Глава 11

– Кристина, малышка, я тебя очень прошу… Солнышко моё! Мы всё решим! – голос Романа звучит мягко и настойчиво у самого моего уха. Он крепко прижимает меня к себе. Я рыдаю, уткнувшись лицом в его грудь, а он гладит меня по волосам, стараясь успокоить. От его тепла и низкого голоса постепенно становится чуть легче. Вот он – мой мужчина. Опора. С Денисовым я не чувствовала себя так даже в юности. Или, может, никогда не чувствовала. У Артёма всегда была своя особенная жизнь, он всё время существовал как будто отдельно от меня, на своей волне. А теперь… Странно всё это. Неужели бывает вот так – боль от измены ещё не утихла, а рядом вдруг появился другой мужчина, и я тянусь к нему всей душой? – Знаешь, я так счастлив, что встретил тебя! – шепчет Роман, легко приподнимая мой подбородок, чтобы взглянуть мне в глаза. Его слова такие простые и такие важные сейчас для меня. Сердце наполняется теплом. Вместо ответа я только крепче обнимаю его за шею. Сильные руки Романа сжимают меня ещё сильнее, будто стараются передать мне всю свою силу. Мне так хорошо с ним. До сумасшествия хорошо. Я словно и не взрослая женщина, а влюблённая девчонка – совсем потеряла голову от этого человека. На миг я отстраняюсь, чтобы взглянуть ему в лицо. Влажными от слёз глазами ловлю его нежный взгляд. Как же сильно я его люблю… Неужели это и есть любовь? Та самая, настоящая… Неужели она всё-таки существует? – Ты только представь, кто такой Рауль… – вдруг срывающимся голосом произношу я, сама не замечая, как во мне вспыхивает ярость. – Это же законченный подонок! Губы у меня дрожат, когда я выговариваю имя негодяя, уничтожившего жизнь моей дочери. В глазах опять темнеет от слёз – теперь уже злости. Роман ещё крепче обнимает меня, поглаживая по спине. – Тш-ш, всё уже позади, – шепчет он нежно. – Ты просто меня плохо знаешь, детка. Я замираю. Он смотрит на меня так серьёзно, и в синих глазах его вспыхивает нечто опасное, острое. У меня внутри всё трепещет от этого взгляда. Глаза в глаза… Чёрт возьми, неужели я действительно влюбилась? Влюбилась как девчонка, безоглядно, до мурашек… Осознание этого накрывает, и по телу разливается дрожь. Господи, неужели со мной такое произошло, да ещё в такой момент? Роман не даёт мне времени опомниться. Его горячие губы накрывают мои в стремительном поцелуе. Я тихо всхлипываю и закрываю глаза. Его поцелуй – жадный, прерывающий моё дыхание – словно вытягивает из меня всю боль. Мои пальцы сами находят путь в его тёмные волосы, я тянусь к нему ближе. Мне нестерпимо хочется раствориться в этом поцелуе, в его крепких объятиях, забыть хоть на миг обо всём на свете… Я точно влюбилась. До жути. * * *Несколько часов спустя я сижу в машине напротив мрачного Валеры Петрова. Несмотря на возражения Королёва, я настояла на этой встрече. Роман очень не хотел меня никуда отпускать после всех событий, но я убедила его, что должна увидеться с Валерой – старым другом семьи и родным дядей Рауля. Конечно, Роман потребовал, чтобы меня отвёз его водитель, и наверняка приказал своим людям следовать за мной: я всё же заметила чёрный джип охраны чуть поодаль. Но ничего – сейчас не до этого. Валера нервно переминается на водительском сиденье, бросая на меня виноватые взгляды. Мы сидим в его припаркованной машине возле сквера, за окном уже ночь. Я знаю Валеру с юности: он был свидетелем на моей свадьбе с Артёмом, мы выросли вместе. И сейчас он сам не свой – видно, боится начинать разговор. – Кристина, я… я не знаю, что сказать, – наконец глухо произносит Валера и опускает глаза. У меня бешено колотится сердце. Мысленно всплывает самодовольная ухмылка Рауля, его красивое, но до омерзения высокомерное лицо. Как он посмел? Как посмел залезть к моей дочери в постель, как… Скулы сводит от ярости. Господи, да как же так? Мы ведь были уверены, что Алена выйдет замуж за Игоря – младшего сына Валеры, того самого, который с детства в неё влюблён. Все думали, что так и будет: Игорь любил её по-настоящему… А этот старший братец разрушил всё. Я глубоко вздыхаю, стараясь унять дрожь в голосе. – Здесь и так всё ясно, – жёстко перебиваю я Валеру, не дав ему продолжить. – Она несовершеннолетняя, Валера. Понимаешь? Твои связи не помогут замять то, что сделал твой сын! Мой голос звучит холодно и отчуждённо. До последнего не верилось, что мы будем обсуждать подобное… Его сын и моя дочь… Тварь! Надо же, до чего дошло. Валера тяжело вздыхает и нервно стучит пальцами по рулю. – Так что ты хочешь? – бормочет он. – Чтобы он на ней женился, и девчонка всю жизнь была несчастна? Этого ты добиваешься? Я прищуриваюсь. Он продолжает, торопясь высказать всё, что думает: – Он же, как и моя Оля, не способен с одним человеком всю жизнь прожить! Оля… Ах да, его младшая сестра Ольга – та ещё любительница беспорядочных отношений. Валера всегда сравнивал Рауля с ней. Но сейчас мне нет дела до их семейных проблем. – Кстати… – вдруг добавляет Валера с тяжёлой улыбкой, – Артём звонил, всё про тебя выспрашивает. Я раздражённо дёргаю головой и отворачиваюсь к окну. Только не это… Меньше всего на свете я хочу говорить сейчас о моём бывшем муже. Он мне теперь чужой человек, и думать о нём не хочу. Валера молчит несколько секунд, потом решается: – Кристина, ты ведь знаешь… Королёв-то криминалом занимается. Он выговорил это почти шёпотом, но каждое слово звонко отдалось у меня в ушах. Я медленно поворачиваю голову обратно к нему, прищурившись. – Валер, это сейчас актуально? – спрашиваю я, стараясь держать голос ровным. К чему он это? Причём тут Роман вообще? – Да! – горячо шепчет Валера, подаваясь ко мне. – Этот его торговый центр – только прикрытие, ты понимаешь? Откуда у него столько денег, столько недвижимости? Ты знаешь, что его группировка семью убила? У меня по спине ползёт неприятный ледяной холод. «Группировка»… Что за бред он несёт? Пульс гулко отдаётся в висках. Дышать вдруг становится тяжело; я не сразу понимаю, почему. В груди всё сжимается от гнетущего чувства. Неужели… может быть хоть доля правды во всех этих слухах? – Валера… – тихо произношу я, пытаясь осадить его панику, но голос звучит неуверенно. Он пристально глядит мне в глаза: – Я серьёзно, Кристина. Подумай сама! Алиса совсем маленькая ещё. Ты в самом деле доверишь ей жизнь рядом с… бандитом? Я чувствую, как меня всего бросает то в жар, то в холод. Нет, я не хочу этого слушать. Не хочу в это верить. Перед глазами вдруг встаёт лицо Романа – только что таким нежным он успокаивал меня в своих объятиях. Неужели этот человек способен на преступления? На убийство? Нет, нет, и ещё раз нет. – Завтра жду Рауля, – глухо бросаю я, неожиданно для самой себя прерывая Валеру на полуслове. – Разговор окончен. С этими словами я резко открываю дверцу и выхожу из машины на холодный ночной воздух. Сердце моё бьётся бешено и неровно, мне даже трудно стоять. Захлопнув дверь, я, не оглядываясь, быстрым шагом ухожу прочь. В груди разливается ледяная пустота, смешанная с мучающим страхом. До жути страшно… Неужели правда то, что говорят про Романа? Неужели я, сама того не ведая, привела своих детей в дом к опасному человеку? Мысли Валеры жгут меня изнутри, но сейчас есть задача поважнее: завтра я увижусь с Раулем и разберусь с ним раз и навсегда. * * *– Кристина, а может, он прав! – раздаётся вечером голос Романа у меня за спиной. – Может, этому Раулю лучше… э-э… ноги выдернуть? Зачем ей такой муж? В голосе любимого – показная усмешка, но глаза его суровы. Я понимаю, что он перефразировал слова Валеры: видимо, догадывается о моей идее заставить Рауля жениться на Алене. В груди тут же поднимается протест. – Рома, – тихо отвечаю я, пытаясь сохранять спокойствие, – уж позволь мне самой решить, кто нам нужен, а кто нет. Он хмурится, глядя мне прямо в душу своими пронзительными глазами. Я встречаю этот взгляд и чувствую укол боли: неужели… неужели Валера говорил правду? Нет. Такие глаза не могут принадлежать убийце. Ну не может такой человек быть бандитом, просто не может! Роман молчит, стиснув челюсти. В комнате повисает тяжёлое напряжение. Неожиданно дверь громко хлопает, и на пороге столовой появляется Алиса. Мы оба вздрагиваем. Я поспешно отвожу взгляд от Романа и поворачиваюсь к дочери. Алиса стоит, мрачно сложив руки на груди. Её глаза сверкают от гнева и обиды. Моё сердце сжимается: она вдруг кажется такой взрослой… Не укладывается в голове, что эта девочка беременна. Просто не верится. – Алиса, тебе ещё восемнадцати нет! – устало говорю я, приходя в себя. – Ты понимаешь, что творишь? – Понимаю, – бросает она через силу, – но я не собираюсь обсуждать свою жизнь в чужом доме! И вообще, почему мы должны прятаться из-за его криминальных разборок?! Я не хочу больше жить в чужом доме! Я невольно кошусь на Романа. Он стоит чуть в стороне, сжав губы. Алиса, сама того не зная, подтвердила слухи Валеры – и это причиняет мне острую боль. Но сейчас главное – не потерять контроль над ситуацией с дочерью. – Алиса, перестань! – строго говорю я. – Ничего мы не прячемся! Это временно, ради вашей же безопасности. И дом не чужой, он… – Перестала, – зло обрывает меня дочь. – Я уезжаю домой! Немедленно. – Алиса, остановись! – уже не сдерживаясь, кричу я ей вслед. Но она не слышит. Разворачивается и выбегает из столовой. Я бросаюсь следом по коридору, сердце ухает от тревоги. Неужели я совсем потеряла над ней власть? Что-то словно надломилось между нами, и она меня больше не слушается. – Алиса, послушай меня, пожалуйста! – почти умоляю я, вбегая за ней в гостевую спальню, отведённую ей и сестре. Дочь уже хватается за чемодан, выдёргивает его из-под кровати и швыряет открытым на покрывало. Я замираю на пороге, сбитая с толку её решимостью. – Мама, я не ребёнок, – бросает Алиса, лихорадочно размахивая руками. – И не смей ничего делать с Раулем! Он ни в чём не виноват, это я сама… дура! – голос её дрожит. – Я просто избавлюсь от ребёнка, и всё! У меня всё падает из рук. Несколько секунд я просто стою, ошарашенная её словами. Избавится от ребёнка? Она хочет сделать аборт? Боже… Нет! – Алиса… – тихо произношу я, ступая к ней вперёд. – Ты же знаешь: я врач. Я тебе не дам избавиться от ребёнка, ты это понимаешь? Не позволю тебе себя калечить. – Предлагаешь мне родить и стать матерью-одиночкой? – Алиса вскидывает на меня глаза, полные слёз и ярости. – Отличную судьбу ты для меня придумала! – Нет, – качаю я головой и твёрдо заявляю: – Рауль женится на тебе. Алиса издаёт горький смешок. – Он меня не любит, мама… – шепчет она, бессильно опуская руки. В этот миг вся её показная решимость улетучивается, дочь выглядит маленькой и разбитой. – Полюбит! – отрезаю я, даже не задумываясь. На моих последних словах Алиса внезапно падает сидя на кровать и закрывает лицо руками. Вздрагивая всем телом, моя девочка разрыдалась. Я торопливо опускаюсь рядом и неуверенно касаюсь её плеча, но Алиса отворачивается. У меня разрывается сердце от её рыданий, но я стою на своём: другого выхода всё равно нет. Спустя час того, что осталось от нашей душевной беседы, мы все ждём в гостиной приезда Рауля. Я, холодная как лёд, сижу в кресле; Алиса забилась в угол дивана, закрыв покрасневшие глаза; Роман молча прохаживается по залу, скрестив руки на груди. От напряжения гудит в висках. Наконец раздаётся звонок в дверь. Я вскидываюсь. Прибывший Рауль входит в дом самоуверенной походкой. Его пригласили внутрь, хотя каждая клеточка моего тела протестует против этого. Он стоит передо мной – высокий, холёный, развязный. На губах пренебрежительная полуулыбка, но видно: ему тоже не по себе. После долгого и тяжёлого разговора, наполненного в основном моими угрозами и его гробовым молчанием, Рауль наконец тяжело вздыхает и, будто сдаваясь, произносит: – Я готов жениться на вашей дочери. Вы ведь это прекрасно знаете. Его тон холодный, равнодушный. Я смотрю прямо на этого наглого мерзавца, и внутри всё клокочет от ярости. – Ты подонок, мразь ты этакая… – каждое слово вылетает у меня сквозь зубы. Я едва держу себя в руках, чтобы не наброситься на него. Рауль чуть вздёргивает бровь: – Я знаю. Вы можете называть меня как угодно, мне всё равно. Если Алиса готова выйти за меня замуж, я на ней женюсь. Я встречаюсь с ним взглядом. В его глазах – пустота. Полная, ледяная пустота. У меня внутри всё обрывается: ведь я понимаю, что Алине с ним никогда не быть счастливой. Это просто невозможно. Они не будут счастливы – и точка. Горло сдавливает ярость и отчаяние. Я бросаю взгляд на свою дочь: Алиса сидит побледнев, безучастно глядя в пол. Она ничего не говорит – она уже почти сломлена, и у меня нет выбора, кроме как говорить за неё. – Мне проще тебя посадить, Рауль, – тихо, но отчётливо выговариваю я, отчеканивая каждое слово. – Думаешь, у тебя всё сойдёт с рук? Я посажу тебя. Он усмехается уголком рта: – Шестнадцать лет – возраст согласия, – бросает он цинично. – Я закона не нарушил. Меня трясёт. Вот же гад! Продумал уже и это, видимо. Ну ничего… – Ты урод… – шиплю я, сжав кулаки до боли. – Клянусь, сгною тебя в тюрьме. Я тебе это обещаю. Рауль молчит. Его лицо всё так же бесстрастно. Наконец он медленно встает и направляется к выходу. На пороге оборачивается и бросает тихо, но достаточно громко для меня: – Простите, но она меня любит. И, знаете… она выберет меня. Дверь хлопает. Рауль исчезает в ночи. Я остаюсь стоять посреди гостиной, изо всех сил вцепившись пальцами в подлокотник кресла. Меня всю трясёт от гнева. Хотелось закричать ему вслед, швырнуть что-нибудь тяжёлое в закрывшуюся дверь – но я сдержалась. Зато внутри всё клокочет: такая ненависть ко всей этой ситуации, что не передать словами. Я перевожу дыхание, бросаю быстрый взгляд на Алену: она сидит, закрыв лицо ладонями, рядом с ней уже тихо всхлипывает Алиса – к сестре вернулись эмоции. Бедные мои девочки… Я закрываю глаза, чувствуя, что у меня тоже на них выступают злые слёзы. Нет, так дело не кончится. Я не позволю этому мерзавцу разрушить нашу жизнь. Я пойду до конца.