8

8

– Да, – кивнула я, опуская ноги с кровати, – иду, спасибо.

Был ли смысл упрекать медсестру в болтливости? К тому же после того, как прямо просила ее не сообщать никому.

Бывают люди, объяснять которым просто бесполезно.

Очень не терпелось узнать, как там мой малыш, но у меня было еще одно важное дело. Думаю, наговорила Вероника себе минимум на год заключения.

Достав из-под подушки визитку следователя, я принялась вбивать его номер в телефон.

Все это, не обращая ни малейшего внимания на Вероничку. Будто ее здесь и не было.

Медсестра кивнула.

– Хорошо, тогда привезу вам кресло-каталку, чтобы удобнее передвигаться.

– Подождите, – я подняла голову и выразительно посмотрела на женщину, – гостью проводите, пожалуйста, к выходу. И больше сюда не пускайте, будьте так добры.

Вероничка дернулась ко мне. Я заметила это слишком поздно, и потому не успела убрать телефон.

Та вырвала его у меня из рук, не успела я даже пикнуть.

– Ты что творишь??

Блондинка снисходительно улыбнулась на мое возмущение.

– Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться, а от гаджетов один вред. Подумай о ребенке, Сонечка, – отодвинув с дороги удивленную медсестру, любовница мужа заторопилась на выход.

– Ну что вы стоите? – ахнула я, – мало того, что у вас тут кто угодно с улицы может зайти в любую палату, так еще и грабят средь бела дня!

Женщина моргнула, затем развернулась и припустила следом за воровкой.

Я услышала, как она кричит что-то охране и поднялась с кровати.

Хоть бы не сбежала…

Боль в боку становилась сильней, а в висок с новой силой начинало вкручиваться раскаленное сверло.

Либо я перенервничала, либо заканчивалось действие обезболивающих.

Опершись о косяк, я тяжело дышала. Перед глазами плясали звезды.

Я оказалась не в состоянии понять, что Вероника способна на многое.

Ради чего? Ради моего мужа?

Что у них за отношения вообще? В голове не укладывается…

Она считает меня главной преградой между ними? Но ведь это не я, а Влад. Если бы его что-то не устраивало в семейной жизни, он давно бы ушел.

Ведь я не держала.

Медсестра вернулась через пять минут с каталкой.

– Не догнали, – вздохнула она горестно, – а это точно ваш телефон? Охранник говорит, что он был вашей посетительницы.

Я со вздохом уселась в каталку. В висках болезненно пульсировало, а перед глазами все плыло.

– Я бы проверила вашу охрану на профпригодность... Можно мне обезболивающее?

– Минутку, – женщина окинула меня оценивающим взглядом и снова ушла, вернувшись через несколько томительных минут.

Вколов мне инъекцию, покатила на УЗИ.

Благо, лекарство подействовало быстро. Только вместо боли пришла жуткая сонливость.

Пока врач УЗИ проводил исследование, я изо всех сил пыталась не уснуть.

Смотрела в черно-белый монитор, угадывая очертания и тени. Вид только убаюкивал, а молчаливый врач не торопился избавлять меня от опасений.

Я думала о том, что любая радость должна быть заслуженной, и когда эта черная полоса в жизни закончится, я стану по настоящему счастливой.

Наверное.

С глаз долой, из сердца вон. Нужно просто уйти от Влада, и тогда все наладится. Пусть и дальше продолжает куролесить со своей рецидивисткой.

Я никогда его не прощу и не вернусь.

Мне слишком больно, и ему не понять, что я чувствую.

Он меня растоптал, перечеркнул все, что было, смешал с грязью. И считает, что я прощу?

Мерзавец…

А его Вероничку неплохо бы наказать за ее выкрутасы. Только как теперь?

Показания я дам, но как их проверить? Как доказать виновность этой женщины?

Хотя это уже не мои проблемы. Главное убраться подальше от этих опасных людей.

Мне нужно думать о ребенке, не нервничать и выздоравливать поскорее. Пока я здесь, ни о какой безопасности речи не идет.

Очевидно, в больнице всем наплевать на то, кто именно посещает пациентов.

Но ведь должна была Вероничка оставить свои данные на входе? Или нет?

Врач протянула мне салфетку, чтобы вытереть гель с живота.

– Все в порядке? – поинтересовалась я осторожно.

– Пока не могу сказать, – ответила та, – все данные будут переданы вашему лечащему врачу.

Ну ничего себе, а он существует? Если так, то мне бы очень хотелось его увидеть.

Только вместо врача в палате оказался Влад.

Я старательно делала вид, что его нет, пока мне помогали вернуться в постель.

На тумбе у кровати уже ждал поднос с едой.

Медсестра заботливо установила его на подставку и помогла мне усесться поудобнее.

Влад расположился неподалеку, сверля меня внимательным взглядом.

Проглотив ложку каши, я обессиленно откинулась на подушки.

– Ты же хочешь, чтобы я выздоровела, так? – спросила устало, не глядя на мужа. – Так зачем мешаешь?

– Соня…

– Если я так тебе нужна, как ты говоришь, почему не отвез в нормальную больницу, где к пациентам не пускают потенциальных убийц?

Он нахмурился.

– Ты о чем? Кого к тебе пустили?

Я сокрушенно покачала головой.

– Твою Вероничку. Она украла мой телефон с записью нашего разговора. Очень жаль. Уверена, следователю бы очень понравилась та запись.

Муж сжал переносицу пальцами, медленно выдохнув, а затем откинулся на спинку стула.

– Ее здесь больше не будет, – пообещал, – не переживай.

Я опустила взгляд в тарелку с кашей.

– Тебя я тоже больше видеть не хочу, Влад. Всё. Между нами всё.

– Не выдумывай, – бросил он холодно, – Она никто, просто подстилка. Все ошибаются, Сонь. Ты просто никогда не была на моем месте…

Никогда не была?

– А как это…– удивилась я искренне, – быть на твоем месте? Изменять? Тогда ты прав, не была.

Он поднялся со стула и шагнул ко мне.

– Нет, Соня, не изменять. У всех моих поступков есть веские причины. Даже у этого.

Я закусила губу. Так это и есть его оправдание измены? Веская причина?

Какая, интересно?

Но муж не спешил пояснять, и я спросила снова:

– А ребенок? Твой ребенок тебе тоже никто?