Глава 24

— Не трогай меня! — Её голос режет душу, словно лезвие.

Жена резко отстраняется, и в её взгляде уже не просто раздражение, там пылает настоящая жгучая, опасная и открытая ненависть. Ненависть… ко мне.

Та самая, что, вероятно, копилась годами. Капля за каплей, момент за моментом. И теперь, после того, что я натворил, жена не станет со мной церемониться. Она просто даст этой ненависти выплеснуться на меня.

— Я прошу всего один разговор! Больше ничего не нужно. Если я тебе настолько противен, что ты готова… вышвырнуть меня из дома, хорошо, я уйду. Но сначала выслушай! Хотя бы потому что мы столько лет вместе.

Она на секунду замирает, словно сомневается, соглашаться на этот разговор или нет. Но потом резко отворачивается, хватает с кровати сложенную кофту и швыряет её в чемодан. Так она словно ставит точку в наших отношениях и браке, без всяких разговоров.

— То есть, нет? Даже слушать не станешь?

— А зачем? — Теперь её голос сухой, безжизненный, равнодушный. — Слушать тот же примитив, который все мужчины несут в таких ситуациях? Не хочу. Поверь, я уже наслушалась таких историй с оправданиями мужчин от подруг. Не надо тащить эту пошлость и грязь в наши отношения и дом. Это ничего не изменит. Ты же меня знаешь.

— Знаю. И именно поэтому не понимаю, как ты можешь даже не дать мне сказать слово! Раньше мы могли спорить о мелочах, но всё равно слушала. А сейчас… Сейчас речь не о какой-то ерунде, а о нас, тебе, нашем браке, в конце концов!

— Наш брак? — Она удивляется моим словам. — Так ты сам его похоронил, когда решил, что ложь в наших отношениях — это нормально. Когда предпочёл своих друзей, с которыми, кстати, не виделся десятки лет, и свои хотелки! Предпочёл променять всё то, что у нас было на свою девку из прошлого. А было у нас немало! С этим не поспоришь? — Смотрит на меня выжидающе.

— Нет, не поспорю. И тоже боюсь это потерять, — признаюсь. Мне не стыдно это сделать.

— Если бы боялся, не устраивал бы этот спектакль с командировкой.

Теперь я убедился на миллион процентов: она всё знала ещё до моего отъезда.

Возможно, не все детали, но главное — что я врал ей — Наташа знала точно.

И, судя по тому, как легко она складывает мои вещи, в её душе уже было принято решение о нашем расставании.

Не понимаю только одного: почему она молчала? Причём, как выясняется, молчала сознательно и расчётливо.

Ждала моего отъезда, чтобы потом ткнуть меня носом в измену? А затем спокойно, без лишних сцен, собрать мои вещи и выбросить меня из своей жизни вместе с ними?

Что ж, согласен, честно!

Только неожиданно становится обидно: Наташа даже не попыталась поговорить со мной тогда, до отъезда.

Почему? Думаю, я знаю почему! Наверное, боялась, что если заведёт речь о другой женщине, я просто отмахнусь и скажу ей в лицо: «Какая любовница? Ты что, рехнулась⁈»

А ведь я бы так и сказал… Да, она знает меня очень хорошо. Но, как видно, не до конца. Ведь с Ариной у меня ничего не было. Думал, что пересплю с ней, но не стал этого делать.

— Эд, пожалуйста, уходи. Не хочу больше нервничать и переживать. Если ты собрался мне рассказывать, как всё у вас было, уволь. Я и так знаю всё.

— Откуда? Кто такой шустрый постарался разрушить наш брак?

— Этот шустрый ты сам. Не вали на другого, когда у самого рыло в пуху. Это не по-мужски. А ты вроде никогда не вёл себя как слабак. Не веди себя так и сейчас.

— Я просто хочу поговорить и всё!

— Ну а я не хочу! Мне передали доказательства того, что ты был в аэропорту с другой женщиной. И улетел с ней. Тебя проводили практически до трапа самолёта, но только рукой не попросили помахать на прощание, чтобы отправить привет семье.

— И всё-таки скажи — кто⁈ — Пытаюсь сообразить, кто бы мог мне так «помочь», но ни одного имени в голову не приходит.

— А это так важно? — ухмыляется. — Хоть незнакомец бы это сделал, какая разница? На видео был именно ты, и эту женщину я тоже знаю. Ты показывал мне её в молодости, рассказывал про ваши отношения. Я вспомнила её.

— Да, я был с ней там, но я не делал ничего особенного… Я обнимался с ней, может, или целовался? — Спрашиваю прямо: хочу убедиться, что предоставили именно такую информацию, о которой говорит жена.

На миг допускаю, что такое могли смонтировать, чтобы нас развести.

— Нет, но мне этого достаточно. Никогда я не была униженной настолько сильно, как в тот момент! Всё, хватит, твою… личную жизнь я больше обсуждать не хочу! В конце концов, я просто не заслужила такого унижения!

— Да, ты не заслужила, и я вовремя понял, что совершил ошибку, милая, — Стараюсь говорить это как можно мягче.

— Я жила ради тебя, детей и совершенно наплевала на свою собственную жизнь! Я потеряла её в погоне за тем, чтобы сделать вашу жизнь лучше! Я себя всю отдала. — Теряю дар речи, потому что она говорит словами Арины.

Наташка прижимает руки к груди и внезапно начинает горько плакать. Вижу, что у неё накопилось многое: претензии, обиды, усталость. И сейчас она наконец-то это выплёскивает.

Жаль, что не раньше…

— Всё, что я делала, оказалось никому не нужно!

— Наташенька, милая, прости меня и поверь! — Наплевав на её попытки сопротивляться, я снова пытаюсь прижать её к себе, но она вырывается.

Моя жена всегда такая: делает всё от души, на эмоциях. Иногда это идёт на пользу, а иногда вредит. И никогда не угадаешь, что будет в этот раз.

— Да, я сбился с пути, когда встретился со своими друзьями. Ударился в эти глупые воспоминания о школе, молодости, юности, когда была эта первая сумасшедшая любовь… Голову снесло, понимаешь⁈ Как мне ещё объяснить тебе, чтобы ты меня услышала⁈ Да, я был на грани, но я добровольно, без какого-либо принуждения отказался от этого в итоге. Но, даже не это главное! Главное, что я понял в этой поездке: мне не нужны другие женщины, мне нужна только ты и наша семья!

— Я больше не верю тебе. И в тебя больше не верю, и в нашу семью, которая казалась мне самой счастливой. Ничего не осталось. Ты предал и потерял всё то, что у нас было, ровно в тот момент, когда я увидела тебя в аэропорту с ней.

Она во всём права. Кроме одного: я не изменял ей!

Но теперь от этой мысли становится ещё страшнее, чем было. Ведь она никогда не поверит моим словам.

Что бы я ни говорил ей сейчас или потом — она будет ненавидеть меня. И эта мысль сводит меня с ума!

А самое главное: даже через месяц, год или десять лет после развода она будет вспоминать меня как лжеца, подлеца и предателя — человека, который променял семью на дурацкую поездку с друзьями и женщиной, с которой не виделся больше двадцати лет.