- 26 Амина -

Во рту собирается горечь. Ну, конечно. Условия…

Я все-таки отворачиваюсь. Отталкиваю руку мужа. Он не настаивает, давая мне передышку.

- Я не хочу возвращаться к тебе. Не после того, как ты выбрал ее.

Чувствую, как Рамиль кладет мне ладони на плечи. Не давит, нет. Скорее, обнимает. И это так странно - ни разу он не делал подобного.

- Ты считаешь, это правильно - лишать детей отца?

Прикрываю глаза. Молчу. Его вопрос бьет четко в цель. Конечно же, я думала об этом. Моя обида на Рамиля была очень глубока. И будь он сговорчивее, мы бы могли просто растить детей после развода. Он бы приезжал и брал их на выходные, или, может, еще как-то. Но муж был слишком авторитарным и циничным. Его бы не устроил подобный вариант. А сейчас… Вряд ли он действительно готов пойти на какие-то уступки.

- Я не буду тебе женой, - отвечаю совсем не на тот вопрос. - Не смогу. Не после твоих измен. А дети… Конечно, ты их отец, - сдаюсь, понимая, что, по сути, проиграла. - Но это не значит, что я тебя простила.

- Хорошо, - неожиданно соглашается муж. - Начнем с этого.

- Я не стану… - договорить я не успеваю - Пелагея возвращается за нами.

- Молодежь, я не поняла. Все уже накрыто, а вы тут все стоите. Давайте быстро мыть руки, и за стол. Потом отношения выяснять будете - детей кормить надо.

- Мы идем, - неожиданно отвечает за нас двоих муж. Находит мою руку и самоуверенно ведет за собой.

Я-то думала, что подобное поведение Пелагеи его выбесит, и он психанет, начнет снова давить. Но Рамиль на удивление ведет себя совершенно иначе. Без споров усаживается за стол, благодарно кивает хозяйке дома и молча ест.

- Дочка, ты почему не ешь? Детей голодными держать нельзя, - строго говорит эта бойкая старушка. Мне приходится подчиниться, но я постоянно чувствую пристальное внимание Рамиля.

- Спасибо, очень вкусно, - сдержанно благодарит Салманов чуть позже.

- Ну, раз уж ты тут, надеюсь, руки откуда надо растут? - меня поражает то, с какой легкостью Пелагея нахальничает с Рамилем. Будто и не замечает этой его давящей ауры. - Или ты слишком городской житель? - хитро добавляет она.

- Отчего же, - усмехается муж. - Чем смогу - помогу.

Они вдвоем уходят из кухни, а я ошарашенно смотрю им вслед, не понимая - зачем все это? Может, это уловка какая-то? Получив возможность, я, естественно, иду и звоню Камаеву. Однако номер недоступен. И на первый раз, и на следующие четыре тоже.

Обессиленно опускаюсь на кровать и едва не плачу. По всему выходит, что моя свобода закончилась. Что я могу противопоставить мужу? Он все равно сильнее и влиятельнее. Кто заступится за меня? Разве что Пелагея. Но я уже видела предупреждение во взгляде Салманова. Он не поморщится и испортит ей жизнь, лишь бы надавить на меня.

- Справно работает, - слышу голос Пелагеи. Вздрагиваю и оборачиваюсь к двери.

- Что?

- Хороший мужик, работящий, - говорит она, проходя в комнату. - Ну, чего глаза на мокром месте?

- Он меня нашел… Муж.

- Нашел.

- И заставит к нему вернуться, - с тоской говорю.

- А ты не хочешь? - вдруг спрашивает она. - До сих пор злишься?

- Он мне изменил!

Женщина тяжело вздыхает и присаживается рядом.

- Мужики - они порой дурные бывают. Есть кобели, которых ничто не исправит. Но бывает… - Еще один вздох. - Не мне тебе советовать, но ты подумай - двоих детей одной растить каково? Тяжко будет, Амина.

- И что, мне снова прогнуться? Стать послушной куклой для него?

- Ну, почему же, - вдруг усмехается Пелагея. - Если я права, то есть у тебя шанс обернуть ситуацию в свою пользу.

- Что это значит?

Она не отвечает, только смотрит в окно, и я поворачиваюсь туда же. Рамиль как раз во дворе колет дрова. При этом он остался в одних брюках, сняв пиджак и рубашку. Завороженно смотрю на то, как он ловко справляется, как замахивается и расправляется с поленьями. Вспоминаю, как любовалась им раньше.

- Не торопись, дочка. Посмотри. Уйти всегда успеешь. Вдруг мужик ошибся да осознал?

- Откуда вы знаете? - севшим голосом спрашиваю, заставляя себя отвернуться. - Он мог выбрать нас! Мог! Но не выбрал.

- Не выбрал. Но жизнь вместе прожить - не поле перейти. Всякое может быть. Уважать себя надо, девочка. Тут ты права. Но и рубить с плеча…

- Я не прощу измену, - упрямо повторяю.

- Это решать только тебе, - говорит Пелагея и уходит.

Я очень стараюсь не думать про Рамиля, но это выходит плохо. Не знаю, чем себя занять, гадая, что значат эти его слова про условия. Действительно ли он согласен пойти на уступки? Есть ли у меня шанс остаться независимой?

- Амина, сходи, отнеси одежду в баню, - просит Пелагея, когда я прихожу на кухню, чтобы помочь ей с ужином.

- Зачем? - испуганно спрашиваю.

- Так Рамиль весь угваздался. Упрямец не захотел переодеваться. Теперь вон вся одежда грязная. Он там мыться пошел. Да не бойся - это все чистое. Не ношено даже.

- Да я не…

- Иди-иди, мне тут пора уже делом заняться.

Она вручает мне стопку одежды, разворачивает меня к дверям и даже подталкивает. Мне совершенно не нравится эта идея. Но я все-таки иду. Понимаю, что иначе муж вообще останется голый без одежды, раз все остальное грязное.

Ругаю себя за беспокойство, которое вообще-то не стоит проявлять по отношению к нему.

Открываю дверь бани, уверенная, что тот в душе, и собираюсь просто оставить белье. Вот только оказывается, что Рамиль в одном полотенце на бедрах стоит посреди предбанника. И как только я захожу, мы сталкиваемся взглядами. Да так, что я замираю, словно косуля перед хищником…