6

6

– Нет, не готова.

Муж шагнул ко мне, заставляя отпрянуть.

Пошатнувшись, я чуть не упала, но тот удержал меня за плечи.

– Зачем ты вообще встала? – нахмурился недобро, – еле на ногах стоишь.

– Я хочу поговорить с полицейским! Отпусти.

– Успеешь еще, – Влад невозмутимо вернул меня в постель.

Сил сопротивляться у просто не было, поэтому мужчина уложил меня на подушки и накрыл одеялом, заботливо подоткнув со всех сторон.

Я старалась не дышать, чтобы не чувствовать аромат его перечного парфюма так близко от себя.

Снова начало мутить. Быть может, у меня сотрясение?

– Покрываешь любовницу, Влад?

– Хватит, Соня, – он двинулся к двери, бросив через плечо: – сказал, что со всем разберусь. Не переживай и выздоравливай.

Не переживать? Он издевается? Но на мужском лице не было и тени улыбки. В его глазах сконцентрировался ледяной холод, который после моих слов о том, что ребенок не его, и вовсе стал казаться по настоящему страшным.

Я уже даже пожалела о сказанном. Теперь я не знала, на что еще может быть способен этот мужчина. Мой муж, к которому я просто не имела понятия, как теперь относиться.

Но то, что его стоит бояться – было ясно наверняка. Его и его опасную любовницу…

Влад вышел, впуская в палату прежнюю медсестру.

Вытащив из кармана халата светлый прямоугольник, она сунула его под мою подушку.

– Визитка следователя, – сообщила серьезно, – раз уж ваш муж так сильно переживает о вашем состоянии, что не хочет его сюда пускать.

Если бы переживал…

Я закрыла глаза. Да, позвоню при первой же возможности. Я это так не оставлю. Мне нужны спокойствие и безопасность, а не постоянная тревога, что меня снова найдут.

Мой малыш должен расти и радоваться, а не так…

А переживает Влад вовсе не обо мне. Ну, или обо мне куда меньше, чем о той, которой подарил мой кулон.

Как он мог? Глубоко дышу, чтобы успокоиться. Скатиться в отчаянную истерику сейчас так легко. Просто подробно вспомнить что произошло совсем недавно и отпустить на волю эмоции.

Только лучше мне от этого не станет, и уже ничего не исправит. Нужно учиться жить с тем, что есть.

Ради себя и ребенка.

Медсестра убрала капельницу. На ее равнодушном лице только деловитое выражение человека, который наблюдает чужие страдания ежедневно. Сочувствия нет, оно просто атрофировалось.

Что ж, наверное, это к лучшему. Если меня сейчас начнут жалеть, то я не выдержу, скачусь в истерику.

Следует просто взять себя в руки. Я смогу.

– Мне нужно в туалет, – откинув одеяло, медленно поднялась.

Медсестра попыталась мне помочь, но я отказалась. Двинулась мелкими шажками в сторону нужной комнаты. Благо, из палаты никуда выходить не нужно.

Закрыла за собой дверь, шагнула к раковине. Взглянула на себя в зеркало, и от вида собственного лица по спине пополз ледяной холод.

Кожа на щеке почти содрана, рана на виске заклеена пластырем, и вся сторона лица припухла и слегка посинела.

Неужели это я? Подняв руку, легонько коснулась кончиками пальцев горячей припухлости. Но ведь пройдет, верно? Заживет.

Если, конечно, Вероничка снова не пошлет ко мне своих головорезов.

Распахнув больничный халат, я полюбовалась на второй пластырь. Широкий, с толстым слоем марли под ним.

Царапина? Это не похоже на царапину.

Хотя я встаю и могу ходить. Видимо, и правда легко отделалась. Но благодарить Влада я точно не стану.

Именно он виноват во всем с самого начала.

Медленно выдохнув, осторожно умылась холодной водой, чтобы не задеть повязку.

Сердце билось тяжело и больно, будто от него прежнего осталась только слабая половина. И она не справляется с непосильной задачей.

Предатель муж, хамоватая свекровь, его опасная любовница.

Когда моя жизнь успела превратиться вот в это вот?

Через пару минут я вышла из уборной и уселась на постель, глядя прямо перед собой в безликую стену. Медсестра пообещала принести еду и ушла.

На тумбе рядом с кроватью завибрировала моя сумка. Кто-то очень хотел до меня дозвониться.

Пришлось заставить себя снова встать, чтобы вытащить оттуда телефон и принять входящий.

Это оказалась сестра.

Мама звонила нечасто, от семьи я дистанцировалась довольно давно. А вот с Дашкой у нас были вполне родственные отношения.

– Привет, никак не могу дозвониться, ты куда пропала? – сестра никогда не отличалась особой тактичностью, она у меня пробивная.

– Я в больнице, Даш, – со вздохом уселась обратно на постель, – случилась неприятность.

– Ты заболела? – тут же напряглась она.

– Да, вроде того… а еще…

Боже, как же трудно быть откровенной о своей трагедии. Пусть хоть и с родным человеком.

– Что такое, Сонь? Что стряслось?

И в ее голосе слышалось то самое сочувствие, которого мне так сильно не хотелось. В горле тут же начал першить комок непролитых слез.

Судорожно выдохнув, прошептала:

– Я бы хотела с тобой пожить недолго, можно? Пока не найду себе другое жилье? Это когда меня уже выпишут. Думаю, это всё ненадолго.

– Та-а-ак, рассказывай, – приказала Даша.

Но я не могла говорить. Меня снова накрыло болью. Никогда бы не подумала, что стану так остро реагировать на предательство любимого человека.

Но я никогда раньше и в теории не могла представить, что муж изменит.

– Я пока не могу говорить, Даш. Потом, ладно?

Глупой сестра не была, и тут же сообразила, что стряслось что-то из ряда вон.

– Я приеду. Ты в центральной? – поинтересовалась она деловито.

– Да, – оглянувшись на окно, поняла, что именно в ней, в главной городской больнице.

– Жди, – Дашка отключилась.

Я медленно улеглась, уставившись в потолок и стараясь ни о чем не думать. Хорошо, что я не одна. Сестра поможет мне выгрести и пережить всю эту грязь.

Как я помогла ей когда-то…

– К вам пришли, – медсестра распахнула дверь, впуская в палату незнакомку.

Я недоуменно моргнула, разглядывая невысокую полноватую блондинку с темными глазами. Кого-то она напоминала… Я попыталась вспомнить, но никак не могла понять, где ее уже видела.

Та усмехнулась мне, как старой знакомой, и подошла поближе, чтобы беспардонно плюхнуться на кровать.

Меня обдало резким ароматом чужих духов.

– Ну привет, болезная. Поговорим?

И я замерла, как вкопанная. Кажется, поняла, кто это…

Осторожно перевела взгляд на дверь.

Где же Влад?

Кто пустил сюда его любовницу?