Глава 25

Теперь я отчётливо представляю картину нашего развода. И да, раньше я этого не представлял. Видимо, потому что даже в мыслях не допускал, что она может узнать о моей поездке в Сочи с другой.

Дальше всё ясно как день. Наташа молча соберёт мои вещи и выставит за порог.

Дети будут смотреть на меня с немым вопросом в глазах: «Пап, зачем?». И если со старшим я ещё как-то смогу объясниться, то с Майей и Ромкой совершенно точно не получится.

Но сейчас важнее даже не оправдания. Главное — что я им скажу⁈

И всё это лишь из-за одного моего идиотского поступка.

Да, я оступился! Но не предал! Хотя… понятие «предал» у каждого своё.

Для Наташи предательство уже в том, что я соврал. В том, что поехал на этот отдых с другой женщиной. В том, что позволил себе даже намёк на то, что наша семья не святое.

А для меня предательство — это физический контакт. Его я не допустил.

Но разве это имеет теперь значение для моей жены?

Да, я сейчас оправдываю себя. Но кто бы на моём месте не оправдывался? Любой мужик делал бы то же самое! Ну, или большинство…

Вот только разница в том, что мужики, которые реально изменяли своим жёнам и не раз, находят себе оправдания гораздо легче, чем я сейчас.

— Твои вещи я не успела собрать до конца — Она кивает в сторону чемодана. Того самого, с которым мы ездили в Италию, Турцию, на море с детьми. — Но в этой сумке есть самое необходимое. Ты знаешь моё расписание, когда я на работе. Придёшь, когда меня не будет, и заберёшь остальное.

— У меня с ней ничего не было!— Сейчас я уже почти рычу от отчаяния, но всё равно настаиваю. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Да услышь ты меня, наконец! Ничего не было!

Хочется её схватить и встряхнуть как следует, чтобы хотя бы мысль допустила, что я не обманываю её!

Да, соврал в малом, и теперь она не верит в большом. Но мы должны хотя бы попытаться спасти наш брак.

Наташа на мгновение замирает.

— Знаешь, как только ты сказал мне про свою командировку. — Делает кавычки в воздухе на последнем слове. — Я сразу ушла в себя и свои мысли и начала думать: что же я сделала не так, раз ты так поступаешь со мной? Это, кстати, так по-женски! Не мужика винить, не его подлость, а в себе копаться. Искать, где ошиблась, где что-то недодала, где была недостаточна хороша для своего мужчины. Долго думала. Почти каждую ночь. И день… И, представляешь, я всё поняла! — Её лицо неожиданно озаряет странная улыбка. — Это не во мне дело! Не я виновата в том, что ты оказался таким… человеком. Это всё потому, что я была слишком хороша для тебя! Конечно, и у меня ошибки есть. И я была настоящей дурой, раз перестала видеть саму себя. Но кто не ошибается?

— Верно, Наташ! Кто не ошибается! — Хватаюсь за эти слова как за спасательный круг.

— Не передёргивай! Если я так, как ты… ошибусь и поеду с каким-то мужиком на отдых, ты как, примешь мою ошибку?

Теперь я отворачиваюсь и на миг представляю то, что она мне сказала. Не отвечаю…

— То-то и оно, Эд… То-то и оно…

Она снова замолкает, словно сомневается, продолжать ли свои откровения со мной. Я вижу, как в ней борются два порыва: излить душу и сохранить молчание. Пока побеждает желание выговориться.

— Наташ, я со всем согласен! Не сразу, конечно, но я тоже начал понимать, в чём наши основные проблемы. Главное — понять, а дальше разберёмся! Ну, не знаю… хочешь, пойдём к психологу⁈ — Неожиданно предлагаю ей такой вариант, надеясь, что он нам поможет.

Молчит в ответ на это предложение.

Зная, что она будет сопротивляться, всё равно подхожу вплотную, обнимаю и не даю вырваться. Держу крепко, но аккуратно, чтобы не причинить боли.

— Наташка, не смогу я без тебя! Я готов ради тебя… Всё сделаю, только прости! Скажи, что нужно, и я сделаю.

Замираю, надеясь, что она не оттолкнёт, передумает. Но она лишь поворачивается ко мне и улыбается нарочито широко, словно издеваясь над моими попытками исправить ситуацию.

— Говорю. Уходи отсюда! Навсегда! Это моё единственное желание!

Теперь передо мной стоит совершенно другая Наташа, не моя жена, а скорее, женщина, которую я не знал.

Её взгляд холоден и равнодушен. Кажется, в её сердце больше нет ни капли любви ко мне.

— Я понял. — Отхожу на несколько шагов.

Наш разговор прерывает звонок её мамы. Жена делает несколько вдохов и выдохов, прежде чем ответить ей.

Щебечет с ней непринуждённо, стараясь скрыть, как ей сейчас плохо. Не хочет расстраивать, понимаю.

Я тоже не хочу этого, но, кажется, нам скоро всё-таки придётся шокировать всё наше окружение и близких.

— Тебе что-то ещё? — Кладёт трубку и снова обращается ко мне, сквозь зубы выдавливая высокомерные фразы. — Дверь помнишь где? Или мне уйти?

Сильная женщина… Будет страдать, но не покажет это в полной мере — ни слёз, ни истерик, ни упрёков!

Но я тоже не из слабых! И я не сдамся!

— Нет, конечно, тебе уходить не нужно. Я уйду. Поживу отдельно, как ты хочешь. А дальше посмотрим. — Беру сумку, которую она приготовила для меня, а затем, словно опомнившись, поворачиваюсь к ней, чтобы сказать важное: — Наташ, с финансами для вас всё будет по-прежнему. Ну то есть, я о том, что, если ты окончательно решишь развестись, я вас не брошу. На свадьбу дам денег, сколько нужно. Не думай о расходах. И дети наши пусть не думают. Их жизнь не изменится. В конце концов, не просто так я вкалывал столько лет, чтобы теперь не пользоваться этими деньгами. Дети не должны страдать из-за наших… разладов.

— Это не разлад. Это развод. Две большие разницы. — Добивает меня уже на выходе из дома.

— Плевать. Суть не меняется для меня. Мы не будем жить вместе, это главное. Но всё-таки, Наташка, я подожду, когда ты успокоишься и мы поговорим. Просто поговорим!

Ей может показаться, что я отступил. Она же хочет сейчас верить, что сможет так просто со мной развестись?

Но нет, всё иначе. Я не отпущу свою жену. Докажу, что она единственный смысл моей жизни и что другие женщины мне не нужны.

А пока… пусть успокоится. Это сейчас нужно нам обоим — и ей, и мне. В нас кипит слишком многое:в ней — ненависть ко мне, а во мне — любовь к ней.