Глава 7. Кресло, комод и шкаф

Утром я чуть не снесла все, что сделала за выходной для Паши. Я сама на себя разозлилась, вспомнила, что у меня немало работы и на носу переезд. Сестра тоже устроила мне отрезвляющую телефонную беседу. С полчаса она мне жаловалась на вчера ещё отличного мужа, который не смог уложить ребёнка и испортил нам ночной отрыв. Мой отрыв, к слову, удался. Но для приличия я кивала и поддерживала Настю как могла. – Вам бы с Димкой сгонять на выходные в Сочи. – Лететь сто лет. А у мамы вечно то сад, то давление, то личная жизнь. – Знаю, – я вздохнула. – Петьку и отец не уложит. А так, я бы взяла пацанов. – Возьми, – неожиданно согласилась Настя. – Петя без ума от тебя. Помнишь, как уснули днем вместе? – Я была уставшая после тонны работы, а Петя задолбался бегать за мячиком. – В том и дело, Оксанчик. Ты с пацанами играть умеешь, а Димка долбился в приставку до ночи. Я после его игр сама не могу уснуть. Сестрица все же вспомнила, что оставила меня одну посреди субботнего ресторана. – А ты как домой добралась? Без приключений? Первым прорывом было не врать, и я честно сказала: – Добралась с приключениями. – О, боже. Мне нужно волноваться? – Нет. Или да… Не знаю. Я еще не решила. – Оксана, говори, что было, а то я с ума сойду, – сурово потребовала сестра. – Ты в порядке? – Я позвонила Паше после твоего отъезда. – Паше? – переспросила Настя. – Это кто? – Павел Скобелев. Бывший муж любовницы Вадика. – О, боже. Настя застонала, а я начала смеяться. Так много слов, чтобы объяснить, кто есть Паша. Как бы мне хотелось, чтобы он был просто Пашей. – Зачем ты ему позвонила, Оксана? Для чего? – Я уже и не помню, но мы с тобой его обсуждали, а потом я оказалась в такси, потом в его доме и в его кровати. – Просто в кровати? – с надеждой вклинилась Настя. – Он уложил тебя спать. – Нет. В кровати я лежала под ним. И на нем. Спали мы мало. – Ой, ой, мелкая. Пощади. Я не могу это представить. А он как мог? Ты была пьяна! – Не настолько. – Он воспользовался, – продолжала возмущаться Настя. – Я тоже воспользовалась, если честно. – Ох, Оксик. Ты решила оторваться после развода? – Он красивый, Насть, – ответила я немного в бок. – И в постели просто ураган. Я не знала, что так можно. – Ого. Лучше Вадика? – А с Вадиком и не было хорошо, – открыла я тайну. – Как это? Ты говорила про него всякое… – Врала я, Насть. Стыдно было. – Ох, систер. Что ж ты с ним жила? – Не знаю. Думала, пропаду без мужа. Да и не знала, как может быть здорово. У меня скромный опыт. Настя вздохнула с пониманием. – Хорошо, что этот Скобелев тебе показал как надо. Теперь хоть знать будешь. Если честно, я боялась, что ты от всего мира теперь будешь шарахаться. Твое отшельничество немного беспокоило. Пожалуй, я даже рада, что ты поехала и трахнула этого Пашу. Я нервно рассмеялась. Со слов Оксаны моно было подумать, что я какая-то роковая красотка или уверенная и решительная леди. В конце разговора Настя пригрозила: – В любом случае я поймала тебя на слове. Оставлю бандитов на тебя, и делай, что хочешь, пока я вспоминаю, как кричать во время секса. – Наааасть! – протянула я хныча. – Мне твои подробности тоже без надобности. – Ладно-ладно. Я сохраню все в тайне. Созвонимся. Не пропадай. Мы чмокнули в трубки на прощание, и я отбила звонок. Настя отменила возвращение моей неуверенности. Я снова села за ноутбук и пересмотрела наброски для Пашиного дома. Мне не хватало чего-то. К концу дня я поняла, что у меня катастрофически мало информации о самом Паше. Я хотела сделать все красиво и органично для него. Мне было легко угадать про зонирование, темный мужской аскетизм и акцентирование в гостиной. Но что именно? Поддавшись порыву, я набрала Скобелева. – Да, – рявкнул Павел непривычно громко. Я даже вздрогнула. – Эээ, я не вовремя? – Да, – отрезал он. – Перезвоните через час. И бросил трубку. Я смотрела на телефон, как на дикого зубастого зверя. Ощущения были, что Паша меня покусал. Куда делся тот милый, страстный, обходительный мужчина? Я бы подумала, что ошиблась номером, но нет. И голос его. Просто непривычно громкий и грубый. Еще пару дней назад я бы обрадовалась, обиделась, стерла бы контакт и никогда не звонила бы больше этому человеку. Но новая Оксана не обиделась, а разозлилась. Я решила набрать его через пару часов и высказать свое недовольство. Нельзя нагавкать в трубку, даже если тебе помешали. Просто не отвечай на вызов. Это очень некрасиво. Я мерила квартиру шагами, придумывая пламенную проповедь. Но Паша позвонил мне сам меньше чем через полчаса. – Оксана, звонила? – спросил он уже нормально. – Как ты? – Так себе. Он как будто отошёл в сторону и тихо спросил: – У тебя что-то болит? Это я виноват? Я рассмеялась. Все напряжение как ветром сдуло, едва Паша снова стал внимательным и даже трогательным. – У меня ничего не болит. Но ты наорал – и это было неприятно. – Когда? – не понял Скобелев. – Когда я тебе позвонила. Минут двадцать назад. – Ох, – вздохнул Паша. – Прости, пожалуйста. Я орал на сеньора, который не заметил косяка, и полетела к чертям вся архитектура. Три месяца работы команды – в топку. Паша снова вздохнул, и я поняла, что он здорово переживает. – У меня плохо с переключением. Я не хотел орать на тебя. Только на того парня. – Сеньор? – переспросила я. – Старший разработчик, – пояснил Паша. – Вообще, я не так часто ору, но сегодня все через одно место. Надеюсь, ты сейчас скажешь, что очень хочешь секса и нам надо срочно увидеться. – Нет. К сожалению, – посмеивалась я. – Ну вот. Разбила мне сердце. – Это сделала твоя бывшая жена. Я прикусила губу и поспешила извиниться. – Ох, прости. Теперь я перегнула. Не смешно. – Нормально, – браво ответил Паша. – В разводе я скорее гордость собирал по кусочкам. Еще счета мои пострадали. Сердце точно осталось целым. Мне очень понравилась его трезвая оценка своего состояния. Даже если врал, то очень правдоподобно. – Все равно на твое сердце я не претендую. – Ладно. А что насчет члена? – не сдавался Паша. – Прекрати! – я икала от смеха. Мои щеки снова горели. Слава богу, он меня не видел. Я скорее вернула разговор в деловое русло. – Тебе все еще нужен ремонт в доме? – Нужен. Чуть меньше, чем минет в данный момент. Но ремонт – тоже отлично. – Ты невыносим. Наверное, я бы тоже с тобой развелась. – Надеюсь из-за моего несносного характера. – Именно из-за него. – Кстати, Карина не хотела разводиться. Ей было очень удобно со мной. – Не сомневаюсь. Мы вернемся к интерьеру? – Ремонт. Конечно. Я слушаю. – Боюсь, сказать мне особо нечего. Ты должен поехать со мной в магазин, чтобы выбрать кресло, комод и шкаф. Паша замолчал, что было немного странно на фоне его словесного поноса. – Ты тут? – позвала я, подозревая, что связь барахлит. – Тут. Кресло, комод и шкаф? – переспросил он. – Именно. – Самое интересное предложение за последнее время. Я согласен. – Когда ты можешь? – Завтра вечером. – Придется помотаться по магазинам. – Думаю, я выдержу. – Отлично. Я скину адрес в сообщении. До встречи. – Жду с нетерпением, – проговорил Паша и повесил трубку. Я положила телефон и улыбалась до конца дня. До встречи с Пашей я изо всех сил пыталась заниматься не его домом. У меня было достаточно заказов, но все хотелось отложить. Неправильный подход. Я давно уже превратила свое любимое дело в ремесло, умела распределять задачи и контролировать вдохновение. В этот раз было очень непросто сохранить запал и не завалить график. Но я справилась. Благо сдерживаться мне пришлось недолго. В условленный час Скобелев ждал меня у магазина, как и договаривались. Я чуть не подпрыгивала от нетерпения. Моя любимая часть работы. Мне редко удавалось применить на практике такой прием. Обычно заказы приходили от организаций или магазинов. Другое дело – интерьер для дома. Здесь очень важно, даже необходимо, максимально проработать с заказчиком основное настроение, а потом уже уходить в игру фактур, цветов и углов. Хотя Паша уверял, что я знаю его лучше, чем любой приглашенный дизайнер, мне было недостаточно его развода. Придется узнать, какой он человек. Выбор мебели легко решает этот вопрос. – Привет, – поздоровался Скобелев. Он не стал ко мне прикасаться, держал дистанцию. Пожалуй, мне это нравилось. – Привет, – ответила я так же нейтрально. – Пойдем. На входе я махнула менеджеру и сразу объяснила Паше: – Это салон наших дизайнеров. Отечественный производитель вышел на новый уровень. Не хуже Италии. – Отлично. Надеюсь, я все еще должен просто выбрать кресло? – Шкаф и комод, – напомнила я. Паша скривил лицо. – Комод звучит очень старомодно. Ты уверена, что он мне нужен? – Там необязательно хранить пяльцы и нитки для вышивки, Паша. Я похлопала его по плечу, успокаивая. – Ох, хорошо. А то у меня нет никакого желания вышивать гладью. Да и крестом тоже. – Ты можешь хранить там полотенца или белье. Посуду, мелкую бытовую технику, хоть ноутбук. – Ноут у меня есть, ага. – Полотенца тоже, – подсказала я. – Я видела. Он усмехнулся и не стал продолжать разговор. Очень странно. Я думала, он болтун. Мы прогуливались между стендов. Паша подходил к некоторым, но ни к чему не прикасался, не садился, не говорил ничего. Я не пыталась направлять его или подсказывать. Важно, чтобы он выбрал сам. Ассортимент был отличным. Даже самый придирчивый покупатель уже бы заинтересовался. Но Паша просто ходил среди мебели и хмурился. – Неужели тебе ничего не нравится? – не выдержала я. – Или комод так пугает? Скобелев натянуто рассмеялся. – Нет, меня пугает стоимость, Оксан. Боюсь, я немного переоценил свои возможности. Мне не по карману твои услуги, если они пропорциональны местному ценнику. – О, – только и выдала я. Паша пожал плечами и дернул щекой, как будто извиняясь за свои слова. – Ты производишь впечатление богатого человека, – решила я быть честной. – Машина, дом, модные очки. – Машину и очки я купил до брака. Они крутые, но уже не новые, – стал объяснять Паша. – Дом в ипотеке, прости Господи. Я оставил Карине квартиру в центре, за которую тоже не так давно выплатил долг. – Вы должны были делить ее пополам, – сообщила я как матерый юрист по разводам. – Я вообще должен был получить все. Но в суд можно ходить год, если одна из сторон будет не согласна. Мне до смерти надоело жить в браке с рогами и в городе с вечной суетой. Поэтому я отдал ей квартиру, а она не стала претендовать на накопления. Их хватило, чтобы внести первый взнос за дом. К слову, он небольшой и не особенно элитный. Почти без отделки, без мебели. – Да, я заметила, – покивала я. – Я не могу сейчас купить кресло за триста тысяч, Оксан. Вернее, могу, но страшно представить, сколько будет стоить ковер, занавески и штукатурка на стену. Мне сейчас приходится немного экономить. Может, ты знаешь магазины попроще? Я задумалась на секунду и сразу нашла решение. – Нет, Паш. Нельзя нам в массмаркет. Уверена, ты выберешь что-то здесь из распродажи. Плюс мне сделают дизайнерскую скидку. Мы возьмем три предмета здесь, все остальное я подберу сама. Какой у тебя бюджет? Паша назвал цифру плюс-минус. Я обрадовалась. – Так это отлично. – Я не банкрот, – пояснил Скобелев. – Просто немного скряга теперь. Ему было очень неудобно передо мной. Я видела, как мужское эго корчится в болезненных конвульсиях. Но при этом Паша не стал врать. За болезненную откровенность я добавила ему еще один плюс. – Свет, – я махнула менеджеру. – Покажи нам самые выгодные позиции. Света, шустрая девочка чуть за двадцать, примчалась ураганчиком и без пафоса и косых взглядов указала нам позиции распродажи. Паша, увидев приятные скидки, воспрял духом. Мы выбрали потрясающий темный комод с рельефным фасадом в спальню. Очень мужской и лаконичный, но при этом оригинальный. На кухню Паша подобрал невероятный шкаф-буфет. – Как у бабушки, – сказал он, заглядывая за стеклянные дверцы. – Значит, тебя теперь бабушки не пугают? – не сдержалась я. Он прищурился на меня и ответил: – Нет. Только нитки и клубки с шерстью. А вот у кресла Паша стоял долго. Сначала ему приглянулось высокое ярко-синее велюровое на ножках. Такое кресло подойдет серьезному, основательному, надёжному, смелому мужчине. Он долго ходил вокруг него, но так и не решился присесть. Я молчала, затаив дыхание. Паша прогулялся еще, и я думала, он вернется к основательному синему. Но Скобелев неожиданно остановился около пестрого кресла-пэчворк, которое очень было похоже на мебельное безумие. Оно тоже было достаточно крупным и на надежных толстых ножках. Почти как синее. Но расцветка… Света схватилась за сердце. – Умоляю, купите его. Я вам даже свою личную скидку сделаю. Как сотрудника. – Это почему? – подозрительно спросил Паша. – Потому что оно прекрасное и недооцененое. Просто Ван Гог какой-то. И никто его не хочет. Я была уверена, что загребут в первый день, но нет. Такое искусство ценится потом, на развалах блошиных каких-нибудь через сто лет. Паша недоверчиво приподнял бровь. – Через сто лет оно в труху разлетится. – На нем еще ваши внуки будут детей делать, – выпалила Света, обидевшись за кресло. Она покраснела и приложила ладони к щекам. – Ой, простите. Оно крепкое. Клянусь. И красивое. У меня там клиенты. Я отойду. И она убежала, смущенная до безобразия собственной пылкостью. Если у меня были сомнения, то после восхищений Светланы они испарились. Паша сел в кресло, поерзал. Я присмотрелась к креслу и вынуждена была согласиться, что оно – потрясающее. Совсем не такое наглое, как показалось на первый взгляд. Просто чуть сложнее за яркой первой вспышкой. Но его хотелось рассматривать, изучать, полюбить. С ужасом я поняла, что то же самое можно сказать и про самого Павла Скобелева. Но перепугаться собственных чувств я не успела. Задумавшись, я не заметила, как Паша коварно улыбнулся. Он приподнялся и дернул меня за руку. Я, конечно, сразу потеряла равновесие и упала ему на колени. Кресло даже не скрипнуло. – Паша! – вскрикнула я от неожиданности на весь зал. Сразу же сжала губы, чтобы не вопить, но на нас уже все газели. Хорошо хоть народу было немного. – Отпусти меня немедленно. Ты с ума сошёл? – зашипела я на него, пытаясь вырваться из объятий. А он хохотал, вообще не стесняясь. – Кажется, Света не врала. Оно крепкое, – сообщил мне Паша. – И что тут смешного? – Каждый раз ты спрашиваешь, не псих ли я? Вроде пора привыкнуть, что я немного того. – Немного, – фыркнула я, продолжая попытки оттолкнуть его и встать. – Ты вообще с головой не дружишь. – И это говорит девушка, которая ворвалась в мой дом и почти изнасиловала меня. – Ты не сопротивлялся. – Это факт. – И я была не в себе, немного пьяная. – Ты была прекрасна. -А ты… Я пыталась заговорит ему зубы и между делом почти смогла оттолкнуть Пашу. Но он отпустил меня на мгновение, чтобы поймать и усадить верхом. Я охнула в лучших традициях порноактрисы и захныкала, сдаваясь. Паша продолжал посмеиваться и обнимать меня. – Ты невыносим, – закончила я. – Только псих мог выбрать это кресло. Нужно было бежать, как только ты взглянул на него. – Да, уже поздно. Я разозлилась и поерзала на нем, чтобы не страдать в одиночку. Даже в мебельном магазине я не могла игнорировать желание сорвать с Паши одежду и расцеловать везде. – Оксан, это нечестно, – простонал он, сжав мои бедра. – Нечестно лапать меня на людях, Паша. Здесь даже уборной нет, чтобы я снова на тебя набросилась. Он гортанно простонал и ослабил хватку. – Поцелуй. Один поцелуй, – попросил Скобелев. Теперь я засмеялась. Как забавно. Он сильнее меня и вроде бы рулит ситуацией. Но почему я сейчас чувствую себя всемогущей? Я приблизила свое лицо к нему и прошептала, почти касаясь Пашиных губ. – Не здесь. Отпусти, и я поцелую тебя как следует снаружи. Скобелев прищурился и тяжело вздохнул. – Отпускаю только ради лучшего поцелуя на улице. Если будешь филонить, я потребую ещё. – Ты хитрый. Он пожал плечами и спорить не стал. Паша разжал руки, и я неуклюже слезла с него, поправила одежду и волосы. Подмигнула ему и улыбнулась. Господи, я вела себя как нимфетка. Кокетничать у меня никогда не получалось. Зачем я пытаюсь флиртовать сейчас? Наверное, потому что знаю – это на время. Я могу быть с Пашей смелой и дерзкой, ведь нам точно не суждено быть вместе до конца дней. Поэтому я отпустила свои тормоза и отрывалась с ним по полной программе. Скобелев сам предложил свободное удовольствие, и я, оказывается, согласилась. Совсем не в моем стиле снова, но я решила не спорить, а получать удовольствие. Мне нравилось заигрывать с Пашей. Нравилось, что он не стеснялся проявлять свои чувства на людях. Пусть это были весьма примитивные чувства, но все равно. Я вспомнила, что Вадик никогда не целовал меня на улице или в магазине. У нас вообще было мало поцелуев и нежности в отношениях. Даже в начале. А с Пашей мне нравилось. Мы вернулись к Свете, стояли у стойки оплаты. Скобелев небрежно закинул мне руку на плечи. Я очень удачно помещалась где-то у него в подмышке. Высокий мужик – это кайф. Время от времени Паша тыкал носом мне в макушку и целовал мои волосы. От этого у меня по спине таскались табуном мурашки, а мысли были очень далеко от кассы и Светы, которая выставляла счет. – Моя скидка сотрудника плюс твоя дизайнерская, так, Оксан? – обратилась ко мне консультант. Я вздрогнула и очнулась. – Д-да, вроде бы, – ответила я рассеянно. Света поймала мой взгляд и дернула бровями мимолетно. Ох, она все понимала. Да и сложно было не понять после наших обнимашек в кресле и властной руки Паши на моих плечах. – А скидка распродажи? – нагло поинтересовалась я. – Конечно, – неожиданно согласилась Света и выкатила нам финальную сумму на оплату. – Серьезно? – уточнил Паша, глядя то на меня, то на Свету. – Красивая мебель – не всегда дорогая, – философски выдала консультант. – У меня полдома в нашем интерьере. Вы правильно сделали, что пошли в дисконт. Там нет брака, просто потеряшки, которые не все поняли. Уверена, вы еще вернётесь. – Очень может быть. Паша склонил голову и прижал карту к терминалу для оплаты. – Я точно вернусь, – пообещала я Свете. Мы оформили все документы, Паша оставил адрес для доставки и договорился о времени. Я думала, он забудет про мое обещание. Трусливая натура неуверенной Оксаны передумала быть игривой кокеткой и стала искать способ сбежать к метро. Но едва мы вышли из магазина, я оказалась прижата к Пашиной машине. – Думала, я забуду? – шепнул он и потерся своим носом о мой. Я беспомощно выдохнула и закинула руки ему на шею. – Целуй, – потребовал Паша. Я крепче обняла его и встала на цыпочки, чтобы расцеловать его губы, закрыть их языком и сделать поцелуй глубоким, чувственным, но при этом нежным. Паша прижал меня к себе крепче и отвечал на поцелуй, но не забирал инициативу. Когда мы оба начали задыхаться от желания, он нехотя отстранился и прижался своим лбом к моему. – Хочу увезти тебя домой и не выпускать из постели до утра, – проговорил он хрипло. Я была готова согласиться, но Паша добавил: – Только у меня чертов завал. Придется половину ночи проверять косяки и нестыковки. Я от досады сгребла в кулак его волосы на затылке. Паша охнул. – Ох, прости, – я сразу же ослабила хватку. – Нет. Мне нравится, – он отпустил меня и открыл дверь машины. – Мы можем выпить кофе. Он не спрашивал, не предлагал, а ставил перед фактом. Минуту назад я была готова поехать к нему, а вот кофе звучал, как приказ и пах сомнительно. – Зачем нам пить кофе? – спросила я. – Чтобы обсудить кресло, комод и шкаф, – нашелся Паша. Я прищурилась, но спорить не стала. – Пусть будет кофе, – кивнула я и села в машину. Противоречивые эмоции начали утомлять. Я легко принимала от Паши эротическое внимание, но терялась, когда он начинал вести себя как потенциальный кавалер. Мне не хотелось сближения. Я была настроена на легкомысленные отношения и деловое сотрудничество. Если кофе – это часть второго, то окей. Моя паническая атака отступала, пока я наблюдала за Пашей. Он водил как бог. Его пальцы на руле можно смело приравнять к эстетическому антидепрессанту. Я привыкла к бешеным таксистам с их матом сквозь зубы, резким торможениям и пренебрежению к ПДД. Паша рулил, как будто давно понял эту жизнь. Возможно, так оно и было. Мои губы все еще горели после поцелуя. Я облизывала их и теребила пальцами. Мне было очень приятно находиться с Пашей в машине, в кресле, в постели. Поэтому и в кофейню я пошла без сомнений. – Большой капучино и американо, – сделал он заказ, едва мы вошли. Я так обалдела, что потеряла дар речи и забыла отойти от стойки. Он взял меня немую за руку и отвёл на уютный диван у окна. – Ты помнишь, что я люблю капучино, – почти зарычала я на него. Паша поднял руки, сдаваясь. – Помню. Виновен. Раскаиваюсь. – Может, я хотела латте? – Ты хотела? – поинтересовался Паша осторожно. – НЕТ, я люблю капучино. А в чем тогда суть разговора? Я закусила губу. – Ни в чем. Просто ты начал командовать. – По привычке, – объяснил Паша. – К тому же с тобой лучше не обсуждать некоторые вопросы. – Это почему? – Потому что ты начинаешь размышлять, накручивать и усложнять. А это не в моих интересах. Да и не в твоих. Ты хороша в порыве. Первое решение самое верное. Паша подмигнул и улыбнулся официанту, который принёс наш кофе. – Значит, тебе не нравятся девушки, которые думают? – продолжала я раздувать скандал на пустом месте. Паша не ответил на провокацию, но меня это не остановило. – Зачем я спрашиваю, по твоей Карине это заметно. Она интеллектом не обезображена. Я пожалела, едва сказала это. Паша обязан был обидеться или хотя бы расстроиться. Ну в крайнем случае – напрячься. А он и не думал. Скобелев рассмеялся, погладил меня по руке и сказал: – Я знаю, ты имеешь право злиться, даже обязана её ненавидеть. Но сама по себе ты добрая, Оксан. И очень хорошая. Он поднёс мою руку к губам и поцеловал. Это взбесило меня окончательно. Игнорируя Пашину наблюдательность о моей доброте и хорошести, я снова зашипела змеей. – Да, имею полное право ненавидеть её. Ты, кстати, тоже. И бывшую, и Вадима. Или прощаешь их и желаешь лучшего? Совсем не верю. – Отчасти, – признался Паша. – Предпочитаю думать, что твой бывший оказал мне услугу. – Он спал с ней, Паша! – повысила я голос в запале. Прикрыла рот рукой и решила, что больше ни слова не скажу. Все зашло слишком далеко. Я схватила чашку и жадно отхлебнула кофе с пенкой. – Не он один с ней спал, – неожиданно продолжил разговор Скобелев. – Я уже ловил её на измене. У меня кофе чуть носом не пошёл. В общем, хорошо, что я закашлялась и не сказала Паше ещё что-то обидное и категоричное о его бывшей. Вместо этого он протянул мне салфетку и сам стал рассказывать. – Да- да, я кретин со стажем. На работе тоже любому сотруднику даю второй шанс. -В этом есть смысл, – попыталась я его подбодрить. – Статистика показывает обратное. В бизнесе и в личной жизни люди ни хрена не ценят доверие. Он был такой грустный, пока говорил это. Пришла моя очередь гладить его руку и подбадривать. – Я тоже верю во второй шанс. – Но не дала его мужу. Спрятав глаза, я призналась: – Он не просил. – Мудак, – выдал Паша диагноз Вадиму моментально. Этот разговор был, мягко сказать, странным. Я снова решила быть прямой с Пашей и спросила сразу: – Думаешь, это нормально, что мы их обсуждаем? – Думаешь, они не обсуждают нас? – задал он встречный вопрос. Я поморщилась. – Обсуждают, конечно. – И вряд ли делают это достойно и с уважением. – Я не хочу опускаться до их уровня. – Согласен, – кивнул Паша. – Но и делать вид, что их не существует – очень странно. Мне кажется, мы имеем право говорить вслух о них. Так легче отпустить обиду. Я приподняла бровь. Очень просветленная реплика. – Ты был в терапии у психолога? – Пару раз сходил. Не зашло. Но общую суть я понял и двигаюсь в правильном направлении сам. А ты? – Меня вечно лечит сестра. – Старшая? Меня тоже, – засмеялся Паша. – Она и послала в терапию. Говорит, я не вижу ситуацию со стороны. Такая херня. Я сначала заулыбалась, а потом стала смеяться с ним вместе. – Много они все понимают. Как будто изнутри ситуация была офигенная, чтобы еще и со стороны пялиться. – Ты прячешь за сарказмом уязвимость и комплексы, – проговорила я лучшим занудным голосом Насти. – Ну да. Разумеется. А в изменах Карина, видимо, реализовывала свой потенциал, который я подавлял. Мы снова стали серьезными синхронно. – Наверное, так и есть, – осторожно предположила я. – Так и есть, – подтвердил Паша. – Нам не стоило жениться, жить вместе. Только время потеряли. Теперь все заново начинать. Обидно, блин. – Дом – это твой чистый лист? – догадалась я. – Ага. Дорогущий чистый лист. Но я не жалуюсь. С Кариной невозможно было даже заикнуться о доме – сразу скандал. А я давно мечтал свалить из Москвы хоть немного в сторону. А ты? – Мне пришлось свалить в Коммунарку, потому что я не тяну квартиру ближе к центру, – тоже призналась я. –Я не о географии, Оксан. Есть какие-то плюсы после развода? Ну… кроме секса со мной. – Вот ты павлин! Я шлепнула нахала по руке. Он ослепил меня улыбкой, но не дал уйти от вопроса. – Давай, не хитри. Я же сказал про дом. – Меня уволили с работы из-за Вадика. Чтобы не травмировать коллективный разум нашими дрязгами. Он выше по должности, и начальник решил избавиться от меня. – Ты шутишь! – Паша хлопнул себя ладонью по лбу. – Это чертовски несправедливо. – Пожалуй. Но мне выдали хорошее пособие, как при сокращении. И теперь я работаю на себя. Не хожу в офис, сама себе хозяйка. Заказы есть. Клиенты приходят новые через сарафанное радио. Вот и ты тоже. Ну хватит болтать. Мне нужны размеры каждой комнаты. План дома есть? – Конечно. Мы перешли к рабочим делам, но то и дело все равно слетали на личное. Паша привез меня домой очень глубоким вечером. Я хотела поблагодарить его за кофе, но он не дал мне сказать ни слова. Его губы накрыли мои. Мы целовались еще полчаса. Я пришла домой пьяная от чувств, которые не имела права испытывать. Я должна была думать о его кресле, которое говорило больше, чем мне хотелось знать об этом человеке. Но подумать о скрытой личности Паши я не успела. Мой телефон зазвонил. Я думала, это снова Скобелев, но на экране высветился номер мужа. Бывшего мужа.