Глава 17

— Здесь, — тихо отзывается Ася. — Он был один. И сел один в самолёт. Прости меня, Наташа! — Подруга захлёбывается в рыданиях. — Прости! Нельзя было тебе говорить! Если бы судьбе надо было, ты бы всё равно когда-нибудь узнала! — заводит старую пластинку раскаяния в том, что открыла мне тайну мужа.

— Брось! Всё к лучшему для меня.— Сажусь через боль на кровати, запрокидываю голову, чтобы удержать слёзы и не дать им прорваться наружу. — Начну сегодня собирать его вещи.

— Нет, давай сегодня побудем вместе. Я приеду! Тебе нельзя сейчас оставаться одной и думать об этом. Тем более, что ты ещё и болеешь!

Я молчу. Она права. Если сейчас останусь наедине с собой — сойду с ума.

— У меня параллель. — Замечаю звонок от мамы и прерываю разговор с Асей. — Привет, мама.

— Наташенька, милая, что у тебя случилось? — Чувствую, что мама волнуется.

Вот так и живём: все вокруг переживают за меня, кроме одного человека, который должен был беспокоиться в первую очередь.

Да, я старательно скрывала своё состояние эти дни. Притворялась, что сплю, когда боль сдавливала виски, через силу улыбалась за семейным завтраком, тайком глотала таблетки, чтобы он не заметил перемен во мне.

Но теперь-то я точно уверена: даже если бы он увидел, догадался, что я плохо себя чувствую, ему было бы плевать.

Эд всё равно уехал бы. Сказал бы то же самое, что уже говорил, когда мне нужна была помощь: дело неотложное, не могу подвести партнёров, ты же понимаешь, это работа…

Типичные отговорки бизнесменов, которыми они прикрывают свои внезапные поездки на курорты с любовницами.

— Вернулась мигрень, мама…— тихо говорю в трубку.

На том конце провода слышится тяжёлый вздох понимания и сочувствия.

Она сразу поняла, что я сейчас чувствую.

Но головная боль — это только начало. Она ещё не знает про измену моего мужа, его предательство и наш развод.

Мне ещё столько всего предстоит вывалить на родителей — даже страшно сосчитать количество плохих новостей.

— Папа выехал, чтобы собрать вещи детей.

— Не поняла…

— Они побудут у нас, — ошарашивает меня мама. — Тебе никак теперь возить на тренировки Ромку, и Майя… пусть у нас побудет. Наташа, это всё стресс! — Она убеждает меня, словно я не верю в это.

Но я и без неё это знаю. А ещё сжатые сосуды в шее, ещё плохое кровообращение и много всего остального.

— Прости, я ведь не знала, что Ромка аж два раза ездит на дню! Что же это за издевательство такое⁈ Как ты выдерживаешь⁈ И почему муж не заставил тебя до сих пор уволиться⁈ — возмущённо сетует мама. — Доченька, почему ты никогда не просишь помощи? — задаёт мне следом неожиданный вопрос, который ставит меня в тупик.

— Мама, я справляюсь… — тихо говорю. — Да и в резерв его взяли недавно. Так что он только последние недели так часто ездит тренироваться.

А я ведь и правда справлялась со всем сама, пока про обман Эда не узнала.

Да, может, не так, как нужно было, но справлялась.

Мама в своё время воспитала во мне синдром отличницы, и я следовала его главному правилу: быть лучше всех!

Кстати, недавно полезла в поиск, чтобы узнать, что такое синдром отличницы у взрослых женщин — и там прямо как про меня написано: стремление всё контролировать и делать идеально, болезненная реакция на любую критику (даже конструктивную), страх попросить о помощи (это же слабость!), неумение расслабляться, чувство вины за отдых, привычка копить в себе злость и обиды, ведь «хорошие девочки» не могут злиться открыто!

Неожиданно осознаю: да, сначала ты везде первая, а потом — первая в очереди к неврологу с неврозом.

— Если вы на несколько дней заберёте детей, я буду очень благодарна. Мне на самом деле отлежаться бы, отдохнуть… — Ломаю свою гордость и впервые за последние несколько лет прошу о помощи.

— Конечно!

Я не скажу маме всего сейчас. Пусть думает, что пока дети у них, я просто отдыхаю. На самом деле я немного приду в себя и начну паковать мужу чемоданы. Пора ему с вещами на выход.

Я проспала весь день.

Позже я заглянула в комнаты Ромки и Майи — ни вещей, ни рюкзаков. Надо же… А я даже не слышала, как они собрались и уехали.

И всё это без моих напоминаний, списков «не забыть». Без панических криков: «Мам, ты не видела мою синюю футболку от формы?»

Все эти годы я искренне верила, что без моего надзора они соберут не то, забудут документы или опоздают.

Но они вполне справились сами и, на удивление, даже оставили порядок каждый в своей комнате.

Мои дети неожиданно стали такими самостоятельными.

«Главное — не задуши их своей любовью!» — всплыла сейчас в памяти фраза мужа.

Видимо, я действительно всех душила чрезмерной заботой, и его в том числе. Но он вместо того, чтобы сказать мне правду и показать мои ошибки, просто предпочёл спутаться с другой и искать «лёгкости» на стороне.

Слабак — вот и вся моя ассоциация с мужем теперь. А ведь я верила, что его «правдорубость» распространяется не только на подчинённых и моих подруг, но и на меня.

Муж ведь прекрасно знает, что я умею слушать и понимать. Но он выбрал более простой путь — молчание!

… — Единственное, есть моменты, которые меня сильно удивили.— Передо мной сейчас сидит подруга и рассуждает.

— И мне тоже кое-что бросилось в глаза. Тебе что?

Ася смотрит куда-то вдаль, словно глубоко задумалась, а я жду.

— Была одна странность для меня, когда я за ними наблюдала…