. Она любила кататься на машине, летала на самолете с радостью, вообще была за любой кипиш. Но трехлетка все равно может устать в самый неподходящий момент, расстроиться, расплакаться и вымотать нервы. Спасибо, что не схватила болячку перед вылетом или во время. Об этом я больше всего переживал. В общем, я отвоевал номер и не удивился, что мои девочки отрубились, едва нашли кроватки. Засунув мечты о сексе подальше, я принял душ и вышел на террасу. У меня висел без ответа звонок от Баринова. Я набрал его, переживая за сорванные планы. Муж подруги моей жены, а теперь и мой хороший друг, человек занятой. Он круто помог мне с этим отдыхом, и теперь я ужасно боялся, что все пойдет по одному месту. Слава богу, трубку Баринов снял почти сразу. – Привет, Егор. Звонил? – Да, Пашк, как вы? Долетели, заселились? – Заселились с приключениями, но вроде все позади. Девчонки спят. – И то хорошо. Я чего звоню… У вас в день Х в обед прогулка на яхте. – Чего? – переспросил я, не веря своим ушам. – Какая яхта? – Хорошая, – посмеялся Егор. – Капитан – нормальный парень, знакомый. Машку няня отвлечет до вечера. Тебе с женой побыть надо вдвоем. Это наш подарок с Май на свадьбу. – Не стоило, Егор, – по привычке заскромничал я. Знал, что Баринов не самый бедный человек, но все равно было немного странно принимать от него такой подарок. – Стоило-стоило, – настоял Егор. – Ты столько раз Роба забирал к себе. Я тебе должен, как земля колхозу. Теперь уже я засмеялся. – Прекрати. Роберт нам как родной. С племянниками моими дружит. Когда в доме сто детей, то сто первого и не замечаешь. – Это все понятно, дружище. Чтобы ты всегда оставался таким гостеприимным, нужна яхта, остров и романтика. Машку сдадите няне и валите в путешествие. – Ну… я не откажусь. Спасибо, Егор. Оксанка офигеет. – Вечером тоже все в силе. Ты подготовился? – Обижаешь. Зачем бы я поперся сюда? – Ну… Каш красивый город. Туристов немного. – Вот именно. Идеальное место. – Согласен. Димку дергай смело. Он все доставит и поможет с организацией. Но и для порядка тоже уточняй. Местные вечно на расслабоне своего курорта. Могут забыть или забить. – Все понял. Буду бдить. – Отличного отдыха вам, мужик. Привет от Май. – И ее туда же. Спасибо, Егор. Я повесил трубку и со спокойным сердцем пошел спать. Егор Баринов стал нравится мне еще больше. Мы провели в Каше потрясающие каникулы. Няня забирала Машку на несколько часов в день развлекаться. Мы с Оксаной в это время наслаждались друг другом в номере. Когда настал день Х, я отвел Оксану на причал, и она увидела яхту. Мы оба офигели, конечно. Егор точно не экономил. – Паш, ты рехнулся? – попыталась отчитать меня жена. Я поспешил ее успокоить. – Это подарок Бариновых. За все те прекрасные дни, которые Роберт проводил у нас. – И ночи, – усмехнулась Оксана, качая головой. – Ну что за глупости. – Я сказал Егору то же самое. Их, богатых, не понять. Поехали кататься, красотка. Оксана не стала спорить. Мы провели в море минут сорок. Капитан доставил нас на пляж и оставил там еще на два часа. Мы были там совсем одни. Побережье было не очень популярным из-за сложного доступа с суши. Добраться до этого живописного местечка можно было только по воде. Я думал, мы поедим и выпьем вина, но Оксана проявила инициативу. – Ты отдохнула, что ли? – проговорил я, задыхаясь от безумного удовольствия. Оксана засмеялась и грациозно слезла с меня, устроилась под боком. – Да, кажется, у нас получились отличные каникулы. «Дождись вечера, детка», – подумал я про себя. – «Это наши лучшие каникулы». Как бы круто мне ни было с женой наедине, но лучшие моменты в жизни – семейные. Именно поэтому главное событие я решил устроить нам всем. Чтобы Машка тоже участвовала. Возможно, она забудет это, но мы должны быть вместе. Капитан вернул нас на материк ближе к вечеру. Я оставил Оксану в номере, пошел сам забирать из игровой комнаты Машу. По дороге прихватил платья девчонок и согласовал договоренности насчет ужина. Хотя Егор предостерегал меня от курортной безответственности местных, но они не подвели. Все было на мази. Веранда с видом на море в нашем распоряжении, ужин почти готов, музыка романтичная, ненавязчивая. Маша закричала громко, увидев меня. Она обожала возиться в аттракционах игровой, но меня больше. Я привычным движением подхватил дочку на руки и закружил. – Как ты поиграла, принцесса? – спросил я, расцеловав ее пухлые щеки. – Холосо, папоська, – ответила Машка, не отпуская мою шею. – У меня для вас сюрприз. Тебе и маме. – Здолово! Люлю сюпизы. Я засмеялся и понес ее в номер. Маша не отпускала мою шею и не замечала двух пакетов, которые я нес. Зато Оксана сразу их увидела. – Сувениров накупил, что ли, Паш? Зачем? – На память, – сказал я и поставил пакеты на нашу кровать. – Но это не сувениры. – Это супиз, мама, – догадалась моя умная дочь. Оксана вздёрнула брови и спросила: – Ты знаешь? – Что знаю? – не понял я. Она тряхнула волосами и махнула рукой. – Ничего. Так. Что за сюрприз? – Платья! – ответила за меня Маша. Она не собиралась болтать и терпеть, а быстренько распотрошила пакеты. Оксана теперь тоже увидела наряды. Два почти одинаковых легких белых платья-туники. Маленькое и побольше. Идеальны для турецкого жаркого вечера и нашего ужина. Жена заморгала быстро-быстро. – Пашка… Это так… Она не смогла договорить. Я поцеловал ее, не давая расплакаться, и попросил: – Одевайтесь. Поужинаем на террасе. Только мы втроем. Оксана вздохнула. Обычно она бы сказала: «не стоило» или «зачем эти хлопоты». Но сегодня промолчала. За нас за всех болтала Машка. Она рассказывала, как играла с новыми друзьями и учила турецкие слова. – Спасибо, что не новые русские матерные, – шепнула мне на ухо Оксана. Я смеялся на них обеих. С каждой минутой концентрация счастья становилась все выше. Думаю, Маша достигла пика кайфа, когда принесли торт. Он был маленький и почти весь достался ей, потому что мы наелись потрясающими местными морепродуктами. Ребенок испачкался самым трогательным образом. Оксана смотрела то на нее, то на темное вечернее море. Она улыбалась расслабленно и счастливо. Легкий ветер трепал ее волосы. Это был тот самый момент, который я ждал три года. Ладно, сначала мне вообще было не до момента. Потом сто раз я забывал об обещании, которое дал себе и Оксане, когда мы расписались. Но сегодня все сбылось и встало на свои места. Мне осталось добавить три легких штриха в идеальную картину. – Девчонки, – сказал я, попирая рукой щеку. – Я вас очень сильно люблю. – И мы тебя, папоська, – промямлила Машка с полным ртом. Оксана не стала ее отчитывать, а засмеялась. – Очень тебя любим, – повторила за дочкой моя жена. Я достал коробочку из кармана, положил на стол. – Ух ты, еще супиз! – снова догадалась первой Маша. – Сюрприз? – переспросила Оксана. – Открой. – Ну хорошо. Она подняла крышку и ахнула, а мелкая завизжала на весь город. – Колеееетьки! Касииииво! Это нам папоська? – Да. Вам и мне. Оксанка зажмурилась, отвернулась. Она быстро дышала, но в этот раз не справилась с эмоциями. Слезинки покатились по ее щекам. Я решил дать ей минутку и со всей торжественностью обратился к дочке. – Мария Пална, вы согласны быть моей самой любимой дочкой на свете до конца дней? – Да, папоська. Я достал колечко и надел его Маше на пальчик. Она захлопала в ладоши. – Оксана, а ты согласна быть моей женой? – Всегда, – проговорила она еле слышно и протянула руку. Я окольцевал и ее тоже. Слава богу, размер подошел. Машке я купил универсальное детское колечко, а вот жене самое настоящее. Оксана достала мое кольцо и надела мне на палец тоже. – Люблю тебя, – сказала она и склонила голову. Я поцеловал ее, шепча в губы: – Я тоже тебя люблю. Всегда. Мы смеялись и плакали, а потом Маша заставила нас танцевать. – Как на настоящей свадьбе, – сказала она. – Мы поженились, и это танец жениха и невесты. И… И меня. Я взял ее на руки и закружил, потом усадил на локоть. Второй рукой я обнял Оксану, и мы покачивались в медленном ритме музыки. Волнение отпускало, и я, наконец, выдохнул. Все прошло, как и задумывал. – Идеально, – проговорил я, целуя Оксану в висок. – Море, ночь, музыка. Ты, я и Машка. Хочу, чтобы так было всегда. Оксана отстранилась. Она хотела что-то сказать, но не решалась. – Милая, – позвал я ее, начиная снова нервничать. – Так не будет всегда, – неожиданно тревожно проговорила жена. – В каком смысле? – Ты, я и Маша, – повторила Оксана мои слова. – Мы не сможем остаться втроем. Прежде, чем у меня случился проклятый инфаркт, Оксана быстро добавила. – Потому что скоро нас станет четверо. Я остолбенел. До меня дошло сразу, но ни одного слова я не мог сказать. Даже двигаться не мог. Оксана положила мою руку на свой живот. – Посему? – спросила Маша, которая все еще сидела у меня на руке. – Посему четвело? Нас тлое, мам. – Потому что скоро будет еще малыш, – прошептал я еле-еле. Теперь и по моим щекам текли слезы. Оксана расцеловала мое лицо, стирая влагу губами. – У тебя будет брат или сестра, Машуль, – сказала она дочке. – Улааа, – закричала Машка. Она расцеловала меня и спросила: – Папоська, ты лад? – Очень, малыш, – ответил я не задумываясь. – Очень, очень-очень. Мы обнялись все втроем, я снова пустил слезу. Мой мир был такой маленький в этот момент. Он весь здесь, на этой веранде у моря. Мое сердце было такое огромное. В нем жила необъятная любовь к моим девочкам и еще нерождённому малышу. Когда-то я был чужим мужем и старался не мечтать о детях, будущем и любви. И уж точно я не думал, что измена бывшей жены приведет меня сюда. К Оксане. К моей семье. К счастью.