- 25 Амина -

В первые мгновения мне кажется, что это обман зрения. Ну не может быть это Салманов. Ведь Ильяс заверил меня, что муж не сможет меня найти.

И я поверила.

Но тогда выходит…

Додумать не успеваю - Рамиль делает первый шаг, и я с ужасом понимаю, что это не сон, что муж и правда здесь.

Его жадный взгляд скользит по мне, спускается ниже, к животу, и я инстинктивно обхватываю тот руками в попытке защитить. В глазах Рамиля появляется нехороший блеск, и я начинаю отступать.

Мы не произносим ни слова - только смотрим друг на друга, но воздух вокруг буквально звенит от напряжения.

Как же так… Я же поверила, что все позади…

Видеть Рамиля до сих пор больно. Как бы я ни старалась, забыть его у меня не вышло. Я помню его до сих пор. Помню по снам. Но сейчас он кажется таким живым, таким настоящим и… чужим.

Ведь я помню ещё и то, что он сделал, помню, почему оказалась здесь.

Упираюсь спиной в забор, а Салманов продолжает приближаться, давя своим взглядом. В горле пересыхает, а внутри все сжимается от страха.

В памяти всплывают слова Камаева о том, что муж не простит мне побег. И мне чудится приговор в глазах Рамиля, в том, как он хмурится, как рассматривает меня.

Между нами остаётся расстояние всего ничего. Если бы не мой внушительный живот, уверена, Рамиль бы подошёл ещё ближе.

Время замедляется - кажется, вокруг нас все перестает существовать. Только это мгновение, в котором муж вдруг протягивает руку к моему лицу, и лишь в последний момент я дергаюсь и, отвернувшись, шиплю:

- Не трогай!

И тут же в глазах Рамиля вспыхивает неприкрытая злость.

- Ты моя жена, Амина!

- Больше нет! - огрызаюсь.

Мне очень страшно, но я черпаю смелость в моих крохах, которые снова начинают беспокойно ворочаться, будто чувствуя мой настрой.

- Ошибаешься, - едва ли не рычит муж, наклоняясь ко мне ещё ближе. Ему приходится сместиться в сторону, чтобы живот не мешал.

- Ты - моя. И ничто этого не изменит!

- Нет! - отчаянно мотаю головой.

- Да! И я забираю тебя домой.

Таким разъяренным я не видела его, даже когда потребовала развода. И пока я судорожно подбираю аргументы, чтобы отстоять свою свободу, муж, не церемонясь, сгребает мои волосы на затылке и набрасывается на мои губы.

Я не помню, чтобы он был настолько жестким, настолько подавляющим и даже жестоким. Он не позволяет отстраниться, не дает возможности как следует отдышаться.

И лишь когда я уже отчаянно стучу кулаками по его груди, наконец, притормаживает, по-прежнему удерживая меня. Шумно выдыхая, прислоняется лбом к моему.

- Я думал, ты умерла, Амина. И ты, и дети.

- Мне плевать, - сипло шепчу, жмурюсь, чтобы не поддаваться его голосу, чтобы не замечать той ярости и боли, что сплелись в его голосе.

- Я жил в аду. Но теперь…

- Ты заслужил! - отчаянно кричу ему в лицо. Слёзы не выходит сдержать. Перед глазами все начинает расплываться, но лицо мужа отпечатывается в моем сознании. - Заслужил! Возвращайся к своим любовницам! Ты все это заслужил!

Хватка в волосах усиливается, Рамиль наклоняется и жадно вдыхает мой запах, проводя носом у волос.

- Ты права, - едва различимо звучит его голос. - Во всем права. Заслужил. Но пришло время тебе вернуться домой.

Очень медленно до меня доходит, что именно он сказал. Домой? К нему?! Туда, где его любовница?!

- Нет! - пытаюсь оттолкнуть мужа, морщусь и невольно вскрикиваю от неприятных ощущений. Рамиль тут же отпускает меня, оставаясь при этом опасно близко.

- Да, Амина. Ты моя жена. И ты, и дети принадлежите мне.

- Ни за что! - упрямо мотаю головой. - Пусть тебя рожает твоя Айза! А это мои дети! Я не стану безропотной клушей, не буду послушно сидеть в доме, пока ты гуляешь!

- Послушай, я не…

- Уходи! Ненавижу! Ненавижу тебя!

Отталкиваю его изо всех сил. И в этот момент живот сводит острой болью. Вскрикиваю и наклоняюсь в попытке это прекратить…

Задерживаю дыхание, переживая вспышку от особенно резкого толчка одного из мальчишек. Они так делают нечасто, но если уж разыграются, то мне достается по полной.

- Амина? Что? Где болит? - слышу обеспокоенный голос мужа. Чувствую его осторожные прикосновения. - Не молчи. Давай, осторожно дойдем до машины и поедем…

- Я с тобой никуда не поеду, - тихо повторяю, осторожно разгибаясь и одновременно поглаживая живот, чтобы успокоить своих сорванцов.

В глазах мужа искренняя тревога. И это… цепляет. Но я запрещаю себе думать в эту сторону. Не стоит. Рамиль сделал свой выбор. Я достаточно давала ему шансов одуматься. Но он выбрал Айзу, а не меня и детей. Теперь слишком поздно.

- Амина…

Он завороженно смотрит на мои руки, а потом протягивает свою, но тормозит в последний момент.

- Можно?

Рамилю удается меня удивить - такое поведение для него совершенно не характерно. Муж неоднократно доказывал, что если он чего-то хочет, то прет как танк. И вдруг такая нерешительность?

Нервно сглатываю и мотаю головой, пытаясь отстраниться. Вижу, как он сжимает ладонь в кулак, и внутренне напрягаюсь, не зная, чего ждать. Поднимаю взгляд на Салманова - он мрачен как ночь, стискивает зубы, но едва заметно кивает.

И отстраняется, так и не прикоснувшись.

А я чувствую укол разочарования. Сколько раз я видела во сне Рамиля, который приходит ко мне, говорит спасибо за детей, гладит живот. И малыши пинаются в ответ, а он улыбается…

Я оправдывала все это тем, что просто несбывшаяся мечта все еще живет где-то глубоко в моих мыслях. Но прямо сейчас мне отчего-то очень жаль, что муж не сделал по-своему. Жаль, что отступил.

- Если тебе нужно что-то забрать - сейчас самое время.

- Рамиль, я же сказала, что…

- Ты уезжаешь со мной. Точка, - чеканит он, и от его мягкости не остается и следа - теперь он снова циничный и холодный. Совсем как раньше.

- Я свободный человек. Ты не можешь приказывать мне.

- Ты моя жена! - повторяет он в очередной раз. - И если тебе плевать на то, что ты сбежала от законного мужа, то подумай о детях. Тебе скоро рожать.

- У меня все под контролем! - огрызаюсь.

- Да ну?

- Именно, - храбрюсь, хотя, конечно, вопрос с родами до сих пор открыт. Пелагея тоже поднимала его, но я все откладывала на потом - ведь чувствовала я себя в целом хорошо, с анализами тоже было все в порядке. - А если ты не прекратишь настаивать…

- То что? Рассчитываешь, что тебе поможет Камаев?

Вздрагиваю, растерянно отводя взгляд. Неужели Рамиль узнал, кто мне помог? Но тогда…

- Так вот, можешь забыть про него, - ухмыляется муж. - Он не поможет тебе, Амина. Знаешь почему? Потому что он продал тебя. Сдал с потрохами.

- Неправда… - срывается с моих губ. Не может быть, я не верю. Конечно, Ильяс был не согласен с моим решением, но он дал слово! - Ты лжешь!

- А как, по-твоему, я тебя нашел? Да, Амина, именно Камаев дал мне твой адрес и рассказал, что устроил тебе побег.

В его глазах плещется такая злость, что я отчетливо понимаю - пощады не будет. Затравленно оглядываюсь по сторонам, и, как назло, именно в этот момент открывается калитка. Пелагея заходит и по привычке, чуть покряхтывая, захлопывает ту.

- Амина, а я тебе… - она осекается, глядя на нас с Рамилем. - Так у нас гости?

- Рамиль уже уезжает, - торопливо говорю.

Она прищуривается, пристально разглядывая моего мужа. Я ей рассказала все про себя не сразу. Однако когда все-таки доверила свою печальную историю, Пелагея флегматично заявила, что счастье женщины не обязательно в мужике. Дети тоже вполне себе меня осчастливят.

- Вот, значит как, - протягивает она. - Ну что ж, мужские руки нам не помешают. Там дрова как раз пора колоть, а Митька опять в запое. Давайте, не задерживайтесь, сейчас обедать будем, - говорит хозяйка и скрывается в доме.

Я же даже дышу через раз, не зная, чего ждать от Рамиля.

- Я так понимаю, ты дорожишь этой женщиной, - задумчиво произносит он. И его намек настолько очевиден, что у меня по спине мороз пробегает.

- Тебе лучше уехать, - уже откровенно прошу.

- Ты знаешь, что для этого надо сделать.

Мы встречаемся взглядами. Никакого намека на понимание. Нет. Рамиль пойдет на все, чтобы получить то, что он хочет.

- Пожалуйста…

Я снова теряю ощущение, что у меня есть право решать. Это душит, пугает. Ведь я забыла, как это - подстраиваться под кого-то. Я так долго привыкала к мысли, что не муж определяет мою жизнь, а я сама.

И снова эта удушающая беспомощность. Отчаяние медленно, но верно затапливает меня. Дети опять толкаются. Вздрагиваю и на автомате начинаю гладить живот, пытаясь их утихомирить. Конечно же, муж замечает это. Мрачнеет еще больше. Хмурится, а я боюсь. Боюсь, что он сейчас все сделает по-своему.

- Ты лишила меня детей. Заставила думать, что я вас потерял, - произносит Салманов глухим голосом. - Но раз уж ты такая упрямая, давай договариваться, Амина, - добавляет он, окончательно вгоняя меня в ступор. Поддевает пальцем мое лицо за подбородак, не давая возможности отвернуться. - Ты вернешься домой - это не обсуждается. Но я готов выслушать твои условия. Чего ты хочешь?