Глава 16

С утра я встала чуть свет: нужно было отвезти дополнительные анализы Романа в лабораторию, созвониться с коллегами-эндокринологами насчёт его лечения. Внутри меня жила одна мысль – спасти его любой ценой. Однако после обеда случилось непоправимое. Я услышала резкий крик: – Мама! Мамочка! Это кричала Алиса. Я едва успела поймать падающую из рук тарелку. Сердце ухнуло в пятки. Бросившись через две ступеньки вверх к спальне Ромы, я застыла на пороге. Алиса сидела на полу и дико кричала. А рядом лежал Роман – без сознания. В глазах у меня потемнело, жизнь завертелась передо мной каруселью страшных образов. Будто мне ударили в грудь, сбив дыхание. – Рома! – закричала я, подавляя рыдания, падая на колени рядом с ним. Он был бледен как полотно, едва дышал. Пульс почти не прощупывался. Руки мои дрожали, но я заставила себя взять Алису за плечи: – Солнышко, тихо… Выйди в гостиную, позови Юлю, – хриплю я, стараясь не напугать её ещё сильнее. – Я вызываю скорую… Едва дождавшись на том конце ответа, я закричала в трубку, чтобы ехали как можно быстрее. Вернулась к Роме. Его дыхание было еле заметным, тело – неподвижным. Меня всю трясло, слёзы катились по щекам: – Пожалуйста, Рома… Прошу тебя, милый… Только живи, слышишь? Живи! Появление бригады скорой вывело меня из ступора. Я кинулась открывать дверь, чуть не сбив заспанных Алену и Юлю. Врачи пронеслись мимо меня в спальню с носилками. Я тряслась как осиновый лист, меня затошнило от ужаса. – Что с ним?! – сорвавшимся голосом спросила я у доктора. – Говорите же! Но я была сама врач и всё понимала… Возможно, это не конец, но это точно начало конца. – Срочно в реанимацию! У него останавливается сердце! – бросил один из медиков коллегам. Впервые в жизни мне хотелось не просто плакать – выть, рыдать. Меня колотило отчаянно, слёзы текли непрерывно: – Пожалуйста, Рома! – кричала я, пока его везли к машине скорой. – Прошу тебя, Рома, только выздоравливай!!! Врач потянула меня за плечо, твердя что-то про Алису. Носилки подняли, и Рому понесли к двери. Я кинулась к рыдающей дочке и крепко прижала её к себе, пытаясь успокоить. Я понимала, что надо брать себя в руки ради неё и Юли, но меня всю трясло, слёзы катились по щекам непрерывно. Я слышала стук собственного сердца, слышала каждый удар. Я многое видела в жизни, многое испытывала, но такого ужаса не видела никогда. Чтобы любимый человек умирал на моих глазах, а я ничего не могла сделать. Ничего… – Папа умирает? – голос Юли заставил меня посмотреть на её заплаканное лицо. Она же совсем ребёнок, вроде говорит, что у неё парень с «зоны», а сама ещё ребёнок… маленький, заблудившийся ребёнок. Алиса крепче прижала Юлю к себе. – Юля, ты чего, – торопливо отозвалась Алиса, – всё хорошо будет! Всё хорошо! Оставив Алису с девочками, я бросилась следом за скорой. Никогда я не ездила так быстро. Мне было плевать на скорость, на всё… Я летела, как сумасшедшая. Меня всю трясло. У меня тряслись руки. За что… Почему… Я только встретила мужчину, с которым хотела провести всю свою жизнь, которого полюбила по-настоящему – и вот я теряю его. Теряю своего мужчину… Я и не была глупая: помнила все слова профессоров, и сейчас жизнь жестоко обходилась со мной, просто жестоко ударила. Жестоко настолько сильно, что я не знала, как быть. Просто было плохо. Тяжело на сердце. Я не хотела ничего… Меня просто всю трясло… Куда катилась моя жизнь, куда катилось всё… Слёзы застилали глаза. Я не знала, что мне делать, просто душа плакала. Я рыдала и не знала, что мне делать. Что это было… Что… По коридору быстрыми шагами ко мне направлялась Нина. Кого-кого, а вот эту женщину я точно видеть не хотела. Меня тошнило от неё, особенно вспомнив Марию Михайловну… Нина поравнялась со мной. Её всю трясло… – Ничего не хотите мне рассказать, Кристина Михайловна? Как так произошло, что Роме стало так плохо? У него диабетическая кома, а вы не только его любовница, а ещё и лечащий врач! Вы забыли об этом? – она зло прищурилась. Я, едва сдерживая гнев от слова «любовница», посмотрела ей прямо в глаза. Нина на секунду потерялась: её стервозное выражение лица сменилось на выражение лица маленькой обиженной девочки… – Я ни его любовница, Нина. Я его любимая женщина. Прошу вас это запомнить. – холодно бросаю я. – Роман в момент приступа был с вами! – парирует Нина, ни на секунду не сбавляя напора. – Вы его любовница! Если вы считаете, что он на вас женится, вы ошибаетесь! Ещё как ошибаетесь! – глаза её зло блеснули. – Ну вы же знали о его сахарном диабете, почему не лечили?! Вы же любите его! На каждом углу кричите, что любите, так почему не лечили?! Нина молча смотрит на меня. Мне кажется, ещё минута и она кинется драться. Я усмехаюсь, хотя мне не до смеха. Понимаю, что ни время и ни место, но меня всю трясёт: – О чём с вами говорить, Нина… – тихо бросаю я. – О чём… Я молча встаю и иду к реанимации. Разговаривать с этой глупой блондинкой не хочется, да и нет смысла. О чём можно говорить… О чём… – Девушка, сюда нельзя! Что вы делаете! Девушка, стойте! Остановитесь! – кричит врач, но я его не слушаю. Оттолкнув врача, я подбегаю к Роме. Он лежит с едва приоткрытыми глазами, под ними залегли тени, пересохшие бледные губы и кожа белая, как полотно. У меня защемило сердце, я разрыдалась…