Глава 3. Обещание другому

В понедельник я договорилась с Илсой о двух часах работы. На следующий день она ждала меня после обеда. Я обещала прийти к часу, помочь с тканью и уйти к трем.

До встречи с Лиором оставался бы еще час. Я успела бы добраться до его дома без спешки, и это почему-то казалось важным. Не прибежать запыхавшись, не начать с извинений, а спокойно сказать то, ради чего шла.

Больше встречаться мы не будем. Я остаюсь с Эрданом.

Когда я произнесла это про себя в третий раз, Илса спросила, слышала ли я цену.

— Да, — ответила я и назвала сумму.

Она кивнула, попросила надеть платье, которое не жалко испачкать, и вернулась к своим книгам. Я вышла на улицу с ощущением, что уже сделала что-то полезное. На часть завтрашнего дня у меня теперь было настоящее дело.

Дома Мерет отдала мне недостающий кусок подкладки. Его прислали утром вместе с поправленным счетом. Я развернула ткань, проверила длину и свернула обратно. Записки внутри не оказалось.

— Теперь все? — спросила Мерет.

— Все.

— Хорошо. Убери к остальному. А то я уже забыла, зачем заказывала.

Я улыбнулась и понесла ткань в бельевую.

Проходя мимо кабинета, я замедляла шаг, если дверь была открыта. Мне хотелось сначала услышать чужой голос и только потом войти: при постороннем Эрдан не станет продолжать наш разговор.

В тот день с ним был секретарь. Я застала их над письмом, которое они никак не могли закончить. Секретарь прочитал последнюю фразу, Эрдан попросил убрать из нее два слова, потом вернуть одно.

— Теперь получается, что вы согласны, — заметил секретарь.

— Я согласен с переносом. С причинами, которые они указали, не согласен.

— Тогда, может быть, так и написать?

— Напишите.

Я постучала в открытую дверь.

— Нэрис? — спросил Эрдан, когда я поздоровалась. — Заходи. Мы как раз закончили.

Секретарь вежливо промолчал. Он еще не успел написать ни слова из того, о чем они только что договорились.

— Я ненадолго, — сказала я. — Завтра пойду к Илсе. Она попросила помочь в мастерской.

— Надолго?

— После обеда. Думаю, до вечера.

— Я собирался завтра выбраться на набережную. Хотел позвать тебя.

Я посмотрела на лежавший перед ним лист.

— Я уже обещала.

— Тогда в среду? Если не будет дождя.

— В среду можно.

Он протянул руку, приглашая подойти, но я уже отступила к двери.

— Вы заканчивайте. Я вечером загляну.

— Хорошо.

Я ушла, пока секретарь снова читал письмо. Эрдан не узнал, что Илса ждала меня только на два часа. Я сказала себе, что не обязана отчитываться за каждую минуту, и постаралась больше об этом не думать.

Во вторник я вышла из дома сразу после обеда. Мерет знала о подработке и попросила передать Илсе, что не торопит с расходной книгой, но просит беречь вложенные счета. Я пообещала. Эрдан еще не вернулся из комиссии.

В мастерской я сначала завязала чужой передник поверх платья, а потом вымыла руки, потому что Илса не позволяла трогать светлую ткань после улицы. Она разложила передо мной заготовки и показала, как проверять направление нитей.

— Эти две оставь мне, — сказала она. — Там косой край, сама подрежу. С остальными попробуй.

Я сосредоточилась на работе. Разметила ткань, показала ей, дождалась кивка и взялась за ножницы. Первую полосу отрезала слишком осторожно: край получился мелкими ступеньками.

— Не надо так часто смыкать лезвия. Длиннее движение, — подсказала Илса. — Вот теперь хорошо.

Через полчаса я почти перестала смотреть на часы. Илса работала рядом, иногда просила передать инструмент, иногда забирала готовое.

К трем мы закончили столько, сколько она рассчитывала.

Илса отсчитала деньги и положила передо мной.

— В следующий вторник сможешь?

Я задержала руку над монетами.

— Пока не знаю.

— Ладно. Скажешь к выходным.

Она сняла с моей юбки белую нитку и протянула ее мне. Я поймала себя на глупом желании попросить еще какое-нибудь дело. Хоть на час. Тогда можно было бы опоздать к Лиору, а может быть, вовсе не прийти и потом объяснить, что не освободилась.

Но я уже слишком хорошо представляла его лицо. Он ждал меня с прошлой среды. Я сама выбрала вторник и час встречи.

Я забрала деньги, поблагодарила Илсу и вышла.

По дороге я зашла за мылом. Дома заканчивался кусок, но и в лавке я задержалась дольше, чем требовалось: слушала, что советует хозяин, разглядывала одинаковые свертки, никак не могла выбрать.

На лестницу к Лиору я поднялась, когда часы в соседнем дворе пробили четыре.

Он открыл почти сразу.

— Наконец-то, — сказал он и обнял меня, прежде чем я успела заговорить.

Я положила руку ему на грудь.

— Подожди. Мне нужно с тобой поговорить.

— Для этого мы и договаривались.

Он отступил, пропуская меня в комнату. На столе стояли две кружки, на втором стуле возле окна стояла раскрытая дорожная сумка. Из нее торчали свернутые образцы ткани. Лиор, видно, только вернулся с работы.

— Чаю? — спросил он.

— Не надо.

— Я все равно поставлю. Ты придешь в себя с дороги.

— Я не устала.

Он убрал руку с чайника.

— Хорошо. Что случилось?

Я осталась возле стола. Пакет с мылом мешал, и я положила его рядом с кружкой.

— Я больше не могу к тебе приходить.

Лиор оперся бедром о край стола.

— Почему?

— Потому что у меня есть Эрдан.

— В прошлый вторник он тоже был.

Я отвела глаза. На стене, где раньше висела старая куртка, теперь торчал пустой крючок. Мне почему-то сразу вспомнилось, как я задевала рукав, проходя к кровати.

— Знаю.

— Тогда что изменилось за неделю?

— Мы поговорили.

— О нас?

— Нет.

Лиор отодвинул кружку.

— А ты обещала о нас.

— Я знаю, что обещала.

— Мне кажется, не знаешь. Иначе сказала бы хоть что-нибудь за эти дни. Я два раза хотел написать и остановился. Подумал, ты попросила не торопить.

— Я собиралась прийти и все объяснить, — сказала я.

— Сейчас объясняешь?

— Пытаюсь.

Он потер лицо ладонью и отступил от стола.

— Садись. Я тоже не могу разговаривать, пока ты стоишь у двери, будто я тебя сюда заманил.

Я села на единственный свободный стул. Лиор убрал сумку со второго, поставил его напротив и тоже сел.

— Я люблю его, — сказала я.

Лиор посмотрел на меня долго и внимательно.

— А мне ты зачем говорила, что между вами все почти закончилось?

— Я не так говорила.

— Нэрис.

Я подняла на него глаза.

— Ты сидела здесь, — он кивнул на край кровати, — и говорила, что не ушла только потому, что ему сейчас трудно. Что никто не знает его привычек так, как ты. Я спросил, когда ему станет легче. Помнишь, что ты ответила?

Я помнила.

— Что ему вряд ли станет легче.

— И я сказал, что тогда ты никогда не уйдешь. Ты обиделась. Почти час объясняла, что я ничего не понимаю.

Эрдан обходился без меня каждый день. Работал, ездил в комиссию, встречался с Брантом, договаривался с Мерет. Если ему была нужна помощь, ее оказывала не одна я. Я знала это и все равно рассказывала Лиору, как трудно мне оставить человека, который так от меня зависит.

— Я не хотела тогда объяснять, — сказала я.

— Что именно?

— Что сама не хочу уходить.

Лиор выпрямился.

— Значит, дело не в том, что он без тебя пропадет?

— Он не пропадет.

Я произнесла это тихо, но отчетливо.

Лиор некоторое время смотрел в сторону окна. Я ждала, что он рассердится еще сильнее, начнет собирать мои вещи, которые я забывала у него, или просто откроет дверь. Вместо этого он спросил:

— А со мной тебе что нужно?

Я посмотрела на стоявшие рядом кружки.

— Мне было хорошо с тобой.

— Было?

— Ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Не уверен. Ты приходишь, остаешься на ночь, рассказываешь, как устала в том доме. А теперь говоришь, что вовсе не собиралась уходить.

Я стиснула руки между коленями.

— Я думала об этом.

— Но ничего не делала.

— Нет.

Лиор встал и все-таки поставил чайник. Некоторое время мы слышали только, как под крышкой потрескивала вода. Я смотрела на его спину, на закатанные рукава. Он снял рабочий жилет и бросил на кровать. В комнате сразу стало теснее от этого простого движения: я слишком хорошо знала, как он раздевался по вечерам.

— Послушай, — сказал он, возвращаясь к столу. — Я не зову тебя из одного хозяйского дома в другой. Мне не нужна прислуга. Я хочу, чтобы ты была со мной. Чтобы можно было зайти за тобой после работы и не спрашивать, не передумала ли ты за день.

— Я знаю.

— Не знаешь. Ты все время говоришь о том, откуда не можешь уйти. А я говорю о том, куда ты можешь прийти.

Он поставил передо мной кружку и сел.

— У хозяина есть другая квартира. Во дворе, над конторой. Две комнаты, окна на улицу. Через месяц освободится. Я спрашивал о цене.

Я подняла голову.

— Зачем?

— Потому что ты обещала уйти. Здесь тесно для двоих, а там можно жить нормально.

— Ты что-нибудь ему сказал?

— Что хочу снять. Разве я должен был рассказывать, с кем?

Я покачала головой. Лиор провел пальцем по краю своей кружки.

— Не будет дорого. У меня жалованье больше, чем до отъезда. Ты сможешь найти другую работу, если захочешь. Или сначала отдохнуть. Я не прошу тебя завтра принести сундук. Но хочу знать, что ты вообще думаешь обо мне, когда выходишь за дверь.

Я думала. Слишком часто для женщины, которая собиралась закончить эти встречи. Мне нравилось, что он ждал, что говорил со мной без осторожности, что мог сердиться и через минуту спросить, не горячий ли чай. Рядом с ним не приходилось выбирать слово, которое не напомнит о разнице между нами.

Но теперь он предлагал жизнь, у которой был адрес и цена. Я должна была представить, как забираю из дома Вессаров платья, прохожу мимо библиотеки, отдаю ключ. Вместо этого я разглядывала царапину на столе.

— Ты опять замолчала, — сказал Лиор.

— Я не могу решить за минуту.

— У тебя была неделя.

— Я пришла сказать, что мы больше не будем встречаться.

Он откинулся на спинку стула.

— Тогда скажи. Без «не могу», без того, как ему трудно. Скажи, что не хочешь быть со мной.

Я открыла рот и закрыла. Мне следовало ответить, что я выбрала Эрдана. Именно это я собиралась сказать еще вчера. Но передо мной сидел Лиор, и я не хотела, чтобы он перестал ждать меня.

— Я не говорила, что не хочу.

— А что ты говоришь?

Я отвела взгляд.

Лиор поднялся и отошел к окну. Я видела его в отражении стекла: темные волосы, усталое лицо, губы, сжатые так, что возле рта появились две резкие складки. Три года назад он уходил от меня почти весело. Собирался в другой город, обещал писать и на прощание привез мне ленту, которую я сама попросила. Тогда мне хотелось сказать, что можно найти работу и в Левране. Я не сказала.

— Когда ты уезжал, у тебя не было таких вопросов, — произнесла я.

Он повернулся.

— Каких?

— Хочу ли я быть с тобой. Что буду делать, когда ты уедешь.

Лиор потер лоб.

— Три года назад мы встречались второй месяц. Я звал тебя с собой.

— Ты сказал: «Можешь поехать, если хочешь».

— Потому что не мог обещать ничего, кроме комнаты при лавке.

— И я должна была все бросить ради этой комнаты?

Он долго смотрел на меня, потом покачал головой.

— Ты правда сейчас хочешь поговорить о том, как мы расстались? Или просто злишься, что я спрашиваю о другом?

Я опустила глаза. Прошлое было удобнее. В нем Лиор тоже сделал мне больно, и я могла хоть ненадолго перестать отвечать на его вопросы.

— Я помнила тебя, — сказала я.

Он подошел ближе.

— Я тебя тоже.

Я посмотрела на него снизу вверх. Он протянул руку и убрал с моей щеки прилипшую прядь. Я должна была остановить его. Могла просто встать, взять свое мыло со стола и уйти.

Вместо этого я коснулась его руки.

Лиор провел большим пальцем по моей щеке, но целовать не стал.

— Мне отойти? — спросил он.

— Нет.

Я встала. Он не удерживал меня ни за плечи, ни за руки, и все-таки я осталась рядом. Взялась за его рубашку, притянула к себе и поцеловала. Мне нравилось, как он ответил, как обнял, как сразу перестал хмуриться. Я знала, что делаю, и не хотела останавливаться.

Когда он спросил, останусь ли я, я ответила, что останусь.

В тот день мы снова переспали. Я пришла закончить наши встречи и в третий раз изменила Эрдану.

Потом Лиор задремал, а я лежала рядом и смотрела на свои вещи. Платье было брошено на стул, из незакрытой сумки высовывался передник Илсы. Я сняла его после работы и по рассеянности убрала к своим вещам. Придется вернуть. Можно было думать об этом, о деньгах за работу, о мыле, которое я оставила на столе.

Часы внизу пробили семь.

Я села и начала одеваться. Лиор проснулся от движения, протянул руку, но я покачала головой.

— Мне пора.

— Посиди еще немного.

— Я и так задержалась.

Он сел, провел ладонями по лицу.

— Опять домой?

— Куда еще?

Я сказала это резче, чем хотела. Лиор посмотрел на меня, и я отвела глаза.

— Я не то имела в виду.

— По-моему, именно то.

Я нашла чулок под краем покрывала. Он молча поднял с пола второй и протянул мне.

— Когда ты с ним поговоришь?

— Скоро.

— Нэрис, мы сегодня начинали с того же самого.

Я натянула чулки и встала за платьем.

— Мне нужно время.

— Сколько?

Я не хотела называть день. Но Лиор ждал, и я сказала:

— До пятницы. Я постараюсь поговорить к пятнице.

— О том, что уходишь?

Я застегивала платье спиной к нему. Я медлила с ответом, поправляя крючки. Потом кивнула.

— Да.

Лиор поднялся. Когда я повернулась, он стоял совсем близко, серьезный, уже без недавней обиды на лице.

— Я хочу тебе верить, — сказал он.

Я поправила воротник.

— Я понимаю.

Он обнял меня, и я позволила. Прижалась щекой к его плечу. Мне следовало хотя бы теперь сказать, что в пятницу Эрдан предложил мне общую жизнь, что я согласилась, что мы обсуждали, как перестать скрывать наши отношения.

Я не сказала.

У двери Лиор спросил, можно ли завтра зайти за мной после работы.

— Не надо, — ответила я слишком быстро. — Я сама напишу.

Он отступил, пропуская меня.

— Тогда напиши. Не исчезай опять на неделю.

По дороге я свернула к реке и несколько минут простояла у ограды, держа сумку обеими руками. Мне хотелось побыть одной прежде, чем снова придется с кем-то разговаривать. На воде разгружали баржу. Я следила за людьми на пристани, пока не поняла, что просто оттягиваю возвращение.

Эрдан не знал, что я сегодня приходила проститься с другим мужчиной. Для него я все это время помогала Илсе с книгами. Стоило войти в дом, и можно было снова стать женщиной, которой он верил в воскресенье.

Я пошла дальше.

Мерет встретилась мне в передней. Она держала свечу и ждала, пока закроют окна на лестнице.

— Поужинала? — спросила она.

— Нет.

— На кухне оставили. Только сходи сейчас, скоро все уберут.

Я поблагодарила ее и поднялась к себе. Вытащила из сумки передник, свернула так, чтобы не видны были пятна клея, и положила на стул. Монеты от Илсы убрала в коробку. Мыло оставила возле таза.

Я поела на кухне и пошла к Эрдану.

У него в кабинете горела лампа. Я постучала и назвалась.

— Заходи, — сказал Эрдан. — Как у тебя дела?

— Закончили. Немного задержались.

Я закрыла дверь и остановилась возле стола. На нем лежали перчатки, одна вывернутая наизнанку. Эрдан держал ее за край, ощупывая шов у большого пальца.

— Что случилось?

— Новые перчатки. С виду, вероятно, прекрасны. Носить невозможно.

— Дай посмотрю.

Он протянул перчатку и разжал другую руку. У основания большого пальца кожа покраснела. Я провела по внутреннему шву: жесткая складка как раз приходилась на это место.

— Сегодня долго ходил?

— От комиссии прошли пешком. Я собирался снять их раньше, но Брант заговорил, и я забыл.

Я положила перчатку на ладонь.

— Здесь надо распороть и по-другому уложить край. Иначе завтра опять натрешь.

— Отдам мастеру.

— Я могу попробовать. Если не получится, не испорчу. Просто оставлю, как есть.

Эрдан улыбнулся.

— Звучит обнадеживающе.

— Я умею зашивать твои рукава. С этим тоже справлюсь.

— Тогда попробуй. Но не сейчас, если устала.

Меня разозлил мастер, который вывернул шов, увидел, что получилось, и все равно отдал заказ. Неудобство обнаружилось только после долгой ходьбы с тростью.

— Принесу нитки, — сказала я.

— Нэрис, завтра успеется.

— Завтра ты снова их наденешь и решишь потерпеть до вечера.

Он чуть повернул голову.

— Откуда ты так хорошо знаешь мои планы?

— Потому что ты уже оставил вторую рядом с тростью.

Эрдан рассмеялся. Я забрала обе перчатки, сходила за шитьем и вернулась. Села к лампе, распорола несколько стежков и подцепила тупой иглой край подкладки.

Я попросила Эрдана не разговаривать со мной, пока разбираюсь, где прошито насквозь. Он согласился и откинулся в кресле. Хотелось сделать хорошо: рука у него уже болела, а завтра ему опять нужно было ехать в комиссию.

Когда шов оказался распорот, я развернула припуск и закрепила его тонкими стежками. Потом попросила примерить.

Эрдан надел перчатку, сжал пальцы, взял трость и несколько раз перенес на нее вес.

— Лучше, — сказал он. — Гораздо лучше.

— Только завтра не ходи долго в новых. Пусть рука заживет. Есть же старые.

— Есть. Я их как раз сменил, потому что ты велела выбросить.

— Я велела их почистить.

— А. Это было менее решительное предложение, чем я запомнил.

Я улыбнулась, опустив голову над второй перчаткой. Мне было хорошо сидеть здесь. Эрдан не спрашивал, почему я пришла поздно, не торопил, не пытался забрать работу из рук.

— У Илсы получилось все, что она хотела? — спросил Эрдан.

— Не все. Там большой заказ. Я только нарезала ткань и помогла с обложками.

— Ты довольна?

— Да. Она хорошо объясняет. Правда, смотреть заставляет внимательнее, чем я привыкла.

— Значит, тебе полезно.

— Возможно.

— Завтра к шести пойдем на набережную? — спросил он.

— Да, конечно. Я освобожусь.

— Если устанешь, скажи. Сходим в другой день.

— Не надо. Я хочу пойти.

Я дошила подкладку, убрала иглу и положила перчатки рядом с его рукой.

— Готово. Если опять будет давить, скажи. Но лучше все-таки отдай мастеру.

Он поблагодарил и задержал мои пальцы.

— Ты останешься?

— Сегодня пойду к себе. Устала.

Эрдан отпустил меня.

— Тогда высыпайся. Завтра никого не будет с утра, можем не торопиться с завтраком.

Я сказала, что приду, и вышла с корзинкой для шитья.

Лиору я обещала уйти от Эрдана к пятнице. Эрдану — прийти к завтраку и вечером пойти гулять.

У меня получалось договариваться со всеми. Выполнять все эти договоренности я не собиралась.

Утром Эрдан ждал меня в маленькой столовой. Я пришла вовремя, поцеловала его и села на свое место. Он спросил, выспалась ли я, я ответила, что да.

После завтрака я стала собирать чашки, хотя за ними уже шли. Эрдан услышал звон и предложил оставить.

— Я отнесу по дороге.

— По дороге куда?

— Надо вернуть Илсе передник. Вчера случайно забрала с собой.

— Сходи, — сказал он. — А чашки оставь.

Я все-таки оставила их и поднялась за передником.

Я обещала написать Лиору и по дороге к мастерской выбирала слова для письма.

До Илсы оставалось два квартала, когда я свернула в лавку, где продавали бумагу. Купила один лист, попросила карандаш и написала несколько строк у края прилавка.

«Я помню, о чем мы говорили. Сейчас мне нужно немного времени. Не приходи за мной. Я сама сообщу, когда смогу встретиться».

Я прочитала написанное и приписала, что не отказываюсь от своих слов. Это должно было успокоить Лиора, хотя я не знала, какой смысл он захочет в это вложить.

Письмо я отнесла в торговый дом. Лиора там не было. Я попросила передать ему лично, дождалась, пока конторщик уберет листок в ящик, и ушла, не задерживаясь.

Илса засмеялась, когда увидела передник.

— А я вчера искала. Решила, что в обрезки скинула.

— Прости. Совсем забыла.

— Бывает. Уложилась вчера со своими делами?

— Да.

— Вот и хорошо. Я, как тебя отпустила, сразу заперла мастерскую. Давно не выбиралась засветло.

Я улыбнулась, отдала передник и попрощалась. Она не спросила, чем я была занята после трех. Ей не было до этого дела, и я была благодарна ей за обычную вежливость.

Дома Эрдан работал с Брантом. Я услышала их еще с лестницы и обрадовалась, что они не закончили. Зашла предупредить, что вернулась, а заодно спросила, не принести ли чего-нибудь.

— Мне бумаги из нижнего ящика, — сказал Брант. — Если тебе нетрудно. Те, что перевязаны темной лентой.

Эрдан повернулся в мою сторону.

— Подожди минуту. Я хотел спросить...

— Я сначала принесу, — перебила я. — Вы пока договорите.

Я принесла бумаги и постояла у двери, слушая разговор об одном из офицеров. Пока говорил Брант, можно было оставаться рядом и не отвечать на вопросы о себе. При первой же паузе я спросила, нужно ли что-нибудь еще, и ушла.

К обеду я успела убедить себя, что вечернюю прогулку лучше перенести. Эрдан будет спрашивать, как у меня дела. Я опять начну путаться. Нужно сначала решить, что делать с Лиором, и тогда разговаривать с Эрданом станет проще.

Я предложила Мерет помочь с бельем после шести. Она удивилась: все было закончено. Я пожала плечами и пошла проверять вещи, которые уже проверяла утром.

Эрдан нашел меня в библиотеке ближе к пяти. Я раскладывала на столике книги и убирала с них пыль.

— Ты здесь? — спросил он у двери.

— Да. Сейчас закончу.

Он вошел, дошел до кресла и сел. На нем уже был прогулочный пиджак, старые перчатки он держал вместе с тростью.

Я посмотрела на них и почувствовала такую нежность, что почти сразу рассердилась на себя. Он послушал меня. Всего лишь достал другие перчатки, а мне хотелось подойти и обнять его, как будто это могло что-то исправить.

— У тебя еще много работы? — спросил он.

— Немного. Я думала, может быть, сегодня не пойдем.

Эрдан положил перчатки на колени.

— Почему?

— Я обещала помочь Мерет.

— Она сказала, ты освободишься к шести.

Я прижала тряпку к краю стола.

— Значит, уже не нужно. Утром было нужно.

Он некоторое время молчал.

— Нэрис, ты хочешь куда-то в другое место?

— Нет.

— Или хочешь побыть одна?

— Я не знаю. Просто устала.

— Ты вчера поздно вернулась. Сегодня с утра опять ходила к Илсе. Она много на тебя взвалила?

— Нет. Вчера всего два часа помогала, это я сама...

Я замолчала.

Эрдан чуть наклонил голову.

— Два часа?

— Работала два часа. А потом еще дела были.

— Ты сказала, что задержались в мастерской.

Я посмотрела на закрытую дверь. В коридоре не было слышно шагов.

— Я не помню, как сказала. Купила мыло, прошлась. Неужели это так важно?

— Само мыло — нет. Но я уже второй день не понимаю, о чем мы с тобой договариваемся. Ты говоришь, что хочешь пойти, потом у тебя появляется работа. О работе спрашиваю — оказывается, ее нет.

— Сейчас уже нет.

— Хорошо. Но ты все равно не хочешь идти.

Я положила тряпку на стол и села напротив. Эрдан услышал, как скрипнуло кресло, и повернулся ко мне.

— Я не запрещаю тебе менять планы, — сказал он. — Хочу только понять, что происходит. Скажи, если я зря рассчитываю на этот вечер.

— Не зря.

— Тогда почему ты весь день уходишь, когда я пытаюсь с тобой поговорить?

Я потерла ладони о юбку.

— Ты был занят с Брантом.

— Я и сейчас бываю занят. Но обычно тебе это не мешает сказать, что ты хотела. Сегодня ты даже не дослушала вопрос.

Я помнила, как он начал спрашивать и как я торопливо ушла за бумагами. Мне казалось, что это выглядело естественно.

Эрдан провел пальцами по перчаткам, потом положил их на столик.

— После пятницы ты стала осторожнее со мной. Как будто я попросил о чем-то, чего ты не хочешь делать.

— Ты ничего такого не просил.

— А может быть, просил. Я говорил об общей жизни. Для тебя многое изменится, если мы перестанем скрываться. Ты можешь сомневаться.

Я ждала, когда закончатся вопросы, на которые все труднее было отвечать привычными словами.

— Ты хочешь оставаться со мной, Нэрис?

— Да.

— Я не спрашиваю о работе в доме.

— Я поняла. Да, я хочу быть с тобой.

Он помолчал, и я продолжила, торопясь заполнить паузу:

— Мне нравится здесь жить. Нравится приходить к тебе вечером. Я хочу, чтобы ты говорил обо мне так, как обещал. Ничего из этого не изменилось.

— Тогда что изменилось?

Я раскрыла рот и не сразу нашла ответ.

— Я испугалась. Пока мы только говорили об этом, все казалось проще.

В этом тоже было немного правды. Я действительно боялась того, что последует за открытым признанием наших отношений. Только боялась совсем не тех людей, от которых Эрдан собирался меня защищать.

Он протянул руку и дождался, пока я вложу в нее свою.

— Мы можем идти медленнее, — сказал он. — Но мне нужно знать, что ты этого хочешь. Я не могу решать по тому, пришла ты к завтраку или нет.

— Я хочу.

Я придвинулась, положила другую руку поверх его ладони.

— И гулять пойду. Правда. Только переоденусь.

— Если тебе тяжело, не надо идти из-за того, что мы сейчас поговорили.

— Мне не тяжело. Я просто весь день сама не своя.

Он не ответил сразу, но руку не убрал. Я погладила его пальцы, стараясь не задеть натертое место.

— Через полчаса спущусь, — сказала я.

Я действительно переоделась и спустилась вовремя. Мы вышли через парадную дверь, прошли по тихой улице и свернули к реке. Эрдан держал меня под локоть там, где тротуар становился уже, а на широкой набережной отпустил. Он знал этот путь и любил останавливаться возле пристани, слушать, как перекликаются люди на воде.

Я рассказывала ему, что видела: баржу у дальнего причала, собаку, которая не желала уходить с мостков, женщину с корзиной яблок. Когда мы подошли к ней, купила два. Эрдан спросил, почему самые кислые, и я ответила, что это наказание за его привязанность к вареным грушам.

Он засмеялся. Я тоже.

Некоторое время мы шли молча, доедая яблоки. Я взяла его под руку, хотя можно было идти рядом, и думала, что все еще могу отправить Лиору короткий отказ. Не объяснять, не назначать новую встречу. Написать, что остаюсь с Эрданом.

К дому мы вернулись, когда в окнах уже горел свет.

Мерет отдала мне сложенный листок.

— От Каста. Сказали, лично тебе.

Эрдан стоял рядом, снимая перчатки. Я убрала письмо в карман и ответила, что прочту позже.

Он пожелал Мерет доброго вечера и пошел наверх. Я задержалась в передней, будто поправляла завязки на туфлях. Когда его шаги стихли, вытащила листок.

«Нэрис, ты вчера обещала поговорить с ним до пятницы. Сегодня опять пишешь, что тебе нужно время. Я больше не понимаю, чего ждать.

В пятницу после шести приходи ко мне. Мне нужен ответ, а не новая отсрочка. Если снова отложишь, я приду к тебе сам. Этот разговор нам все равно придется закончить».