Глава 8

– Все анализы сдал, и чувствую себя отлично! Лет десять ещё точно проскриплю! – пошутил Роман, отставляя чашку с кофе. – Тебе не стоило уходить из больницы так скоро, – вздохнула я, поглядывая на него обеспокоенно. Мы сидели в небольшом уютном кафе неподалёку от клиники. После нескольких недель в стационаре Романа наконец отпустили домой, и он настоял на том, чтобы встретиться со мной отдельно от приёмов. Я, конечно, не возражала: сама очень соскучилась. – Не волнуйся, мне уже гораздо лучше, правда, – уверил он мягко. Под столом его ладонь накрыла мою, и я невольно улыбнулась. Мне и самой казалось, что он выглядит бодрее: щеки порозовели, глаза блестят. Слава богу… Гораздо хуже другое: перед нами стоял целый ряд трудных проблем. Одна из них прямо горела, как спичка. – Рома… – начала я нерешительно, глядя на его руку поверх моей. – Я хотела с тобой обсудить кое-что… Ну, про Юлю. Роман сразу понял, о чём речь. Он чуть подался вперёд, всматриваясь в моё лицо. – Ты хотела поговорить о Юле? – уточнил он участливо. Я кивнула. – Да. Понимаешь, она ко мне вчера приходила. Заявилась прямо на работу. Как ураган ворвалась. С порога спросила, сплю ли я с тобой… – начала объяснять я и не удержалась от тяжёлого вздоха. – Вела себя вызывающе. А под конец бросила, что беременна, и уехала неизвестно куда. Роман напрягся. На лбу его пролегла глубокая морщина. – Вот чёрт… – тихо выругался он. Я собралась спросить, что он собирается делать, но в этот момент у него на столе завибрировал телефон. Роман бросил взгляд на экран и резко побледнел. – Извини, я отвечу, – пробормотал он и поспешно принял вызов. – Да, алло! Азов? Ты уверен? Это точная информация? Он замолк, слушая ответ. Я с тревогой наблюдала, как его лицо темнеет от гнева. Челюсти сжались, глаза прищурились. Свободной рукой Роман с такой силой стиснул телефон, что костяшки на пальцах побелели. – Вот… чёрт! – выплюнул он в трубку сквозь зубы. – Спасибо, друг, я тебя понял. Он отбросил телефон на стол так, что приборы подпрыгнули. Я даже вздрогнула от неожиданности. – Ром, в чём дело? – спросила я взволнованно, уже догадываясь, что это про Юлю. – Мои ребята пробили хахаля Юлькиного, – прорычал он, яростно сверкая глазами. – Он, оказывается, мотает срок в тюрьме! А она сюда прилетела, чтобы на свиданку к нему бегать! Представляешь?! Роман сердито выругался таким тоном, будто готов был убивать. Я даже опешила, глядя на его перекошенное от гнева лицо. Всё-таки горячий у меня мужчина… Но сейчас главное было не это. – Ром, прошу тебя, не волнуйся так, – торопливо сказала я, накрывая его кулак своей ладонью. Под кожей я ощущала дрожь его напряжённых сухожилий. – Тебе нельзя нервничать… Давай спокойно всё обсудим, хорошо? Он шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Несколько секунд сидел молча, закусив губу. Потом коротко кивнул: – Я сейчас её из-под земли достану, малолетку упрямую… – проговорил он, понизив голос. – Поеду, разберусь. Крис, мне нужно срочно этим заняться. Но вечером мы с тобой увидимся, я обещаю. Ты не против? – Конечно, разбирайся, – искренне ответила я. – Езжай, если нужно… Только прошу, будь осторожнее. Я видела: хотя Роман и старается успокоиться, руки у него всё ещё дрожат, а глаза так и метают молнии. Что ни говори, а характер у моего пациента был ещё тот… Лишь бы он не сорвался. Я боялась за него. Роман успокаивающе коснулся моего плеча. – Не переживай за меня, малышка, – сказал он, чуть погладив меня по плечу. – Всё будет хорошо, честное слово. И спасибо тебе. – За что? – удивилась я. – За то, что волнуешься, – он коротко улыбнулся, но улыбка получилась горькой. – Что участвуешь во всех этих делах. Мне это дорого. Я коснулась его руки в ответ, не зная, что сказать. Он тут же шагнул ко мне и быстро чмокнул в щёку. Я смущённо ойкнула, а он воспользовался моим замешательством и рассыпался в извинениях. – Прости, мне правда пора бежать! – выпалил Роман. – Я заеду за тобой сегодня вечером, хорошо? – Хорошо, – кивнула я, всё ещё чувствуя на щеке горячий отпечаток его губ. …Всю дорогу до клиники я проехала с ним. От поездки я почти ничего не помню: всё то время, пока Роман вёл машину, я лишь исподтишка наблюдала, как мелко дрожат его пальцы на руле. Он нервничал, и это не укрылось от меня. Ничего не поделаешь: дочь есть дочь. Но меня саму от тревоги просто разрывало изнутри. Состояние Ромы ухудшалось, анализы были неважные, а он ещё и берёт всё близко к сердцу… – Всё будет хорошо, малыш, не переживай! – сказал Роман, когда мы подъехали к зданию клиники. Я кивнула, старательно пытаясь выглядеть спокойно. Но тут он неожиданно наклонился ко мне и коснулся губами моего лба. Я даже замерла. Он поцеловал меня легко, нежно, как будто это было само собой разумеющееся. – Я вечером заеду, слышишь? – повторил он тихо. – Жди меня. – Конечно, Ром, – прошелестела я, выходя из машины. Остаток дня прошёл как в тумане. Я принимала пациентов на автомате, по нескольку раз переспрашивала одно и то же… В голове словно поселился только один человек – Роман. Я раз за разом ловила себя на мысли о нём. Лишь его образ стоял у меня перед глазами, больше – ничего. Стоило вспомнить его голос, его глаза, как непроизвольно учащалось дыхание, а на губах расцветала непроизвольная улыбка. Господи, неужели я влюбилась? Да ну, быть того не может… Мне ведь не двадцать лет, когда голову сносит от первой же симпатии. Я взрослая женщина, совсем недавно пережила тяжелейший развод. Какая уж тут любовь… Нет, это просто серьёзное осознанное чувство, но не… Хотя, кого я обманываю? Похоже, я всё-таки по уши влюбилась в Романа Королёва. Не успела я толком оформить эту шальную мысль, как в дверь моего кабинета громко постучали. Даже не постучали – постучали. И тут же она распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина лет пятидесяти, в дорогой кожаной куртке, с незнакомым нахальным лицом. – Простите, вы на приём? – растерянно проговорила я, нахмурившись. – По записи? – Меня зовут Онежский, Денис Николаевич, – произнёс гость с самоуверенной улыбкой. – Думаю, вы догадываетесь, зачем я здесь. Хочу поговорить о Королёве Романе Валерьевиче. Он ведь ваш пациент, верно? У меня внутри неприятно сжалось. Визит нежданного гостя не предвещал ничего хорошего. Я окинула его вежливо-ледяным взглядом. – Простите, Денис Николаевич, но информация о пациентах у нас не разглашается, – отрезала я официальным тоном. – Если вам что-то нужно, вам придётся… Он перебил меня жёстким смешком. – Естественно, я не предлагаю вам сделать это за спасибо, Кристина Михайловна, – ухмыльнулся Онежский. – Я понимаю, что врачебная тайна – дело святое. Но, как говорится, нет людей, которые не продаются. Вопрос лишь в цене. – Что? – я даже привстала от возмущения. – Денис Николаевич, немедленно покиньте мой кабинет! Этот тип позволял себе слишком много. Едва явившись, он сразу открыто предложил мне предать своего пациента. Да кто он вообще такой?! Онежский, однако, не думал уходить. Он нагло опустился на стул напротив моего стола и усмехнулся, осматривая меня оценивающим взглядом. – Право, не сердитесь, доктор, – растягивая слова, сказал он, поднимая руки в притворно-миролюбивом жесте. – Я только хотел предложить вам хорошую сделку. Вы прикрываете преступника, а могли бы обеспечить себе и детям безбедную жизнь. К примеру, домик на берегу моря приобрести… – Вон! – рявкнула я, указывая на дверь. – Сейчас же покиньте мой кабинет! Денис Николаевич пожал плечами. Он направился к выходу, но на пороге обернулся через плечо и усмехнулся. – Мы ещё с вами встретимся, Кристина Михайловна. Это я вам обещаю. Дверь за ним хлопнула. Я тяжело опустилась в кресло и лишь сейчас поняла, что облилась холодным потом. Господи, куда я вляпалась… Какие люди теперь будут меня преследовать? Против меня теперь, похоже, ополчился уголовный розыск! Только этого мне ещё не хватало…